Чтение онлайн

Шаги Ивона она услышала гораздо раньше, чем увидела его самого. Рванулась с места, выбежала на дорогу, так же резко остановилась, оправила одежду, волосы и уже более спокойным шагом пошла навстречу мужу, показавшемуся из-за поворота.

– Ты так долго, я волновалась, – Натлика прильнула к нему.

Ивон похлопал её по спине свободной рукой, на накидке остался грязный след. Другой рукой он придерживал заплечный мешок, набитый чем-то тяжёлым.

– Да ушёл далеко. Гору почти обошёл, а там пещера. Интересная такая: насквозь гору пробивает. Я её всю прошёл, а вышел совсем рядом, – он махнул рукой в сторону хребта. – Как сразу не заметил вход с этой стороны, понять не могу. Но сходил не зря, – он чуть повернулся, демонстрируя ей мешок. – Я такой руды не видел никогда, вообще ни на что не похожа. Посмотрим, что из неё выплавится.

– Покажи, – Натлика потянулась к мешку.

– Успеешь ещё, – отстранился Ивон. – Покорми меня сперва, голодный как зверь.

– Ой, да, конечно, пойдём скорее.

Покончив с едой, Ивон забил трубку и закурил. Табак из Тореса был дорог, но Ивон вполне мог себе его позволить. На каждой ярмарке он обязательно закупался им впрок, никогда не позволяя своим запасам истощиться. Ароматный дым окутал его, принеся с собой приятное расслабление. Ивон затягивался, выпускал колечки дыма и наблюдал за женой, хлопочущей по дому. Их взгляды встретились, он несколько раз хлопнул по коленке, поманил Натлику к себе.

– Ох, и хорошая ты у меня баба!

Ивон по-хозяйски её ощупал, притянув к себе и не выпуская трубку изо рта.

– Иди ложись, я сейчас приду, – он шлёпнул Натлику по заду и расхохотался её смущённому «Ой».

Взял он её быстро, толком не раздеваясь, лишь приспустив свои штаны да задрав её сорочку. Удовлетворившись, он уткнулся в её пышную грудь и почти сразу же уснул. Натлика любовно погладила его по голове, поблагодарила богов, Сауле-матушку и Тэйваса-отца, и тоже провалилась в сон.

Проснулась она поздним вечером. Ивона рядом не было. Смекнув, что он в кузне, она быстро оделась и направилась туда.

Снаружи заметно похолодало, поднявшийся ветер нёс с гор снежную крупу. Луна уже взошла и была сегодня тёмно-красной – Лаума опять пыталась разжечь свой бесплодный очаг. Натлику охватило смутное беспокойство.

Горячий воздух кузни пахнул ей в лицо. Ивон был там. Натлика ожидала, что внезапная тревога её отпустит, когда она увидит мужа, но этого почему-то не произошло.

– О, хорошо, что ты пришла! – муж её заметил. – Как раз хотел идти за тобой. Иди смотри, что я сделал.

Натлика двинулась к нему. У Ивона в руках была какая-то небольшая, блестящая в отсветах огня печи вещица. Но прежде, чем Натлика подошла ближе, чтобы рассмотреть то, что он держал в руках, её внимание привлёк кусок руды, лежащий на верстаке.

Чёрный камень, блестящий, нет, скорее слегка мерцающий своим собственным светом. Он действительно был не похож ни на что. Разве что на усеянный пылающими угольками из Великого Очага осколок звёздного неба. Натлика, будто заворожённая, потянулась к нему, коснулась.

Она с трудом смогла удержать крик, сдавивший её горло. Руда была полна проклятой силы. Источала её. Сама была окаменевшей силой. И она наполняла Натлику, проникая в кончики пальцев, разносясь по телу.

Каким-то нечеловеческим усилием воли Натлика отдёрнула руку. Огонь горел под её кожей, бежал по жилам, заполнял собой всё её естество. Голос Ивона донёсся до неё откуда-то издалека. Сама она не могла вымолвить ни слова.

