Чтение онлайн

– Ну что, пойдём к столу? – предложил он.

– Не хочу, – поморщилась Альба. – Но ты иди, а я прогуляюсь.

«Ну нет, так просто ты от меня не отделаешься», – мысленно посулил Сергос.

– Значит, не пойдём к столу, – вслух согласился он. – Могу я хотя бы предложить тебе вина? Ты же так и не пробовала шедевров Джарвиса, а к пиру он подготовил нечто совершенно особенное.

Альба поправила волосы, провела рукой по шее вниз к ключице.

– Можешь. Вы так много говорили о его вине, было бы преступлением не попробовать его.

– Тебе понравится, – пообещал Сергос и жестом подозвал слугу, крутившегося неподалёку. – Будь добр, принеси нам «Пурпурной зари».

– Да, милорд, – поклонился слуга и побежал выполнять поручение.

– Пурпурная заря, – медленно проговорила Альба. – Красиво.

– Джарвис сделал его из винограда, – пояснил Сергос, – что растёт в самых северных наших землях. Он оставлял его на лозе до месяца Бледных Небес, давал ему подмёрзнуть в первых заморозках и только потом собирал, а после держал вино в подвалах лет пять, не позволяя даже дышать рядом с бочками. Естественно, что ему захотелось высокопарности, не «гарденским пузырём» же называть дело, стоившее стольких трудов.

Альба рассмеялась.

– Тебе вот смешно, а Марис так и зовёт, – Сергос улыбнулся. – Благодарю, – он кивнул возвратившемуся слуге и забрал у него из рук кубки.

– Что-нибудь ещё, милорд?

– Нет, ступай.

Слуга, откланявшись, удалился, а Сергос протянул один из кубков Альбе.

– Прошу, миледи.

– Спасибо, – она приняла кубок из рук Сергоса.

Их пальцы встретились, и Сергос позволил себе продлить это случайное прикосновение. Альба улыбнулась, но отняла руку, пригубив вино. Сергос последовал её примеру.

– Вкусно, – сообщила она. – Я даже начинаю понимать, почему Марис готов за джарвисово вино душу продать.

Заиграла музыка. По первым же аккордам Сергос узнал песенку, которую Марис постоянно напевал всю последнюю неделю. О лесной ведьме, влюбившейся в аристократа, и сулящей ему все сокровища мира за взаимность, но отвергнутой им. Прекрасный выбор музыки, ничего не скажешь. В этом нелепом намёке чувствовалась рука Мариса, поди, он и подговорил музыкантов спеть это. Вот же пакостник! Но мелодия была хороша, объявили танец, и Сергос решил сделать вид, что не заметил никакого намёка.

– Пойдём танцевать? – предложил он Альбе.

Шаг, шаг, поворот, прикосновение.

Объятия чуть крепче, чем требует танец.

Шаг, поворот, сердце норовит выскочить из груди, и кончики пальцев вспыхивают огнём, соприкасаясь.

Покачивание, поворот, поворот, шаг, улыбка, зарумянившиеся щёки.

И будто бы и нет больше никого и ничего в Большом зале, только блеск в дивных глазах, причина которого, хотелось бы верить, не вино.

Княгиня Магда, не меняя соответствующего случаю благодушного выражения лица, слегка наклонилась к уху мужа.

– Деннард, ты вообще видишь, что происходит?! – сдавленно проговорила она.

– А что происходит, Магда? – невозмутимо поинтересовался князь.

– Да ты только посмотри на них. Он же влюблён в неё! – голос, не в пример лицу, дрогнул. – Это настолько заметно, что становится просто неприличным. Безродная девица не пара нашему сыну! – вилка выскользнула из длинных, украшенных перстнями пальцев и звякнула о серебряную тарелку.

– Магда, дорогая, ну какая пара? – Деннард поднял кубок, переливающийся десятком драгоценных камней, и улыбнулся, поддерживая тост кого-то из гостей. С расстояния он не мог рассмотреть, кого именно, но, судя по близости к его столу, это был кто-то достаточно знатный. Джарвис за такими вещами следил. – Он мужчина, – продолжил князь, сделав глоток вина, – он молод, не держать же ему целибат. А она так хороша, как тут устоять? – он остановил рассеянный взгляд на танцующих в центре Большого зала. – Вот вроде красивая, но ничего особенного, – задумчиво проговорил он. – А потом глянет глазищами своими – будто вспышка!

– Я вижу, ты тоже очарован ведьмой?

– Душа моя, но она правда хороша, – Деннард повёл раскрытой ладонью и скосился на жену. – Это сложно не заметить и глупо отрицать. Пусть Сергос развлекается, пусть наслаждается жизнью, ему недолго осталось ходить холостым. Княжна Штольма – великолепная партия, но она, мягко говоря, – князь позволил себе скривить уголок рта, – страшненькая. Даже взяв во внимание высокие моральные принципы нашего сына, не думаю, что он долго сможет хранить ей верность, когда вокруг полно красоток.

– Деннард, ты говоришь отвратительные вещи! – Магда на несколько мгновений прикрыла глаза.

– Я просто знаю жизнь, дорогая, – вздохнул князь. – Бессмысленно отрицать неизбежное, куда разумнее обернуть его в свою пользу. Эта девица – идеальная наложница для Сергоса. Понести не понесёт, бастардов не родит. Мечта, а не девка.

– Ты, видимо, разбираешься в этой грязи, – миловидное лицо вновь не изменилось, но то, как настойчиво княгиня принялась расправлять юбку своего платья, красноречиво говорило о том, насколько она не в восторге от услышанного.

– Только как сторонний наблюдатель, – Деннард всем телом развернулся к Магде. – Моя жена красива, умна и безраздельно властвует над моим сердцем и телом. Мне повезло больше, чем моему сыну, – он улыбнулся.

Все слова князя были искренни. К своим годам княгиня Магда красоты не растеряла: её тёмно-русые волосы, которые она предпочитала заплетать в аккуратную причёску, едва начала серебрить седина, серые глаза не утратили блеска, лишь обрамились лучиками морщин, особенно заметными при улыбке, а станом она по-прежнему могла похвастаться стройным – сказывалось то, что рожала она лишь единожды. Деннард любил жену, она отвечала ему взаимностью, умом и характерами они сошлись – их брак, как и все высокие союзы, был устроен по договорённости, но вышел счастливее сотен других таких же.

– Тревожно мне, – Магда пригубила вино и поджала губы. – Погляди, как он на неё смотрит. Что, если он совсем потеряет голову? – её голос упал до шёпота.

Зрение Деннарда уже не было так остро, как у жены, но танцующие Сергос с Альбой несколько раз мелькали достаточно близко, чтобы он мог их разглядеть. Ничего особо предосудительного князь в поведении сына не видел. Да, не заметить, что Сергос крайне увлечён этой девицей, мог только слепой: он танцевал исключительно с ней, пресекая всякие попытки поменяться партнёрами, а смотрел на Альбу так, будто бы других девиц на балу и вовсе не присутствовало. Сергос вырядил её в платье по последней моде – бесстыдно открывающее плечи, с многослойной, но до того тонкой юбкой, что при движении ткань обрисовывала каждый изгиб; расшитое мелкими камнями, искрящимися в свете сотен свечей, что горели сегодня в Большом зале. Вычурно, на вкус Деннарда, но, справедливости ради, подобных платьев князь сегодня заметил уже три, и лишь на Альбе это всё выглядело изящно. Ну неужели княжеский сын – его, Деннарда, сын – не может себе позволить чуть больше, чем остальные, особенно пока держится в рамках приличий?