Чтение онлайн

Шагах в десяти от того места, где кончилась туманная тропа, прямо на площадке сидела, подогнув под себя ноги, гиана, отличавшаяся от всех остальных чёрной, почти угольной кожей. Она грелась в лучах солнца, блаженно прикрыв глаза и подставив лицо свету. Рассыпавшиеся по плечам длинные волосы были сплошь седыми, но лицо при этом выглядело очень молодым, она казалась не старше Альбы. Гианы пали ниц перед женщиной, из чего Сергос сделал вывод, что это не кто иная, как Матерь.

Не открывая глаз, она поприветствовала их.

– Добро пожаловать в мои чертоги! – её голос был довольно низким, грудным, с бархатной хрипотцой. – Подходите ближе, я не кусаюсь.

– А судя по твоим дочерям, можно ожидать как раз обратного, – Марис даже здесь не смог удержаться от язвительного комментария.

Матерь открыла иссиня-чёрные глаза и с интересом воззрилась на Мариса. То, что плескалось в их глубине, сразу развеяло все сомнения по поводу её возраста. Женщина, дух, Существо – она была древней.

– А ты хорош. Жаль, ни одна из моих дочерей не сможет от тебя понести. Им, бедняжкам, приходится брать в мужья всякую дрянь. А такая кровь пропадает, – Матерь деланно вздохнула и перевела взгляд на Сергоса. – Ну, здравствуй, похититель камней.

– Я готов вернуть камни, – тут же подобрался Сергос. – Было ошибкой брать их.

Снисходительная улыбка тронула губы Матери.

– Ты такой милый. И как столько благородства умещается в одном человеке? Мои дочери ведь сказали: камни твои. Они мне больше не нужны, пещеры вырастят мне новые. А эти камни теперь часть вашего узора.

– Узора? – переспросил Сергос.

Его взгляд невольно скользнул по затейливой вязи под ногами.

– Каждое действие, каждый выбор творит узор, – пояснила Матерь. – Судьбы переплетаются – и творят узор. Одни дороги открываются, обрываются другие. И нет дорог верных и неверных, каждая просто создаёт свои неповторимые изгибы и перекрестья. Если бы ты убил моих детей, ты бы пошёл дорогой, на которой, возможно, был бы уже мёртв. А возможно, и нет. Но твои спутники были бы мертвы. А может быть, вы все были бы живы и счастливы где-то далеко отсюда и никогда не оказались в моих чертогах. Дорог сотни, но суть в том, что ваши слились в одну, которая привела сюда, и дальше её узор будет ветвиться отсюда.

Матерь сделала некоторую паузу, затем обратилась к Альбе:

– Тебя я хотела увидеть больше всех. Сколько узлов стягивается на тебе, сколько дорог…

Она прищурилась, всматриваясь в лицо Альбы. Потом поморщилась, отвела глаза.

Альба вздрогнула, и Сергос крепче сжал её ладонь. Он только сейчас понял, что за всё время так и не отпустил её руки.

– Что ты увидела? – встревоженно спросила Альба у Матери. – Ты же видишь, да? То, что грядёт.

– Я вижу то, что уже произошло, и несбывшееся, и то, что может случиться. Я не знаю, каким будет грядущее. Никто не знает. Его не существует, пока оно не наступит. Ты ведь тоже чувствуешь приближение чего-то, но не знаешь, чего. Вот и ко мне приходят подобные ощущения. Просто твои глаза светлы и не видят теней грядущего, а мои темны и видят все их разом. Но в итоге мы одинаково слепы.

– Я, кажется, понимаю, – кивнула Альба. – Но прошлое же ты видишь? – она сосредоточенно нахмурилась.

– Ты хочешь спросить об отце. Я не отвечу тебе.

– Почему? – губы Альбы едва заметно задрожали.

– Настоящее – почва, из которой произрастают леса грядущего. Слишком велик риск заронить в неё лишние семена и исказить узор. Я открою вам туманную тропу вслед за тем, кого вы хотите догнать, как и обещала. Это всё, что я могу для вас сделать.

– А эта помощь разве не нарушит узор? – вмешался Сергос.

– Нет, вы сами выбрали дорогу, на которой тропа будет открыта. Теперь так должно.

