Чтение онлайн

— И ты, Астрид, тоже зайди.

Эта фраза оглушила ее. Не сдержав удивления, она уставилась во все глаза на отца, который как ни в чем не бывало разделывал творожный десерт на тарелке. Астрид даже показалось, что ей послышалось, но судя по вопросительному взгляду Мартина, он слышал это тоже. Отец поднял на нее недовольный взгляд, и Астрид мысленно ругнулась, поняв, что не ответила должным образом.

—Хорошо, отец.

Следующий час, пока отец занимался своими делами, велев позже зайти к нему сначала Астрид, а потом Мартину, близнецы проводили в тревожном волнении. Астрид нервно вышагивала туда-сюда вдоль окна, пока Мартин сохранял видимое спокойствие, развалившись на диване в гостиной. Лишь тарабанящие по кожаной спинке пальцы выдавали его волнение.

— Как думаешь, зачем он нас позвал? — Астрид старалась не говорить громко, но от напряжения ее голос непроизвольно скакал вверх-вниз. — Может, он узнал что-то про академию? Или про нас? Что делать, если он знает?

— Успокойся!

Мартин перехватил ее за руку, когда она в очередной раз проходила мимо. Притянув Астрид к себе, он заставил ее сесть на диван, впрочем, благоразумно держа позволительную для брата дистанцию. Нервно закусив губу, она вывернула свое запястье из его пальцев и недовольно сложила руки на груди.

— Это ты можешь быть спокоен! Ты наследник, тебе отец только пальцем погрозит! А я? Что будет со мной?

— Да успокойся ты, он ничего не знает! Наверняка просто хочет узнать про успехи в учебе.

Слова Мартина немного успокоили ее. Это имело смысл. Отец не писал им писем в академию, наверняка узнавая все от матери. Но он вполне мог захотеть узнать об их учебе вживую от них самих. Тут же Астрид принялась прокручивать в голове те три месяца, что она провела в академии Саэрлиг. Что рассказать, а о чем лучше умолчать?

Но даже уже стоя перед столом отца в его кабинете, Астрид все еще не имела понятия, что говорить. А потому решила молчать, ограничиваясь лишь редкими лаконичными ответами на заданные вопросы, которые отец, собственно, не спешил задавать — он дописывал что-то в огромной тетради, больше походившей на талмуд пророческих откровений оракулов, нежели на рабочую папку. Астрид стояла перед ним уже больше пяти минут, храня молчание, а отец все так же молчал, словно игнорируя ее существование. Впрочем, к этом она уже привыкла, поэтому скучающе разглядывала кабинет.

Ей редко доводилось тут бывать — женщин в семье Бертельсенов определяли либо на кухню, либо в спальню, чтобы не мешали мужчинам вести дела. Даже ее поступление в школу пришлось выбивать со скандалами Мартину, который отказывался идти куда-либо без сестры. Если бы не он, Астрид заперли бы в этом огромном мрачном особняке, превращая в тень ее матери — послушную, молчаливую и незаметную.

В кабинете главы семьи Бертельсенов обстановка была минималистской — письменный стол, занимающий почти все пространство у окна, огромный горизонтальный макет Макруосала с расчерченными железными дорогами в углу комнаты да книжный шкаф в самом углу, сияющий отполированными корешками книг, выстроенных в идеально ровные ряды. Этот кабинет был отражением своего хозяина — такой же строгий, лаконичный, сдержанный. Холодный. Отстраненный. Неуютный.

Когда Астрид уже подумала о том, чтобы выскользнуть из комнаты, пока отец не заметил ее, тот отложил ручку и откинулся на спинку стула, окидывая дочь внимательным взглядом. Она почтенно замерла, склонив голову и уставившись в пол. Отец не терпел неуважительного отношения. И что бы он ни собирался спросить, ей нужно вести себя вежливо и спокойно. Но речь он вдруг завел совсем о другом.

— Через два года ты станешь совершеннолетней, Астрид, — голос отца звучал спокойно и буднично, но что-то в нем заставило ее поднять взгляд.

