Чтение онлайн

— Да какая разница? Главное, что мы оба чувствуем одно и то же.

Противно ноющее чувство противоречия где-то внутри. Опутывающее тонкой нитью ощущение неправильности. Но всё это заглушило дыхание Мартина, когда он склонился ее лицу, остановившись в паре сантиметров от ее губ. Астрид нервно сглотнула, замирая. Пальцы Мартина нежно убрали за ухо прядь ее волос, легонько коснувшись шеи. И снова предательские мурашки, сбегающие по спине вниз и пробуждающие совсем не сестринские чувства к брату. Неправильные. Запретные. Так нельзя, но... Она была готова раствориться в нежной глубине глаз, ласковых прикосновениях и горячем дыхании на ее коже.

Наплевав на разум, Астрид подалась вперед, сокращая дистанцию и накрывая губы Мартина поцелуем. Он тут же перехватил инициативу, жадно целуя ее в ответ. Всем телом вжимая ее в фортепиано, Мартин обхватил ее, проводя пальцами от шеи вниз по спине. Она невольно выгнулась, прижимаясь к нему вплотную.

Голова опустела, оставляя лишь оголенные чувства. Все смешалось — ее пальцы, зарывшиеся в длинные волосы Мартина, горячее обжигающее дыхание, прикосновения к голой коже его холодных пальцев, проникших под блузку. Мурашки то ли от поцелуев, которые спускались по шее, то ли от холода из-за задранной блузки. Острый край крышки врезался в спину, заставив вздрогнуть. Не отрывая губ от ее шеи, Мартин подхватил Астрид под бедра и одним уверенным движением усадил на фортепиано.

Теперь, сидя на нем, она была выше него почти на голову. Но Мартину это было лишь на руку — он уже начал расстегивать ее блузку, тихо ругаясь на мелкие пуговицы. Астрид тяжело выдохнула, зарываясь губами в волосы на его макушке. Ловкие пальцы скользнули под край бюстгальтера, касаясь нежной кожи. С ее губ сорвался едва слышный стон.

Громогласный звон учебного колокола окатил ушатом холодной воды внезапно вспыхнувшую страсть. Астрид с трудом оттолкнула от себя Мартина, тяжело дыша и оглядывая его помутившимся взором. Длинные волосы растрепались, рубашка наполовину расстегнута, бесстыдно открывая грудь, и сам он был весь раскрасневшийся и явно недовольный тем, что им пришлось остановиться. С трудом выравнивая дыхание, Астрид сползла с фортепиано на пол, поспешно заправляя и застегивая блузку и пытаясь пригладить развалившуюся прическу. Первый предупреждающий звонок уже был, а значит скоро в корпус начнут стекаться студенты и преподаватели. Пресвятые Арканы, они с братом только что чуть не занялись сексом на фортепиано в незапертом музыкальном зале! Что, если бы их кто-то увидел?

— Нам лучше уйти, — прерывисто выдохнула Астрид, прислушиваясь к звукам извне. На улице уже был слышен шум и веселый гомон студентов, но в коридорах еще пока было тихо.

Стараясь не думать о том, что только что произошло, и избегая смотреть Мартину в глаза, Астрид поспешила к выходу. Но едва она взялась за ручку и потянула ее на себя, как сильная рука закрыла дверь обратно и развернула Астрид. Она вновь оказалась зажата нависающим над ней братом, который плотоядно усмехался. Но почему-то впервые за все ситуации, когда она оказывалась в таком положении, Астрид почувствовала не страх, а вновь вспыхнувшее возбуждение.

— Знаешь, я все-таки предлагаю подвести итог нашему разговору и нашим нынешним отношениям, — мурлыкающий бархатный шепот заставил ее ноги предательски подкоситься.

Прежде чем Астрид успела уточнить, что он имеет в виду, Мартин склонился над ее шеей, отодвинул ворот блузки и впился в нее поцелуем. Лишь по его хитрому удовлетворенному взгляду она поняла, что он оставил на ней засос.

— Мартин! — возмущенно пискнула она, нервно застегивая блузку под самое горло.

Усмехнувшись, брат отодвинул ворот своей рубашки, обнажая шею на том же месте, где он оставил на ее коже засос. Астрид сглотнула.

— Ты тоже должна сделать это, — настойчиво постучал он пальцем по своей шее. Астрид хотела возразить, но вдруг поняла, что сама хочет этого. — Ведь это взаимно, Астрид?

