Чтение онлайн

— Ты не можешь так со мной поступить, — Астрид не узнала свой голос, шепчущий эти слезные слова, полные жгучей обиды. И она повторила их громче, уже наполнив свой голос злостью, что бурлила внутри, наполняя всю ее жаром праведного гнева: — Ты не можешь так поступить!

Отец поднял на нее удивленный взгляд и нахмурился, недовольный ее поведением. Но Астрид уже было не остановить. Она чувствовала, как противный комок, застрявший в горле с самого начала разговора, оборачивается неудержимой лавой, выплескивая обиду, а раскрасневшиеся от гнева щеки прочерчивают влажные полосы слез.

— Почему? Почему ты так ненавидишь меня, отец? Зачем заставляешь выходить за него?!

— Астрид, — угрожающе тихо произнес он, приподнимаясь со своего места и опираясь на стол.

Но прорвавшийся сквозь многолетнюю плотину молчания водопад скопившихся обид уже было не остановить.

— Это все потому что я девочка, да? Я мешаюсь тебе! Ты просто хочешь сплавить меня из дома как можно быстрее, ведь так?

— ДА.

Хлестким ударом прозвучало это слово, произнесенное отрезвляюще громким отцовским голосом, сорвавшимся на крик. Сквозь пелену слез Астрид увидела, как он ударил кулаком по столу, и невольно дернулась назад, к двери, встретив полный злобы взгляд отца.

— Ты совершенно бесполезная глупая девчонка, единственная польза от которой — это брак по расчету с моим партнером! И если ты даже этого сделать не можешь, то зачем мы вообще тебя покупали?

Астрид наткнулась спиной на дверь и замерла, во все глаза глядя на отца. До ее мозга, напуганного его яростным видом, не сразу дошел смысл его слов. А когда дошел, ноги Астрид подкосились, и ей пришлось схватиться за ручку двери, чтобы не упасть. Она во все глаза смотрела на отца, на чьем лице на секунду промелькнули сожаление и досада из-за своего срыва, которые тут же скрылись за маской безразличия. Пригладив выбившийся седой локон, он опустился на стул и вновь взял ручку, возвращаясь к своим записям. В комнате повисла оглушительно звонкая тишина, прерванная судорожным вдохом Астрид, которая только спустя несколько мгновений вспомнила, что нужно дышать.

Не веря тому, что только что услышала, она прокручивала в голове последнюю фразу отца вновь и вновь. Даже его слова о том, что она глупая и бесполезная, сейчас не имели значения. И кажется, вдруг вся ее жизнь обрела смысл в одном дурацком слове, брошенном отцом в запале.

— Покупали?

Молчание отца впервые было не только тревожным, но и безумно тягостным и раздражающим. Сердце Астрид успело пропустить сотню ударов, то замедляясь, то ускоряя бег, но мысли в голове вдруг резко прояснились. Одно слово вдруг превратилось в теплую тряпку, стершую морозный узор на окне и позволившую взглянуть на прежде недоступную ей картину. Но маленькая девочка внутри нее билась в истерике, швыряя эту тряпку и забиваясь в угол, изо всех сил отрицая очевидное.

Понимая, что ей уже совершенно нечего терять, Астрид отлепилась от двери и подошла к столу отца. Впервые она нависала над ним, не боясь быть осужденной или ударенной за неуважение. Сам в глубине души испуганный своим внезапным проявлением злости, отец лишь мельком взглянул на ее пальцы, вцепившиеся в край столешницы. Она с такой силой сжала ее, что костяшки и ногти побелели от напряжения.

— Что ты имеешь в виду, отец? — ее собственный голос изменился до неузнаваемости.

Точнее нет. Он стал болезненно похожим на голос главы их семейства — холодный как сталь, тихий, но властный и не терпящий возражения. В нем появилась та сила, которую всю свою жизнь Астрид скрывала под образом милой младшей сестренки-близнеца — той самой роли, которую для нее отвели Бертельсены.

Впрочем, Йоэна Бертельсена было не пронять. Подняв на нее свои ледяные, почти прозрачные светло-голубые глаза, он ясно взглядом дал понять, что не собирается отвечать на ее вопросы. И в этом противоборстве взглядов Астрид проиграла, смешавшись от страха, который неосознанно с детства вселяли в нее эти глаза. Пока ее мозг лихорадочно придумывал варианты дальнейшего развития событий, отец — если его еще можно было так назвать — сам подал ей идею:

— Спроси у матери. А сейчас вон из кабинета. Мне нужно поговорить с сыном.