Ей совершенно не понравилось начало разговора. Два года — это так не скоро. Почему отец решил вспомнить об этом сейчас, когда им с Мартином еще и восемнадцати не исполнилось? Но спросить она не решилась. Впрочем, и отец не собирался затягивать разговор — он всегда отличался краткостью и прямолинейностью.

— Когда тебе исполнится двадцать, ты выйдешь замуж за сына Уэлса, моего давнего друга. Мы уже обручили вас.

Эти слова были словно оглушительный удар под дых, звон в ушах, выбитая почва из-под ног. Все это нахлынуло на Астрид одной волной, совершенно дезориентировав в пространстве. Что? Отец… обручил ее с сыном какого-то своего друга?! Но как же… В голове одним мгновением пронеслись все те сцены из любовных романов, которые заставляли ее верить в любовь. И вдруг откуда ни возьмись среди них всплыло лицо Мартина, слишком близко, как она его видела перед поцелуем. Астрид часто заморгала, пытаясь отогнать видения, и уставилась на неприступного холодного отца, который оценивающе наблюдал за ее реакцией.

— Но отец, — она не сразу смогла совладать с голосом, и он прозвучал мышиным писком. Откашлявшись, Астрид повторила решительнее: — Но отец! Я не хочу выходить замуж за незнакомца. Почему ты так торопишься с моим замужеством?

— Ну почему же незнакомца? Ты же сама писала, что Лектор Уэлс ухаживает за тобой, и ты весьма благосклонна к нему. Его отец давно предлагал мне коммерческую сделку, так что мы выгодно скрепим ее еще и вашим браком.

Неприятный писк в ушах перешел на ультразвук. Не моргая Астрид смотрела на отца, изо всех сил надеясь, что он шутит. Вдруг он сейчас рассмеется и махнет рукой? Скажет: «Видела бы ты свое лицо!»

Но Йоэн Бертельсен никогда не смеялся. И не шутил. Вылетающее из его уст имя Лектора Уэлса вгрызлось в кожу, словно паразит. Астрид была готова поклясться, что даже видит знакомую мерзкую ухмылочку у этой твари. Глаза заслезились, напоминая, что было бы неплохо моргнуть. Часто захлопав ресницами, чтобы прогнать набежавшие слезы, Астрид изо всех сил впилась пальцами в плотную ткань платья. Та готова была затрещать под давлением, но Астрид было все равно. С ужасающим осознанием она вдруг поняла, что не написала матери о своем разрыве с Уэлсом. Она не написала о том, что тот пытался сделать с ней и как Мартин вступился за нее. Родители думали, что они с Лектором до сих пор вместе и обручили их без ее спроса.

Мерзкий липкий страх потными холодными ручками проник под ворот платья сползая вниз по спине. Нет. Ни за что. Она не выйдет за Уэлса! Даже если ей придется принять обет вечного молчания Самех или стать невестой Отшельника, даже если сам Реш попросит ее об этом или Созерцатель Шин пригрозит уничтожением без перерождения. Ни за что!

— Отец, — ее голос предательски задрожал, но Астрид нашла в себе силы все-таки ответить твердо. — Лектор Уэлс не тот, за кого себя выдает. Он… Пытался напасть на меня. Ударил, разбил лицо. И потом подрался с Мартином, который вступился за меня. Лектор хотел лишь переспать со мной, не более.

Несмотря на то, что каждое слово, вызывающее болезненные воспоминания, давалось с трудом, Астрид вложила в них всю свою настойчивость и надежду на понимание. Какой отец отдаст свою дочь тому, кто пытался ее обесчестить? Но все, что услышала она, было:

— И что?

Пальцы предательски задрожали, а в легких закончился воздух. Не веря своим глазам, Астрид смотрела на отца, на чьем лице не дрогнул ни один мускул от ее слов. Слова отказывались складываться в вопросы, лишь больно били изнутри по ребрам. Хотелось просто закричать в лицо отцу. Завизжать, заплакать, устроить истерику, которая бушевала у нее внутри. Но все, что она могла, это молча наблюдать, как отец берет свою ручку и возвращается к записям, ясно давая понять, что разговор окончен.