Чтение онлайн

Арктус ожидал увидеть погасшую звезду и мир, превратившийся в холодную пустыню. Мёртвый, но всё же хранящий память о той жизни, что когда-то в нём была. По крайней мере, те погибшие миры, которые он видел раньше, выглядели именно так.

От Этры же остались только воспоминания да пара камней. Взбесившаяся звезда сожгла твердь мира дотла, обратив её в пыль, и сгинула в собственном пламени. И ужасало не само это облако камней и пыли на месте некогда живого мира. Ужасным было то, что только это облако и осталось. Никаких следов жизни, что здесь кипела. Никаких признаков смерти, что здесь пировала. Не осталось ни отголоска, ни отблеска бушевавшей здесь магии.

Ни-че-го.

Мёртвая бесплодная пустота и холодная пыль там, где когда-то сверкала жемчужина Его творений.

«Мы даже не палачи. Мы много хуже – мы толпа, которая безучастно взирает на несправедливую казнь».

Ни во что не вмешиваться – Арктус всегда считал это требование необременительной платой за всё то, что было ему дано. Он знал, что Заповедь Творца непреложна, а нарушившему её нет прощения, и спокойно жил с этим, не задумываясь и не желая знать, почему всё так.

Когда Максимуса приговорили, Арктус считал, что это справедливо. Всё было правильно ровно до того момента, как Аэтернитас добровольно шагнула в бездну вместе с Мятежником. После этого Арктус потерял покой и только и мечтал о том, чтобы его вернуть.

Но сейчас, когда он смотрел на то, что Максимус пытался предотвратить, и впервые в жизни видел цену невмешательства, он больше не хотел покоя. Он только хотел понять – почему?

Ему было необходимо это знать.

Арктус был не первым, кто посетил руины Этры. Задолго до него здесь побывали эфоры.

– Что произошло?

Глава Совета парил посреди облака пыли и камней, и внимательно осматривал, одной лишь волей поднося к белым глазам каждую песчинку, оставшуюся от сгинувшего мира.

– Он не родился, Великий, – подсказали ему хором.

– Это я и сам вижу. Почему?

Эфоры хаотично метались вокруг, перемещаясь от осколка к осколку.

– Всё шло как надо, – вещал один. – Ульмм своей трансформацией высвободила колоссальную энергию, Этра отдал накопленную жизненную силу до последней капли.

– И?

– Силы не хватило, чтобы он родился, – подхватил другой.

– Почему? – повторил свой вопрос Великий эфор.

– Переход, – пояснил третий. – Мы не разрушили его до конца. Осталась нить, она бы не могла выдержать никого из живых созданий Этры, и мы не обратили на неё внимания. Сила утекла по ней.

– Вопиющая неосмотрительность, братья мои.

– Мы подоспели в последний момент, Великий, времени было мало, – четвёртый эфор оглядел остальных. – Мы думали, что сделали достаточно. Мы ошиблись.

– В итоге мы потеряли двоих Смотрителей и живой мир, который готов был породить третьего, – глава эфората на мгновение прикрыл глаза. – Три Смотрителя и мир.

– Мы ведь сами пошли на небывалое и приговорили Максимуса, – осторожно начал пятый…

– Пошли. А какой был выбор? Он видел сборщиков. Максимус стал слишком опасен.

– Аэтернитас тоже их видела, – продолжил эфор.

– Аэтернитас была созданием, полным сомнений. Её не составило бы труда отвлечь. А Максимус – воинствующий вольнодумец, проявляющий полнейшее презрение к Заповеди, к нам, к Творцу. Скольких ещё он бы увлёк за собой, если даже Аэтернитас, прекраснейшее дитя Творца, пошла за ним?

– Смотрители не свободны от страстей, – песчинки вспыхнули под взглядом пятого эфора. – Эти были очень друг к другу привязаны.

– Да, этого обстоятельства я не учёл. В них так много остаётся… Следуя по пути беспристрастности, забываешь о таких мелочах. Кто бы мог подумать, что какие-то чувства окажутся сильнее страха перед Великой Бездной и стремления бессмертных душ к сохранению себя. Как она только смогла обмануть меня? Я ведь смотрел в её глаза, там было лишь смирение и покорность нашей воле.

– И мы смотрели, Великий, – подтвердили эфоры все вместе, – и видели там то же, что и ты.

– Мы должны были сохранить покой, пожертвовав малым. А потеряли столько искр разом.

– Но покой мы всё же сохранили, – заметил пятый.

– Невосполнимой ценой.

Эфоры молчали.

– Что с тем миром, с Ультимом? – спросил Великий эфор.

Ответы посыпались один за другим.

– Поток Силы пробудил магию мира.

– Мир приспосабливается.

– Ничего значительного там не происходит.

– Хорошо, – глава Совета прикрыл белые глаза. – Хоть с этим разбираться не придётся.

Эпилог

Главный шпион Штольма трясся, как осиновый лист, закатывал глаза и вообще выглядел сейчас как душевнобольной в припадке.

– Милорд, произошло немыслимое! Не знаю даже, как докладывать… О боги!

– Спокойно, Ройс, докладывай спокойно, – меланхолично протянул князь Рихар. – Твоя истерика меня утомляет. Что стряслось? Мои подданные плетут интриги против меня, а моя жена хочет меня отравить? Или моя дочь спуталась с кузнецом и понесла от него?

– Нет, милорд, нет, что вы! – торопливо замотал головой шпион. – Это не в Штольме.

– Хорошо, а то я уже начал было волноваться, – хмыкнул князь. – Так, и что же стряслось у наших соседей? В Торесе выпал снег? Или у безвременно почившего князя Лиха нашёлся потерянный наследник? Или, может, поля Деннарда сожрала саранча? О, или его блудный сын вернулся в отчий дом, но не совсем живым? Ну же, Ройс, говори!

– Землетрясение, что случилось ночью, мой князь… Оно…

Рихар закатил глаза и вернулся к грушевому пирогу, от поедания которого его отвлёк Ройс. Шпиону это позволялось: как бы князь ни любил тишину и одиночество за завтраком, быть в курсе событий он любил больше. Но ведь события должны быть значительными!

– Ты поздно пришёл, Ройс, – поджал губы Рихар. – Стареешь, видно. Мне уже доложили. Где-то в Лихе тряхнуло, до нас дошли отголоски. Я даже сам ночью проснулся от гула. Народ понёсся в храмы Светозарных, помолился о защите, а к утру вернулся к своим делам. Жертв нет, а если бы и были, кто будет плакать об отребье, что там живёт? Так что не вижу причин тратить моё время на твои стенания.

– Это не было землетрясением, мой князь! – Ройс, наконец, овладел собой. – Это было колдовство! Немыслимое колдовство.