– Чего ты так уставилась-то на эту руду? Кусок породы. Вот, смотри, что может сделать из этой грязи мастер!

Ивон выставил вперёд руку, и на раскрытой ладони Натлика увидела изящный браслет тёмного металла.

Она с ужасом поняла, что Ивон собирается надеть его ей на руку. Немота отпустила её, но было уже поздно.

– Нет! Не надевай это на меня! Огонь! – заверещала она за мгновение до того, как браслет сомкнулся на её руке.

И – пламя, сжигавшее её все годы, потухло.

Натлика смотрела на свою руку так, будто видела её впервые. Отблески огня играли на блестящей гладкой поверхности браслета, создавая причудливые узоры. Ей вдруг стало невероятно легко: не надо было больше ничего сдерживать в себе, не надо было притворяться. Она была сейчас обычным человеком. По крайней мере, ей думалось, что обычный человек ощущает себя именно так – свободно и пусто внутри. Браслет, созданный Ивоном, снял проклятие, которое мучило её двадцать лет.

– Ты чего разоралась? – Ивон смотрел на неё с недоумением. – Он же не горячий, я в руках его сам держал.

Он ничего не понял. Натлика смотрела на него и знала – он ничего не понимает. Не понимает, что произошло, не понимает, какое чудо создал, не понимает, что освободил её. И, сотрясаемая рыданиями, она ему рассказала. Про проклятие, про йодасов, про соседского мальчика и про преследовавший её все эти годы страх. Про всё.

Ивон слушал её очень внимательно, затаив дыхание и не шевелясь. Она говорила и говорила, окончательно освобождаясь, и пропустила момент, когда его лицо исказилось, став злым и неузнаваемым.

– Отродье! – услышала она, и перед её глазами расцвели цветы боли.

Ивон кинулся на неё с кулаками. Он бил, бил, бил, со всей своей силой кузнеца, и Натлика не могла защититься. Он наносил удары до тех пор, пока её лицо не превратилось в месиво. Она даже не могла больше кричать, изо рта вырывались только хрипы вперемешку с обломками зубов и кровавыми брызгами.

– Отродье! Тварь! Чудовище! Как ты посмела пробраться в мой дом?! – в очередной раз заорал он и поднял кузнечный молот.

И вдруг её истерзанное тело вновь заполнил огонь. Браслет лопнул, Сила вырвалась и огненным штормом пронеслась по кузне.

9. Чертоги гиан

Весь мир превратился в туман.

Жемчужное марево клубилось под ногами, застилало небо, обволакивало со всех сторон. Туман был густым и осязаемым, двигаться в нём получалось только медленным шагом, потому что стоило ускориться, как он сразу же становился вязким, и чем быстрее ты шёл, тем меньше продвигался вперёд.

Единственным, что позволяло не потерять направление в этом огромном облаке, была тропа, которая пульсировала мягким светом. Гианы сразу предупредили держаться тропы и не сходить с неё ни при каких условиях. Когда Марис поинтересовался, что же случится в противном случае, гиана, которую Сергос для себя назвал старшей, просто ответила, что живым не место за тропой, и больше на расспросы Мариса не реагировала.

Сергос не мог точно сказать, сколько времени занял их переход. Пока они шли в тумане, путь представлялся ему бесконечно долгим, но он считал свои вдохи, чтобы как-то ориентироваться во времени, и они вышли из тумана ровно на пятьдесят пятом, то есть достаточно быстро даже при размеренном дыхании. Впрочем, он мог и сбиться со счёта – слишком всё казалось иллюзорным на тропе.

Перед ними снова раскинулся лес. Точнее, под ними. Когда туман рассеялся, они оказались на площадке, парящей над кронами деревьев. Под ногами была поверхность из переплетённых корней и веток, отполированная, будто паркет, и почти зеркально блестящая. Площадка напоминала плот, дрейфующий по зелёному с золотыми отблесками лиственному морю. Замысловатые узоры сетью покрывали её поверхность.