Под выжидающим взглядом она нервно облизнула губы и сделала шаг вперёд. Мартин предусмотрительно чуть наклонил голову, чтобы ей было удобно. Раньше Астрид никогда не приходилось оставлять на ком-то засосы. Да что уж и говорить, если Мартин был первым, с кем она переспала в принципе. Ни с кем прежде дело не заходило дальше легких несерьезных поцелуев.

Пытаясь понять, как это правильно делается, Астрид задержалась всего на секунду дольше, чем нужно было, и теперь на шее Мартина начинал ярко-алым бутоном расцветать огромный синяк. Ее глаза округлились от ужаса, и Астрид поспешила отступить.

— Прости, кажется, я перестаралась...

Но, кажется, Мартина это мало волновало. Довольно застегнув рубашку, он бегло чмокнул Астрид в макушку и открыл перед ней дверь, выпуская в огласившийся разговорами студентов коридор. Очень стараясь держаться рядом с братом спокойно, Астрид вдруг поняла, что не сообщила Мартину главное.

— Кстати! Больше не смей заявляться в мою комнату без приглашения. У меня появилась соседка.

— Вот как? — с нескрываемым разочарованием протянул Мартин. И вдруг склонившись над ухом Астрид добавил озорным шепотом: — Ничего, ночью в учебном корпусе полно пустых помещений.

Она вздрогнула, предательски залившись краской, но не успела ответить — брат уже умчался вперед знакомиться с Лаурой, которая появилась в конце коридора вместе с Аланом. Невольно всплыло воспоминание о Норберте и иересс Тесскрет, которых Астрид застала ночью в кабинете, мимо которого сейчас проходила.

— Не так уж и много, — проворчала она себе под нос. Кто знает, сколько еще парочек занимает пустые классы для внеучебных мероприятий.

С грустной улыбкой на губах Астрид наблюдала, как Алан за руку тащит знакомить стесняющуюся Лауру со своими родственниками. Галахеры несомненно были самой шумной и яркой семьей, которая в полном своем составе приехала в академию на родительский день. Ирвинг Галахер, конечно же, был в центре всеобщего внимания как один из самых известных художников не только в Тиферете, но и во всем мире. Ко всему этому он еще и выглядел моложаво и стильно, словно был моделью в отставке. Но несмотря на всеобщее внимание, Ирвинг смущенно отмахнулся от восторженных фанаток-старшекурсниц и утащил Алана в укромный уголок столовой, чтобы они могли что-то горячо обсуждать и спорить. Женская же часть семьи Галахер обступила растерявшуюся Лауру, восторженно щебеча что-то на тиферетском и не всегда ровном кетерском, который та явно понимала с трудом. Конечно, Астрид знала, что у Алана три сестры, но в газетах до этого видела лишь его мать.

Флeр де ла Буффор определенно была не только прекрасной танцовщицей, но еще и красоткой — до сих пор она собирала восхищенные и завистливые взгляды. Даже в свои сорок пять лет она гордо по-балетному держала осанку и голову, словно выточенная из мрамора статуэтка. И сестры Алана явно переняли у своих родителей всё самое лучшее. Каждая из них отчасти походила на Алана — веселые, харизматичные и каждая по-своему красивая и обаятельная. Но завидовала Астрид отнюдь не их красоте.

В их щебетании, радостном смехе, в том, как Флeр нежно поправила выбившиеся пряди из прически младшей дочери и бегло поцеловала в висок старшую, — во всём их общении и взаимодействии сквозила такая нежная семейная любовь, что у Астрид заныло сердце. Понимая, что сейчас вот-вот разрыдается, она поспешно отвернулась и заметила мельком, как мать ДиМари, худощавая высокая женщина, полная противоположность дочери, уводит ее куда-то за колонну, оживленно что-то рассказывая и приобнимая дочь за плечи. В носу нещадно защипало.

Их с Мартином родители никогда не вели себя так. У Бертельсенов не было принято обнимать друг друга после длительной разлуки, повышать голос в споре на родителей. Не говоря уже о поцелуях на ночь или словах любви. И даже с той небольшой заботой, которая доставалась им в виде спешного поправления одежды, покупки подарков или разрешений на долгие прогулки с друзьями, в этом приоритет отдавался Мартину. Астрид же обычно слышала: «Поправь воротник, не позорь меня. Сними это платье — ты выглядишь глупо. Собери волосы как полагается, не зли меня. Ты что, хочешь расстроить мать?»