Чтение онлайн

— И сколько раз сообщение вот так передается на своем пути? — спросила Молли.

— Ровно столько, сколько требуется, чтобы оно дошло по адресу. Нас миллионы, и каждый через такие вот реле связан с тысячами других. Мы специалисты по связи самой высокой квалификации.

— Еще бы! — почтительно сказала Молли.

— Полное мое наименование: чувствительный нейрон номер семь триллионов шестьсот двадцать два миллиарда семьсот сорок два миллиона шестьсот тридцать семь тысяч шестьсот тридцать третий, по ведомству Зрения. колбочка, синий, первый перехват, правое желтое пятно, край, квадрат три. сверхсенсорный. Вот, пожалуй. и все.

– Что он такое наговорил? — шепотом спросила Молли.

— Проще простого! — ответил Вольняшка. — Он получает синий сигнал от правого глаза и пересылает его дальше. Могли бы прямо у меня спросить!

— Люблю быть точным. — заметил нейрон. — Теперь вы знаете, кто я. и мне хотелось бы узнать, кто такие вы и с какой стати вы валитесь, куда вам вздумается.

Макс. наученный горьким опытом, почерпнутым в предыдущих встречах с незнакомыми новыми клетками, решил, что 6l юпаснее будет особой точности не соблюдать.

— Мы. з.. дети, — сказал он уклончиво, не упомянув Бакстера.

Нейрон поглядел на них. собрался что-то сказать, но гут без всякого предупреждения через синапс в него прыгнула искра. Нейрон содрогнулся, вспыхнул и метнул молнию по своему хвосту. Молли взвизгнула. Макс попятился, а Бакстер притаился позади них.

— Что с вами? — спросил нейрон.

— Что с ВАМИ?! — воскликнул Макс. — Мне показалось, что вас сожгла электрическая искра!

Вольняшка запрыгал, хлопая руками и заливаясь хохотом. Он стряхнул столько брызг, что должен был снова собраться и уж потом включиться в разговор.

/

— Нет-нет, мы очень любим электричество, — отве тил нейрон, поглядывая на Вольняшку. — Не вижу, что тут смешного, малыш.

Вольняшка замер. Потом втянул в себя с пяток совершенно лишних капель, подскочил к нейрону и. уперев руки в бока, смерил его разъяренным взглядом.

— Малыш? Пф! Тоже мне перегретая электропробка! Я тебе объясню, что тут смешного! Просто я представил себе, как ты зажарился бы, хвати ты настоящего электричества! — Он повернулся к близнецам и объявил лекторским тоном: — Нейроны вырабатывают электричества ровно столько, чтобы слегка друг друга щекотать! — Он бросил на нейрон победоносный взгляд и упорхнул в сторону.

напс

С включает нейрон-f деполяризация

— Щекотать? — Нейрон весь ощетинился. — Его хватило, чтобы меня деполяризовать!

— Пф! — бросил Вольняшка через плечо.

— Деполяризовать? — переспросила Молли. — А это больно?

— Ничуть. Мы же для того и созданы. Разрешите, я объясню, — невозмутимо продолжал нейрон, словно не замечая Вольняшки. — Я работаю с электрическими зарядами. Поскольку тут замешана химия, мы называем их ионами.

— Я про них знаю. — перебил Макс. — Отрицательные и положительные ионы все время стремятся друг к другу — это называется «притяжением».

^—Деполяризация -положительные (+) ионы прыгают в аксон

— Безусловно! Когда я нахожусь в состоянии покоя, как, например, сейчас, я тщательно отделяю отрицательные ионы от положительных и выбрасываю положительные из моего аксона нар жу. Они все время стремятся залезть обратно, и мне приходится старательно удерживать их там. А вот когда меня деполяризует искра, я даю им всем полную волю — и ХЛОП! — они прыгают внутрь и деполяризуют меня до самого кончика. — Он пошевелил аксоном. — Удивительно приятное ощу щение!

_Положительные (+)

и отрицательные (-) + ионы,

разделенные мембраной клетки

Молли наморщила лоб, стараясь понять.

— У батареек есть отрицательные и положительные концы... это то же самое?

— Не концы, а полюса, — поправил Макс. — И помнишь, когда мы их соединяли, проскакивала искра?

— Все эти нейроны подсоединены др\г к другу, сказала Молли.

— И синапсы служат как бы переключателями между ними. — добавил Макс.

— Вот так мы и посылаем свои сообщения, —докон-чил нейрон. — Деполяризуясь.

— А что говорилось в этом сообщении? — поинтересовалась Молли. — У вас было время его прочесть?

— Для чего? Они все одинаковы. Глаз увидел яркии синий цвет. Я передал сообщение об этом в Зрительный центр, а уж они поставят в известность Мышление. И Мышление решит, как им распорядиться. Возможно, Двигательному центру будет предложено пошевелить какую-то часть Тела. Но о том, что там происходит, я не имею никакого понятия.

— А от Мышления вы далеко? — спросил Макс.

— И даже очень! — вставил Вольняшка, но нейрон не обратил на него никакого внимания.

— Мышление находится в коре, покрывающей большие полушария Головного Мозга. Там расположены центры Зрения, Слуха. Обучения, Речи. Памяти и Воображения. А Внесознательная Деятельность помещается в основании мозга

– Внесознательная Деятельность? Но какая же может быть деятельность, если ее не осознают? — спросила Молли.

— Автономная Скажем, пищеварение, сокращение сердца, дыхание, рост.

— Мозг контролирует рост? — торопливо спросил Макс. — Может он так подумать, чтобы Тело выросло повыше?

— Или побыстрее? — подхватила Молли с неменьшим интересом.

— Н\. конечно, нет! Мышление способно воздействовать на очень многое, но не на рост

— А почему? — не сдавался Макс. — Вы же только что сами сказали...

— Я сказал, что регулирует рост Внесознательная Деятельность, а ей никто распоряжений не отдает. — Нейрон снова внимательно на них поглядел. — Но почему это вас так интересует?

— С кажи ему! — шепнула Молли. — Он хороший. И наверное, поможет нам.

— Честно говоря, мы нездешние, — признался Макс. — Мы заблудились, — и он рассказал все, что с ними произошло. Нейрон слушал внимательно, иногда что-нибудь уточнял или просил повторить, а когда Макс кончил, произнес задумчиво:

— Я сразу понял, что в вас есть что-то не такое. Вы тут ни на кого не похожи. Слишком любопытны для клеток, которые никем, кроме самих себя не интересуются. То есть все, кроме нейронов. И вы слишком вежливы для вольняшек.

— Мы маленькие человеки. — пояснила Молли.

— А знаете, я это сообразил. И сам не знаю, как. Я ведь к Пониманию отношения не имею. Теперь ясно, почему вас так интересовал рост. Вы, человеки, ведь растете?

— Стараемся, — ответила Молли. — Но это так долго!