Чтение онлайн

Да, он плавал с Орестом Владимировичем Соколовым на "Жан Жоресе".

– И к берегу вместе с Орестом плыли. Ноябрь месяц. Водичка бодрящая, три-четыре градуса, - рассказывал с нарочито серьезным видом капитан.
– У напарника моего губы шевелятся. "Ты чего?"спрашиваю. "Кляну этих жаб фашистских, что нашего "Жореса" на дно пустили", - отвечает. Тут и я подключился. Ничего, даже согрелся. Все ругательства припомнили, пока до берега добрались.

– А потом воспаления легких, - подсказал Костя.
– Или острые респираторные заболевания.

– Капельки в нос закапали, - все тем же серьезным тоном сообщил капитан. Тея фыркнула. Рассмеялся и Руслан, заметив:

– Знаем, какие капельки.

– Ну, вот доталапались до Новороссийска, - продолжал Кравчук.
– Меня плавдок послали перегонять в Сочи, чтоб врагу не достался. А Орест в морскую пехоту подался. Геройский он был моряк. Потом видели его на Дунае. Говорят, с боями до самого Берлина дошел и уже там свою порцию свинца отхватил. Не знаю, остался ли жив, только вестей о нем больше никаких не было.

– Ну а Иван, который портсигар подарил?
– спросил Костя.

– Вот того совсем не помню.

– Может, Иван Коростень?
– подсказал дед Петя.

– Нет. Коростеня еще в августе отправили после бомбежки в госпиталь. Не мог он в ноябре Оресту делать подарки.

И тут Кравчук и дядя Петя принялись перебирать всех известных им Иванов, вспоминали друзей и корабли, на которых плавали в далекие годы своей молодости. О кораблях говорили, словно о людях, о товарищах по оружию.

Тея, воспользовалась удобной ситуацией, дважды бегала покупать мороженое - Руслан и Костя, естественно, от лакомства отказались.

После воспоминаний моряки пришли к выводу, что Новороссийск был "несчастливым" портом. Вот и "Нахимов" там затонул.

Руслан уставился в землю. Очевидно, от стариков не укрылась эта реакция: больше ни одного слова о погибшем лайнере не было сказано.

Прощаясь, Руслан и Костя горячо благодарили за помощь. Ведь не исключалось, что Орест Владимирович жив, что вернулся в Одессу, и ребятам теперь еще больше хотелось разыскать его, будто стал он им за этот вечер родным человеком.

Кравчук в свою очередь попросил, если они вдруг что-либо узнают об Оресте Владимировиче, непременно сообщить. Можно по телефону - он назвал номер, а можно и просто прийти сюда. Не будет его, будет Петя, он каждый вечер здесь, благо живет за углом в Воронцовском переулке. Петя передаст.

Распрощавшись с моряками, ребята некоторое время шли в задумчивости. Тея то обгоняла их, то задерживалась у парапета, глядя на парочки, гуляющие по спускавшимся вниз аллеям. На уступах высокого замшелого грота, сложенного из глыб "дикаря" необтесанного камня-ракушняка, расположились целые группы экскурсантов, без устали щелкавших фотоаппаратами. Двое парней забрались даже на самую верхушку и были почти вровень с бульваром.

– Смотрите на этих героев! Я туда сто раз лазила, - не преминула выкрикнуть Тея, хотя "герои" за воплями транзисторов ее слышать не могли.

Постояв еще немного, Тейка стала догонять Руслана и Костю.

А те уже вели оживленную беседу.

– Ты заметил, Руслан, что старики почти ничего не говорили о себе, все о своих товарищах. Они, эти их друзья - товарищи и смелые, и ловкие, и мореходы отличные. А о своих капитанах как отзывались - герои и все тут, - помолчав, Костя добавил: - Ну, все они, без исключения, герои войны.

– Все они были порядочными людьми, - не сразу ответил Руслан.
– Папа говорил, что порядочный человек всегда и во всем, в каждой мелочи должен быть порядочным. Это самое важное, а не должности, деньги и всякая дребедень.

Костя кивнул, потому что вспомнил Василя Карпенка. Кого он еще знает из таких вот порядочных людей? Ну, папа не в счет. Он - папа.

– А как узнаешь, кто какой?
– словно бы про себя произнес Костя.

– Не знаю... Думаю, случайно. О себе не скажешь: я порядочный. Сказать так может или жулик, или дурак...

– Наверное, ты забыл, - перебила брата подбежавшая Тея, - что вечером положено ужинать.

– А кто четыре порции мороженого, как баклан, заглотал? напомнил сестре Руслан.

– Мороженое не ужин, - рассудительно ответила та.
– Сейчас бы картошечки жареной, даже пусть будет отварная. Можно с маслом.

– Что-нибудь придумаем, - пообещал Костя. Ведь дома есть и картошка, и всякие консервы.
– Конечно, пора перекусить. Даже не заметили, как время прошло.

И в самом деле уже зажглись огни. Процеженный сквозь пышную зеленую листву свет не затенял блеска портовых огней.

К белоснежной колонне маяка шел величественный, гигантский контейнеровоз. Деловито сновали по порту трудяги-буксиры, с прогулочных возвращавшихся из Черноморки суденышек звучала музыка. По широкой эстакаде, ведущей к морвокзалу, мчались автобусы, машины. У двух причалов, залитых огнями, пришвартовались два иностранных судна с туристами.

– Красиво у нас, - сказал Костя.

– А с моря порт и город еще красивее, - тихо досказал Руслан. Косте показалось, что другу уже видится, как он возвращается домой из дальнего рейса.

ГЛАВА XI

Как договорились накануне, Костя с утра должен был зайти в адресное бюро, справиться относительно Ореста Владимировича Соколова. Валентину надо было вовремя поспеть в морскую школу, а Руслан обещал своей маме сходить на базар за картошкой и овощами. Так что в адресное бюро Костя отправился один.

Он долго стоял на остановке, дожидаясь нужный ему троллейбус, хотя мог бы уже давно уехать трамваем. Но торопиться не хотелось. Надо было заранее придумать, что и как спросить в адресном бюро. А вдруг ответят: несовершеннолетним справок не даем. Словом, без Руслана он чувствовал себя не очень уверенно. Еще не совсем привык к тому, как должен себя вести новый Костя, навсегда расставшийся со своими детскими привычками. Разве маме могло бы прийти в голову отправить сына куда-то что-то узнавать.

Наконец показался одиннадцатый номер, который он ждал. И вдруг Костя, почуствовав на себе чей-то пристальный взгляд, обернулся.

В двух шагах от него стояла девушка с золотистыми волосами и темной родинкой над верхней губой. Она улыбнулась и вошла вслед за ним в троллейбус.

– Давай здесь сядем, - проговорила девушка так, будто они были давно знакомы, и указала на два свободных места.

Костя растерянно кивнул. Ее он видел только один раз, несколько дней тому назад. Что надо ей, такой красивой, взрослой?! На нее даже оборачивались.