Чтение онлайн

Деннард сделал шаг к Сергосу, сжал кулаки.

– А предать родного отца и свой долг он бы тебе посоветовал?! Это твою честь не пачкает?

– Я не предаю тебя, отец, – устало покачал головой Сергос, – поэтому и пришёл к тебе за благословением. Надеялся, ты меня поймёшь. И всё ещё надеюсь.

– Я не собираюсь понимать безумия! Не будет тебе благословения! Женишься на той, кого я выберу, и будешь прилежно делать мне благородных внуков. И, может быть, тогда я позволю этой проклятой девке остаться в Гардене и греть тебе постель. Это само по себе великая честь для такой, как она.

Деннард отступил, резко опустился в кресло и принялся сосредоточенно раскуривать потухшую трубку, всем своим видом демонстрируя нежелание продолжать разговор. В общем-то в продолжении не было никакой нужды, все слова уже были сказаны. Сергос вышел из покоев отца молча, не утруждая себя традиционным поклоном и пожеланиями лёгкой дороги.

В коридоре он услышал приближающиеся голоса: мать переговаривалась с Джарвисом, отдавая ему указания на время своего отъезда. Сергос свернул в галерею и поспешил убраться с их дороги. Разговаривать с кем-либо из них он сейчас бы не смог.

Миновав галерею, он вышел на воздух. Зима в этом году будет ранней: за ночь резко похолодало, небо над Гарденом заволокли густые тучи, сделав его серым и низким, с них то и дело срывались мелкие снежинки. Скоро они укутают всё вокруг белым саваном. Вреда зачарованному саду это, разумеется, не причинит, но деревья в цвету, засыпанные снегом, – зрелище само по себе удручающее. Как раз под стать настроению Сергоса.

– О, дружище! Я как раз собирался идти тебя искать! – тяжёлая рука Мариса легла ему на плечо. – Мне нужно с тобой поговорить. Это важно. Невероятно важно.

– Ох, Марис, давай не сейчас, – отстранился Сергос. – Из меня сейчас собеседник так себе. В своей бы голове порядок навести.

– Да я уже заметил, – Марис внимательно оглядел его. – Что стряслось-то?

– Долго рассказывать, – попытался уклониться от разговора Сергос.

– Так а я и не тороплюсь. Пойдём прогуляемся, пока снег не повалил.

Какое-то время шли молча. Марис проявлял удивительную тактичность и терпеливо ждал, когда Сергос заговорит. Видимо, выглядел он совсем неважно.

Друзья остановились у пруда, поднялись в беседку. Сергос облокотился на резные перила, сложил руки на груди. Марис присел напротив.

– Мы с Альбой провели ночь вместе, – начал наконец Сергос.

– Ну, ожидаемо, – хмыкнул Марис. – Ты вчера так на неё смотрел, я ещё подумал, что ты решишься.

– Я этого не планировал! Это произошло случайно, само собой.

Сергос принялся откидывать носком сапога листья, скопившиеся на полу беседки.

– Это закономерно, Сергос, всё к этому шло. Она же была не против, я надеюсь?

– Что? Да за кого ты меня принимаешь!

– Ты такой смурной, что я не знаю, что и думать, – развёл руками Марис. – По моему разумению, наутро после ночи с возлюбленной мужчина должен иметь несколько другой вид. Более радостный, что ли. А на тебя посмотришь – жить не хочется. Где Альба, кстати?

– Она ещё спала, когда я уходил.

– А чего уходил-то? Куда тебя понесло с утра пораньше?

– К отцу. Я хотел попросить его благословения как можно скорее, чтобы, когда она проснётся, подарить ей княжье кольцо и попросить стать моей женой.

– Ну, я бы, конечно, на твоём месте всё же дождался, когда она проснётся, в очередной раз признался в нежной любви, приласкал и только потом бы выпрыгивал из постели. Женщины это ценят. Но у твоей отлучки есть хорошее оправдание, так что я пока не вижу причин для столь скорбного лица. Ты поговорил с князем Деннардом?

– Поговорил, – сквозь сжатые зубы процедил Сергос. – Он настоятельно рекомендовал мне жениться на штольмской княжне, а «безродную ведьму взять в наложницы, ибо греть постель князю уже великое счастье для такой, как она». Это если коротко. Остального даже пересказывать не хочу.

По лицу Мариса скользнула кривая ухмылка.

– В общем и целом, всё в духе князя Деннарда. Благословения он в итоге не дал?

Сергос покачал головой.

– И это изменило твои намерения? – Марис выразительно поднял бровь.

– Нет, конечно! – вспыхнул Сергос. – Что ты такое говоришь?

– Просто пытаюсь понять, отчего ты такой потерянный. Давай будем честны, Сергос: ты правда ожидал чего-то иного?

– Я надеялся, он поймёт, – пожал плечами Сергос. – Поймёт и примет моё решение. Когда ты влюблён, для тебя ведь нет ничего важнее этого. И кажется, что и для других тоже.

– Он не поймёт и не примет, Сергос. У Гардена достаточно власти и золота, чтобы никто и никогда не вспомнил о её происхождении. Но князя Деннарда такой расклад не устроит. Она ведьма, и для твоего отца это перечёркивает всё. Ну и есть, конечно, объективные причины. Наследники. Он, определённо, думает и об этом.

– Да, это прозвучало.

– А ты что по этому поводу думаешь?

– А я об этом не думаю, Марис, – Сергос рассматривал поверхность пруда, покрытую тонкой коркой льда. – То есть не думал, пока отец не заговорил об этом. А теперь… Я бы, наверно, был счастлив, появись у нас в будущем дети. Но я люблю Альбу, а не её утробу. Между счастьем отцовства и Альбой я выберу Альбу.

– А между Альбой и Гарденом? Один выбор тянет за собой другой.

Сергос медленно втянул воздух.

– Я всегда жил с мыслью, что забота о будущем Гардена – мой долг. Смысл моего существования, то, для чего я рождён. Но всё изменилось. Ещё в том душном подвале, где я впервые увидел её, всё необратимо изменилось. Выбирая Альбу, я предаю будущее Гардена, делаю его хрупким и туманным. Но это уже не имеет никакого значения. Ничего не имеет значения по сравнению с ней. Со стороны я, наверно, выгляжу посмешищем, влюблённым дураком, который совершает самую большую глупость в своей жизни, и обо мне тоже обязательно сложат какую-нибудь похабную песенку, но я знаю, что поступаю как должен. Я впервые чувствую, что живу свою жизнь.

– Ты всё верно чувствуешь, друг мой. Ты должен думать о себе. И о ней. Не о Гардене, не об отце. Этот замок никогда не был твоим домом, а твой отец… Прости, но он ненамного лучше моих родителей. Мои продали своё дитя в балаган, как зверька, твои – валяют в грязи всё, до чего могут дотянуться, предлагая тебе, человеку чести, любимую женщину держать в наложницах, а жену, что сами тебе выбрали, – оскорблять изменой. Родство – это не только общая кровь. Нет, я не хочу сказать, что отец тебя не любит. Любит, но как ребёнка, что родился с увечьем, родного, но хромого и косоватого. А ты не таков, Сергос. И я, и Альба. И эта несчастная Натлика, она тоже не была увечной. Она просто была облечена Даром, им недоступным, и люди изуродовали её. Они никогда нас не примут. Мы другие, нам нет места среди них!