Чтение онлайн

– Припоминаю... припоминаю! Ванюша, братишка... Мой малыш. Орест Владимирович прижал портсигар к губам, прикрыл глаза...

– Пойдем, поставим чай, - тихо сказал Валентин, кинув Руслану и Косте.

Они вошли в комнату. В ней, кроме стола, узкой койки и двух стульев ничего не было. На стене висел лишь прикрытый целлофановой пленкой китель с орденами и медалями за оборону Одессы, Севастополя, Кавказа и еще медали, медали...

В крохотной загородке стояла газовая плита и более чем скромная кухонная утварь.

– Похоже, он только сейчас начал что-то вспоминать, неуверенно проговорил Костя.

– Так оно и есть. Потому о нем ничего не знают ни дед Петя, ни Кравчук, - заметил Руслан.

– Бывает, потеря памяти совсем или частично после ранения, тяжелой контузии. Вы заметили, у него что-то не в порядке с шейными позвонками, - негромко рассуждал Валентин.
– Видно, какие-то провалы в памяти. А увидел портсигар и что-то начало воскрешаться, восстанавливаться.

– Но ведь он мог найти своих товарищей...
– начал было Костя.

– Каких товарищей?!
– прервал его Руслан.
– Как найти, если он их не помнит?

– Так ведь они его помнят, - настаивал на своем Костя. Валентин взглянул на ребят и медленно заговорил:

– Не спорьте. Все это очень тяжело. Очень сложно. Думаете, легко человеку, чувствуя свою... болезнь, показать ее на людях... Не просто все это... И вы ведите себя так, будто ничего не заметили. Все ясно?! Вот и хорошо. А теперь - за дело!

Валентин поставил на огонь чайник и глянул на Руслана.

Тот кивнул и проворно, не хуже любой девчонки, принялся наводить порядок. Костя считал себя уже большим специалистом по мытью посуды, поэтому занялся тарелкой из-под овсяной каши и казанком.

Чая было мало - на самом донышке коробки. Сахару и того меньше.

– Завтра перед занятиями занесешь Оресту Владимировичу все, что нужно, - скороговоркой бросил Валентин.
– Ты меня понял, Костя?

– Понял, - с готовностью кивнул тот.

– Только вот с деньгами...
– Валентин запустил руку в свой пустой карман. В "Рваных парусах" он вытряхнул из него последнюю мелочь на пачку печенья.

– Так есть же!
– воскликнул Костя, вспомнив, что мама оставила им деньги.
– Мы ж оттуда ничего не брали!

– А теперь возьмешь, сколько нужно. Пойди, Руслан, глянь, можно ли подавать чай. Через минуту Руслан возвратился и сказал: все в порядке и хозяин очень доволен, что они сами похозяйничали.

Когда на столике появились стаканы с чаем и печенье, которое Руслан высыпал на тарелку, Орест Владимирович был почти спокоен, даже красные пятна постепенно сходили с его лица.

– Сосед, живший здесь прежде, как-то уговорил вместе отправиться на рыбалку. Давно я у моря не был, все как-то... не получалось, а тут такой соблазн... На шаланду приятель обещал взять, - задумчиво повествовал Орест Владимирович.
– Да, видно, я переоценил свои силы. Плохо мне было... Совсем, совсем плохо... голова... Очень разболелась голова.

– Зато морем подышали, - ободряюще заметил Валентин. Орест Владимирович печально улыбнулся:

– На этой рыбалке я и потерял портсигар. Не заметил, когда, где...

– Значит, Иван ваш младший брат?
– спросил Костя. Теперь он уже не сомневался: находка была дорога Оресту Владимировичу. Ведь в комнате ни фотографий, ни мелочей, которые сопровождают человека всю жизнь. Видно, все-все отобрала война...

– В том-то и дело. Ничего мне надпись на крышке не говорила. Орест Владимирович понизил голос: - Был портсигар, а не помнил, что от брата... Я брата не помнил... и вообще ничего... Совсем ничего... Да, даже брата. Не помнил брата... будто жизнь моя началась с белой палаты... И себя не помнил. Вот началось все с госпиталя.
– Речь его стала неуверенной, неровной, говорил Орест Владимирович медленно, что-то припоминая. С трудом приподнялся. Возвращался к уже сказанному и снова продолжал свое горькое повествование.

Долго не осознавал, что же с ним произошло. Потом постепенно до него дошло, что прошлую жизнь надо перечеркнуть, будто ее и не было. Кроме нестерпимой боли в голове, попытки что-то припомнить ничего не приносили.

– А теперь, когда мы... пришли?
– осторожно осведомился Валентин.

Костя даже дыхание затаил. Выходит, не просто радость доставили они Оресту Владимировичу, а сделали что-то очень для него важное, нужное.

– Теперь?! Да... теперь...
– Орест Владимирович словно самому себе что-то объяснил: - Получилось как-то вдруг, будто сильный толчок... Или нет, не так... Будто свет в темноте вспыхнул... Я вспомнил... Вспомнил Ванюшу малышом и... остальное вспомнил...

Костя подумал: счастье, что увидел золотые актинии и не смог от них глаз оторвать. А если б проплыл мимо? И живые эти цветы, наверное, как-то почувствовали: их заметили, ими любуются. Любуются тут, на дне моря. Захотели и его вознаградить. Вот и открыли ему свою тайну.

Конечно, мама, может, даже Руслан, скажут: все это выдумки, фантазии. Но пусть они будут - фантазии! Они только его, Костины, и никто об этом не узнает.

А Орест Владимирович продолжал свой рассказ:

– Да, Ваня, младший брат. Явственно вижу нашу последнюю встречу.
– Он прикрыл рукой глаза, словно хотел явственно представить себе то, что все время ускользало из его травмированного мозга.
– Да, да братишка в морской пехоте. Они грузились на наше судно. Кажется, мы уходили последними.

– Это вы сейчас вспомнили?
– негромко спросил Валентин.

– Нет, нет. Я знал прежде из... документов. Но это были листы бумаги, буквы и, словно касались не меня, а кого-то другого. Слова, фразы, а за ними - ничего. Не представлял, не видел ничего... А принесли портсигар и, я уже говорил, - будто вдруг все осветилось. Ну, вижу, отчетливо вижу, как вошел ко мне в штурманскую морской пехотинец: крепкий, загорелый парень с боевой отметиной на лбу. И говорит: "С днем рождения, грозный брат Орест, вот тебе подарок"...
– Орест Владимирович замолчал, справляясь с волнением.

В стаканах остывал чай. Гости молчали. Костя так ясно представил себе эту сцену, будто сам был при встрече братьев. И почему-то Ваня казался ему похожим на Валентина.

– Подождите, подождите!
– Орест Владимирович даже руку приподнял, боясь, что его прервут и порвется тоненькая ниточка воспоминаний.
– Он ведь был на корабле сутки и мне на глаза не показывался.

– А почему не показывался?
– спросил Руслан.

– С дружками срочно портсигар этот делали. Я тогда удивился свела нас война перед самым днем рождения. А потом даже это удивление проклятая бомбежка вытеснила из головы. Последний подарок, - уже через силу договорил Орест Владимирович и придвинул к себе портсигар.