Чтение онлайн

– Верить в предсказания – последнее дело, Марис, – покачал головой Сергос.

– Но ты же и сам это чувствуешь! Ты же сказал, что наконец чувствуешь, что живёшь свою жизнь, идёшь своей дорогой. Это всё звенья одной цепи, ясно же! Альба, её отец, сапфиры, что во второй раз оказались в твоих руках, эта удивительная руда. Только подумай: сила, которой обезумевшая Натлика пыталась уничтожать магов, поднимет их на небывалые высоты. Это ли не часть удивительного узора, что открылся Матери гиан? Как можно не верить в предсказание, которое исполняется на твоих глазах? Все нити сходятся в наших руках. Надо действовать, Сергос!

Марис излучал уверенность. Его обычно слегка сутулые плечи развернулись, подбородок вздёрнулся, в медовых глазах лесного кота плясало золотое пламя, и этому огню нельзя было противостоять.

Сомнения исчезли. История вершилась здесь.

– Да здравствует Мистерис! – Сергос услышал свой голос будто бы со стороны и крепко сжал поданную Марисом руку.

Вернувшись в обсерваторию, Сергос застал Альбу увлечённо изучающей его коллекцию камней.

Она брала камешки с полок, вертела в руке, рассматривала. Другой она придерживала на груди одеяло, в которое укуталась и которое то и дело норовило сползти. Сергос испытал странное чувство. С одной стороны, он живо помнил её жарко стонущей в своих объятиях прошлой ночью, с другой – в очередной раз любовался ею, как чудесным видением из сна, прикосновение к которому несбыточно, тронь – и растает, поэтому наслаждаться им можно лишь издалека.

– Я всё кладу на место, туда же, откуда взяла, – сообщила она сразу же, как заметила Сергоса.

Одеяло вновь поползло вниз, но Альба ловким движением вернула его обратно.

Благоговейный восторг Сергоса сменился умилением. Он улыбнулся и подошёл к ней.

– А даже если бы и нет, кто будет тебя ругать? – он заправил ей за ухо выбившуюся прядь волос.

– Не знаю, я вот не люблю, когда трогают мои вещи без спроса. Просто тебя не было, спросить я не могла, но мне же надо было себя чем-то занять, и я подумала, что ты бы не возражал, если я посмотрю, – затараторила она.

– Я бы не возражал, даже вздумай ты раскрошить все эти камни в пыль, – сказал Сергос и поцеловал её.

Мысли немедленно засобирались прочь из головы, и, чтобы сохранить хоть какую-то ясность ума, ему пришлось прервать поцелуй раньше, чем хотелось.

– Я должен тебе кое-что сказать. Много чего. Это важно.

– Говори, – её лицо сделалось серьёзным, и румянец, что всё ещё играл на щеках, не смягчал его, а лишь подчёркивал сосредоточенность.

Сергос набрал полную грудь воздуха, как если бы готовился нырять. По правде говоря, именно так он себя сейчас и чувствовал – как перед прыжком со скалы в воду, когда о расстоянии до дна ты можешь только догадываться, но бирюза водной глади всё равно манит тебя, заглушая страх.

– Альба, – начал он, – милая, – слово непривычно перекатывалось на языке.

Его сердце заходилось от нежности к ней, но произносить это вслух было так странно.

– Я представлял это всё иначе, но…

Она внимательно, чуть прищурившись, вглядывалась в его лицо, и Сергос понял, что ещё пара мгновений под её взглядом – и он вконец стушуется.

– Я люблю тебя, – выпалил он и едва удержался, чтобы не зажмуриться.

Альба опустила взгляд, замерла, потом улыбнулась мечтательно и как бы не ему, а скорее самой себе, и вновь посмотрела на него. Её глаза сияли.

Вспомнились слова Мариса: «Говори ей всё как есть. Только это она и оценит».

– Мой отец не дал мне благословения просить твоей руки.

– О, Сергос, это ясно как…

– Мне плевать на это! – перебил он её.

– Сергос…

– Мне на это плевать, – сейчас пришла его очередь улыбаться самому себе. – Я хочу, чтобы ты была моей. И мне для этого не нужно ничьё благословение, потому что то, что я к тебе испытываю, – уже оно. И если ты… – он запнулся. – Если ты чувствуешь ко мне что-то подобное… Я не могу просить твоей руки как князь Сергос, но просто как Сергос я прошу тебя стать моей женой. Мы уйдём отсюда вместе, и никто не сможет нам помешать. Я никому не позволю.

– Сергос, – она положила руку ему на грудь, – ты не должен из-за меня…

– Да или нет?

Повисшая пауза показалась Сергосу вечностью. А потом Альба резко прижалась к нему, поднялась на носочки, обвила его шею обеими руками и уже у самых губ прошептала: «Да».

Одеяло всё ж таки сползло с неё, Сергос нестал его останавливать. Он решил, что о безумной идее Мариса они смогут поговорить и немного позднее.

– Не знаю даже, что сказать, – в очередной раз повторила Альба.

Она полусидела в постели, облокотившись на спинку кровати и подтянув одеяло к груди. Сергос только что рассказал ей об их с Марисом затее и теперь ждал реакции, попутно покрывая поцелуями её плечо.

– Ну хорошая же идея, – он оторвался от своего увлекательного занятия, сел и заглянул ей в глаза. – На первый взгляд, конечно, безумная. И на второй тоже. Но хорошая. Если всё получится, мы объединим магов. Ведьмы в Круге в разы сильнее, чем поодиночке, а Мистерис будет гораздо больше любого Круга. Это же прекрасно! Твой отец бы тоже этого желал.

– Мой отец желал, чтобы мы жили в мире с обычными людьми, а не отделялись от них.

– Так и будет. Только зачастую лучший способ добиться мира и согласия – продемонстрировать свою силу. Сколько можно позволять относиться к Дару так, будто это что-то стыдное?

– Ты говоришь как Марис, – Альба поёжилась.

– Может, и так, – согласился Сергос. – А что, он неправ?

– Он прав. Просто он зол на весь мир. И непредсказуем. Иногда я боюсь того, что происходит у него в душе. Боюсь за него, за тебя, за себя, в конце концов.

Сергос со вздохом выпрямился и осмотрелся. Сквозь стекло потолка в комнату то и дело прокрадывалось солнце – первые снежные тучи над Гарденом высыпали всё, что принесли, и теперь рассеивались. Лучи скользили по каменным стенам, полу, играли в россыпи самоцветов на полках.

– Ты о том его разговоре с Натликой? – Сергос заглянул в лицо Альбе. – Он рассказал мне о своём помутнении. Да, он слушал её, когда она предлагала ему предать нас с тобой. И что с того? Я не вижу здесь ничего ужасного. Нас всех обуревают разные чувства и мысли, и они не всегда благородны. Но они не имеют никакого значения, пока не превращаются в дела. А к делам Мариса у меня претензий нет. Особенно после того, как он шагнул за тобой к последнему пределу и вернул тебя мне, – он взял руку Альбы в свою и переплёл их пальцы.