Чтение онлайн

Потом, значительно позже, он рассказал, что Иван погиб в боях под Новороссийском. Знает об этом из справки, которая у него хранится с другими документами. Но и она была ничего не говорящей бумагой. И только сегодня, сейчас...

Перед самым уходом Костя не удержался, спросил:

– Почему вы так... неуютно живете? Ведь вы ветеран, инвалид войны?!

– А ты законченный дубилон, - шепнул ему Руслан. Орест Владимирович как-то смущенно пожал плечом:

– Понимаете, ребята, моряки воевали, тонули, горели... Но это как бы не со мной было. Не помнил этого. И сейчас не все помню. Как же было кому-то говорить...

Даже Валентин ничего ответить не смог. Выручил Руслан, сказав о Василии Васильевиче Кравчуке, который просил известить его, если удастся найти Ореста Владимировича.

– Кравчук... Кравчук... Нет, не припомню.
– И снова горечь в его голосе.

– Разрешите, мы его приведем?
– Валентин спросил об этом твердо, надеясь, что встреча принесет добрые плоды.

– Если это удобно, - с некоторой растерянностью пробормотал Орест Владимирович.

– Ну и мальчишки к вам будут забегать, - продолжал Валентин. Тоже ведь моряки. С аквалангами ныряют, сегодня пробоины в борту заделывали.

– Молодцы!
– с чувством произнес Орест Владимирович и совсем тихо добавил: - Не ждал я такой радости, не ждал такой встречи... Уж и надежду всякую потерял... Махнул рукой...

– А теперь отдыхайте, - Валентин протянул руку. Руслан и Костя тоже подошли попрощаться со старым моряком, который теперь уже стал им совсем родным.

– Мы к вам будем часто приходить, - сказал Костя.

– Обязательно!
– горячо поддержал его Руслан.
– И вообще... Считайте, что у вас появились внуки.

– Ах вы, мальчишки, мальчишки!
– растроганно проговорил Орест Владимирович.
– И не думал я, не гадал...
– У него перехватило горло.

– Целое семейство появилось, - воскликнул весело Валентин, видимо, считая, что и так слишком много волнений, пусть радостных, но все же слишком много.
– Пошли, хлопцы!

– Вот тебе и золотые актинии!
– слишком уж бодро воскликнул Руслан, когда вышли на улицу.

– А кто надо мной смеялся?!
– включился в этот жизнерадостный тон Костя, и понимая, что не только у него что-то дрожит внутри и комок подкатывает к горлу. Жалко было старого моряка, у которого не было даже прошлого, единственной ценности, которая остается под конец жизни пожилым людям...

ГЛАВА XII

Они шли по тихим улицам Молдаванки. Высотные дома выросли туда дальше - вдоль улицы Фрунзе, а здесь еще сохранились - небольшие, утопавшие в зеленых ухоженных палисадниках. Где-то негромко звучала музыка, работал телевизор, передавали "Вечернюю сказку".

– В этих домах и жили герои Бабеля?
– спросил Костя, оглянувшись на изразцовые небольшие ворота, где за столами сидели празднично одетые люди. Вероятно, справляли чьи-то именины.

– Герои Бабеля и теперь здесь живут, - рассмеялся Валентин. В старых домах сохранилось много старых традиций. Не то что в бетонных коробках.

– И я подумал. Ведь кто-то заботится о нашем деде, - заметил Руслан.
– Ты правильно сказал, Валентин, в наших коробках не оченьто интересуются чужой бедой. О, мой троллейбус! До завтра!

Дядя с племянником пошли дальше и сели в трамвай.

– Знаешь, а я ведь договорился насчет того куренька. И за водной станцией приглядывать буду! Иначе говоря, сторожем по совместительству, - как бы между прочим, сказал Валентин, когда уже приближались к дому.

– Куренек, что возле ворот?
– Костя еще в первое свое посещение заметил легкий деревянный домик до самой крыши увитый виноградом.

– И бродяг туда заберу, - добавил Валентин.

– Коты и у нас могут жить.

– Зачем же?! Они - очень... раскованные и доставят твоей маме массу хлопот.

Словно в подтверждение этих слов, раздалось хриплое мяуканье, и черный котяра вместе с пестрым котенком бросились им навстречу.

– Ну что я сказал?!
– хохотал Валентин. Сам Король нас дожидается.

– Так ведь мы их закрыли. Как же котенок вылез?
– удивился Костя.

– А оконная занавеска на что?! Только боюсь, она основательно пострадала. Не ори, - обратился к бродяге.
– Сегодня ничего с собой не принесли. Некогда было.

– Так в холодильнике есть еще кусок колбасы, - подсказал Костя.

Очевидно, Король его понял, потому что удовлетворенно прохрипел:

– Мур-рняу-у!

В сопровождении котов они подошли к подъезду

– Стоп! Это она!
– Костя остановился и хлопнул себя по лбу. Вот что я хотел тебе сказать, да как-то из головы вылетело.

Как же он мог забыть об утренней встрече, не сказать Валентину о том, что Катя обещала вечером прийти. Теперь сидит на скамеечке, дожидается. Может, давно уже здесь.

– Она?! Кто - она?
– в недоумении спросил Валентин.

– Катя...
– пробормотал Костя, добавить было нечего, потому что девушка встала. Теперь она была еще красивее, потому что волосы падали ей на плечи и платье было красивое, бледно-сиреневое. Катя почти вплотную подошла к Валентину, пристально в него вглядываясь.

– Это вы!.. Да, да это вы! Я узнала вас еще тогда на остановке, - тихо говорила она, все еще не отводя от Валентина своих светло-серых глаз.

– Не понимаю. Конечно, это я. Кто ж другой?!
– За усмешкой Валентин хотел скрыть смущение, вызванное встречей с этой странной девушкой, и искоса взглянул на Костю.

Но тот не успел ничего сказать, потому что Катя приподнялась на цыпочки и обеими руками коснулась его волос. Быстро, быстро, перебрала русые пряди и воскликнула:

– Вот... Вот тут зажившая рана.

Валентин чуть отстранился, оглянулся по сторонам. Таким беспомощным Костя его никогда не видел и поспешил на выручку:

– Пойдем наверх, - сказал он, потому что с балконов на них с любопытством смотрели соседи.

Костя помчался наверх, открыл дверь.

Катя и Валентин медленно поднимались по лестнице. Она говорила, что приехала поступать в институт. И вот увидела его с Костей.

– Даже глазам своим не поверила, - заключила она.

– Вы, наверное, тогда работали в больнице, - сказал Валентин.
– Но там я недолго лежал...

– Нет, нет, не в больнице.
– Катя вслед за ним вошла в комнату.

– Ты посмотри, Валентин, что эти разбойники натворили! воскликнул Костя, указывая на сорванную портьеру и валявшийся на полу глиняный горшок с фиалками.

В комнату заглянула Жужа, но тут же ретировалась. Видно, боялась, что ее сочтут причастной к беспорядку.