Вокруг плетёного плота вились воздушные духи, принося с собой листву и разбрасывая её. Разноцветные – зелёные, жёлтые, красные и оранжевые – листья летели над головами, с шелестом опускались под ноги.

Альба, Марис и Сергос переглядывались, осознавая услышанное. Матерь продолжила:

– Пламенная нисходит. Присядьте, насладитесь закатом, восстановите силы. Их у вас не так много осталось, – невзначай заметила она.

Сергос неприятно поёжился от мысли, что это Существо знает, насколько они сейчас слабы.

– Закат в чертогах прекрасен. Любуйтесь. Когда взойдёт луна, я открою тропу.

Узкая ладошка выскользнула из руки Сергоса. Альба первая опустилась подле Матери, спокойно и торжественно, будто одна из её потусторонних дочерей. Чёрные глаза гианы полыхнули золотом, Альба улыбнулась. Кажется, Существо её совсем не пугало. Сергос вспомнил, как она взяла душу Винса. На исчезающе короткий миг ему показалось, что он уже видел что-то подобное раньше, но мысль быстро рассеялась. Марис покривлялся Сергосу, сделав выразительное движение бровями, и последовал примеру Альбы. Сергос присел последним.

Гианы затянули новую песню, уже не скорбную, а нежную, мелодичную, полную надежды. Одна сторона неба пламенела: закат разливался по ней золотисто-рыжим светом. Другая темнела, из голубой становясь синей, на которой бледный лунный диск приобретал всё более чёткие очертания.

Сергос оторвал взгляд от небес и осмотрелся. Гианы сидели кружком, заворожённо глядя на заходящее солнце. Их талии раздались, животы округлились. Они и правда были теперь тяжелы.

– Почему вы называете это место чертогами? – спросил Марис.

– А что тебя смущает, человече? Или ты ожидал найти меня в рукотворном дворце, что так нравятся вам, людям?

– Да нет, не ожидал, – пожал плечами Марис. – Я вообще не ожидал встретить тебя или твоих дочерей. Ну, то есть дочерей, может быть, и ожидал. Но явно не так.

Матерь криво ухмыльнулась и, плавно покачнувшись из стороны в сторону, развела руками.

– Посмотри только – у меня под ногами лес. Я живу под крышею неба, а стены моих чертогов из воздуха. И тем не менее никто не может ни войти сюда без моей на то воли, ни выйти. Видел ли ты место прекраснее? – Матерь явно не нуждалась в ответе. – Как жаль мне моих детей-полукровок, которые не могут сюда войти и живут в тёмных пещерах и лесах. Они не знают истинной ласки Пламенной.

Сергос только после её слов заметил, что мелкая гиана куда-то подевалась. Уже на тропе её не было с ними.

– Почему они не могут сюда войти? – спросил Сергос.

– Они полукровки. Человечья кровь их отцов не даёт им войти в чертоги.

– А как же?.. – Сергос указал кивком на гиан.

– Это мои первые дочери, – лицо Матери приобрело блаженное выражение. – В них нет человеческой крови. Когда я осознала себя, вокруг была Темнота, и я пила её, пока она не заполнила меня до краёв. А потом мои глаза увидели свет Пламенной. Она разливала жизнь. И мои дети зародились во мне. Они совершенны. Но больше таких на свет не произвести. Жизненная сила, заключённая в человеческой крови, делает нас тяжёлыми, но дети, рождённые от неё, – лишь бледные тени моих первых дочерей. Полукровки мало живут и плодятся даже реже, чем одну луну в году.

– Хорошо, а мы? В нас ведь тоже течёт человеческая кровь, – озадаченно произнёс Марис.

– Трудно жить в мире, о котором ничего не знаешь, верно? Ты правда думаешь, что в тебе человеческая кровь? Мы зовём вас людьми, но на самом деле от людей в вас ненамного больше, чем во мне. Темнота породила вас. Вы – её дети. Как я и мои первые дочери.

Солнце окончательно скрылось за горизонтом, последний луч погас, и на небе воцарилась луна.

– Тогда почему маги продолжают рождаться, а чистокровные гианы – нет? – спросил Сергос.