Чтение онлайн

В просторной комнате на первом этаже, очевидно служившей гостиной, горел очаг, перед ним лежала большая медвежья шкура, и это место выглядело до того уютным, что они решили расположиться прямо здесь, а не за столом.

Около полуночи, когда две из трёх бутылок вина были выпиты, а все вкусности перепробованы, Марис собрался отнести бочонок пива парням на воротах, мол, у них сейчас смена караула и его гостинец придётся как раз кстати. Сергос не стал его удерживать. Во-первых, бесполезно. А во-вторых, ему хотелось остаться с Альбой наедине, без постоянной болтовни их шумного друга. Но с уходом Мариса – и к большому разочарованию Сергоса – Альба тут же засобиралась в свою комнату, сославшись на усталость.

Сергос тоже пошёл спать, пролежал какое-то время, пялясь в темноту, понял, что сон не идёт, и вернулся к очагу.

Все его мысли крутились вокруг Альбы. Он перебирал в памяти её слова, мимику, движения, заливистый смех и взгляд диковинных глаз, и его обволакивало какое-то сладкое томление. Думать о ней было приятно.

– О, а где наша красавица? Чего ты тут один сидишь?

Марис вернулся.

– У неё имя есть вообще-то, – буркнул Сергос, всё ещё погружённый в свои мысли.

Вышло у него как-то совсем недобро.

Марис опустился на шкуру рядом с ним, вытянув ноги к огню. Откупорил последнюю бутылку, отхлебнул вина из горла и протянул бутылку Сергосу.

– Она тебе нравится, да?

– А тебе нет? – огрызнулся Сергос, застигнутый врасплох прямым вопросом. – Альба – интересная девушка, и мне, безусловно, нравится с ней общаться.

– Ну, Сергос, – протянул Марис, – ну я же не об этом! Мне, например, тоже приятно находиться с ней рядом. Я люблю общество красивых женщин, а если они вдобавок ещё и неглупы, то прихожу в дикий восторг. Но я при этом на людей не бросаюсь.

– А что я, по-твоему, должен был делать? Позволить этой пьяни оскорблять её? Я не так воспитан. Кто-то вроде говорил, что поступил бы так же.

Поленья затрещали в очаге, пламя взвилось снопом искр. Сергос взял кочергу и поворошил дрова и угли.

– Я, разумеется, поступил бы именно так. А вот князь Сергос бы начал с беседы и, если бы она не возымела должного эффекта в виде раскаяния и извинений, только тогда бы полез бить обидчику морду. Да и дело даже не в этом, – Марис снова отхлебнул вина, бывшего для него что вода – не хмелел он совсем. – Ты и на меня готов броситься, едва я с ней, о ней или даже просто при ней заговорю.

– Ты преувеличиваешь, – Сергосу хотелось, чтобы это прозвучало как можно более невозмутимо. – Я всего лишь использовал понятный тому наглецу язык, слова не привели бы его в чувство. Тебя же я просто попросил не говорить за меня, и теперь тебе всякий раз мерещится, что я что-то против тебя имею. Ну, может быть, я и был груб. Извини, если так. Но Альба здесь совершенно точно ни при чём. Ты тоже хорош! – попытался перевести тему Сергос.

– Так она тебе нравится или нет? – Марис посмотрел ему в глаза, прищурился. Сбить его с толку было не так просто.

– В том смысле, который ты вкладываешь в эти слова, я о ней не думал, – отрезал Сергос.

Марис одарил его долгим насмешливым взглядом.

– Ну, не думал так не думал, – Марис одновременно пожал плечами и развёл руками. – Я спать, – он сделал ещё глоток из бутылки, после чего там осталась ровно половина, и поставил её рядом с Сергосом. – Это тебе. Доброй ночи, дружище!

– Доброй, – буркнул Сергос в ответ и остался в гостиной один.

В пламени очага резвилась, появлялась, исчезала и снова возникала саламандра. Недаром поленья так искрили. Сергос наблюдал за причудливым танцем духа, единственного из всех элементалей, не сторонившегося людских жилищ, и пытался собраться с мыслями.

Марис задал ему вопрос, который сам Сергос всё не смел себе задавать.

Нравится ли ему Альба?

Когда мысли коснулись её образа, на душе стало волнительно тепло. Перед его мысленным взором возникла её улыбка, сначала сдержанная и чуть смущённая, а потом широкая, открытая, вспыхивающая манящим огнём. Он вспомнил тепло её изящной ладони в своей руке и трепет, охвативший его в тот момент, когда Альба прикоснулась к нему и позвала в хоровод.

Сергос почувствовал, что его щёки горят, и причиной этому вовсе не жар очага.

Пожалуй, уж себе-то стоило признаться, что Альба ему небезразлична. Во вполне определённом смысле – как женщина мужчине. И, кажется, с самых первых мгновений. Эта мысль вызвала волну смущения, которая прокатилась по нему и свернулась где-то в поджатых пальцах ног.

Спас бы он какую-то другую женщину из того подвала? Да, разумеется, да. Отдал бы за неё сапфиры? Возможно. Если бы не смог сторговаться. Но он бы торговался. А один лишь взгляд Альбы, каким-то чудом пойманный им со дна пыточной ямы, не оставил ему ни единого шанса смалодушничать. Все сапфиры мира были обычной галькой по сравнению с этими глазами.

Однажды, когда дед ещё был жив, а Сергос только-только подходил к возрасту мужчины, в какой-то из их многочисленных бесед он спросил у деда, что есть любовь. И тот ответил, что объяснить это словами трудно, что у каждого в ней что-то своё и единого определения быть не может. Сергос тогда спросил, как же можно понять, что это именно любовь. И дед сказал, что, когда она приходит, её нельзя спутать ни с чем другим.

Потом деда не стало, а Сергос возмужал. Он никогда не страдал от недостатка женского внимания, и были женщины, которые ему казались интересными. С некоторыми из них он бывал близок и находил это приятным. Примерно как вкусно поесть или принять горячую ванну после тренировки, или вытянуться у огня в холодную ночь. Но ничего особенного, такого, чему нельзя было бы подобрать определения. Сергос искренне не понимал, о чём так многозначительно говорил дед и что так воспевают менестрели в своих балладах.

А сейчас он всматривался в пламя, позабыв про сон, и одна только мысль о женщине, которую он знал всего несколько дней, заставляла его трепетать и смущаться. В душе расцветал огненный цветок, папоротник в ночи. Прикасаться к нему было страшно, отказаться – невозможно. Саламандры водили вокруг него хороводы и кланялись этой искре изначального огня.

Сергос глубоко вздохнул.

«Так вот как это бывает. Действительно, ни с чем не спутаешь».

7. Тихий лес

Тихий лес начинался почти сразу за стенами Вальде, стоило только обогнуть холм, на котором разместился городок, и перейти по мосту Тир – речку, обеспечивающую Вальде водой, в это время года мелкую и спокойную. В народе лес считался местом недобрым, потому что в нём не приживались даже мелкие святилища Светозарных. Ходила поговорка: в Тихие чащи забрёл – благодати не жди. Но лихих людей присказки не останавливали. Собственно, в разбойниках, по мнению Сергоса, и состояла главная опасность для неподготовленных или плохо вооружённых путников, а не в том, что лес находился вне влияния богов. Глупо списывать зло, творимое людьми, на недосмотр кого-то свыше.