Мать. Сын. Каждое упоминание родственных связей оставляло на кровоточащем сердце Астрид новую глубокую рану. Еще пару минут она, не моргая, смотрела на отца, который вернулся к своей рутине, давая понять, что разговор окончен. И тогда Астрид сделала то, что давно мечтала. Она воскликнула: «Прекрасно! Так и сделаю!», зло ударила кулаком по столу и вихрем выбежала из комнаты, чуть не сбив в приемной с ног Мартина.

— Астрид? — удивленно окликнул он ее, делая пару шагов вслед, но голос отца остановил его, потребовав зайти в кабинет.

Запыхавшаяся от незаконного в этих стенах бега, Астрид с силой распахнула дверь в комнату матери. В комнату Каролины Бертельсен, которую она называла матерью всю свою жизнь. Ту, чью любовь она так отчаянно желала получить и не понимала, что делает не так. Ответ ведь лежал на поверхности всю ее жизнь. Все ее сомнения, страхи и подозрения оказались правдой. Но как… Как близнецы могли оказаться… не родными? За те несколько минут, которые Астрид пересекала особняк, забыв, что может воспользоваться телепортацией, она так и не поняла, с какого вопроса лучше начать. А потому вошла в комнату осторожно, словно боясь спугнуть висящую там тягостную тишину и Каролину, примостившуюся в кресле-качалке у камина в углу комнаты.

В материнской комнате Астрид бывала чаще, но никогда не выносила из нее счастливых или теплых воспоминаний. Ее мать всегда была с ней холодна как серый гранитный камень, облицовывающий ее комнату и совершенно не сохраняющий тепла. Огромная кровать с темным тяжелым балдахином, который всегда был закрыт, занимала большую часть комнаты. Чаще всего Каролина вязала в кресле, читала у окна или спала, мучимая частыми головными болями.

И сейчас Каролина сидела у камина с нетронутым вязанием на коленях. Взгляд ее, потухший и отсутствующий, наблюдал за пляшущими языками огня.

Вдруг потерявшая весь свой запал, злость и обиду, Астрид медленно подошла и опустилась прямо на пушистый ковер у ног ее матери. Та безучастно перевела взгляд на лицо дочери и тут же вернула его обратно к огню, который занимал ее больше.

— Это правда? — после недолгого молчания осмелилась спросить Астрид. — Я не твоя дочь?

На секунду во взгляде Каролины промелькнуло удивление, тут же сменившееся облегчением. Она откинулась на спинку и кивнула, переводя испытующий взгляд на Астрид, которая почти физически ощущала как по кусочкам крошится все ее существование. Извечная строгость. Любовь к Мартину и отсутствие таковой к ней. Зеленые глаза. Походы к мисс Келли. Вечное шпыняние. Нежелание выводить дочь в свет. Уход отца с многообещающей государственной службы. Отсутствие интереса прессы, несмотря на их редкое с Мартином совпадение — оба близнеца со сверхсилами. Отчужденность семьи от остальных аристократов. «Не так уж вы и похожи, несли присмотреться», — брошенные Аланом слова после их двухмесячного знакомства. Ее чувства к Мартину, которые она пыталась задавить, считая неправильными.

Все кусочки пазла теперь вставали на места. Она не была бракованной или испорченной. Она не была неправильной или сломанной. Она просто была не той, кем ее считали все — и сама Астрид в том числе. Она не Бертельсен. Они с Мартином не близнецы. И даже не родственники. Но почему же тогда они так похожи? Или это тоже дело рук мисс Келли? Возможно ли, что она меняла ей не только цвет глаз, но и всю внешность?

Астрид поняла, что опустошена. Ее глаза резало от сухости, в них не было больше слез. Лишь ноющая пульсирующая боль растекалась по венам от непонимания. Почему ей никто не сказал? Зачем было лгать ей самой, если можно было с детства приучить играть роль? Подняв глаза на Каролину, Астрид обнаруживала, что та рассматривает ее со внезапным спокойствием, которое принесло ей это признание. Похоже, раньше мать — нет, Каролина Бертельсен — сильно тяготилось необходимостью изображать подобие матери для нее. А сейчас, когда необходимость в этом отпала с раскрытием тайны, Каролина даже… улыбнулась?