Чтение онлайн

– Может, сразишься со мной, хаббардианец?

Хуббат кинул в него меч, но индеец сделал какой-то быстрый жест, и раругг с криком "Нет!" стал уменьшаться, оплывать, сворачиваться, превращаться в гладкую глыбу мутного стекла, пока не превратился в маленький зеленовато-белый шарик. Уэ-Уэтеотль сделал похожий жест в сторону лежащих ничком оперативников СС, подождал, пока не закончится процесс превращения живых существ в стеклянные шарики, подобрал их, небрежно вогнал один в другой и спрятал оставшийся, как фокусник, у себя за ухом.

Сказал ровным голосом:

– Вы сделали ошибку. Посланник, сообщив ему о своей встрече с Зу-л-Кифлом. Ликвидировать вас, а тем более мага Айгюптоса, он был не в состоянии, но мог сообщить о вашем договоре Великим игвам, и Собору Шаданакара пришлось бы искать нового Посланника и другую Семерку.

Кровь бросилась Никите в лицо. Он понял, зачем Хуббат затеял отступление со стрельбой.

– Прости, Уэтль, и спасибо за помощь.

– Самонадеянность - не есть признак силы, Посланник. Прими этот упрек -и в дальнейшем старайся не поддаваться человеческим слабостям.

– Я постараюсь.
– Никита сдержал язык, готовый оправдываться и дальше, показал взглядом на ухо индейца.
– А что ты сделал с ними?

– Ничего, - тонко улыбнулся Уэ-Уэтеотль.
– Изолировал на некоторое время. Раругги не жестоки по натуре, они просто равнодушны, почти как игвы, к любым этическим системам, именно поэтому их век прошел. Если можно достаточно долго оставаться на одном уровне добра, то нельзя - на одном уровне равнодушия.

Раругги сами не заметили, как скатились в потенциальную яму зла.

Итак, до встречи, Посланник?

– Как, ты уже уходишь?!

– У меня много дел.
– Индеец подал руку Никите, потом Такэде, подмигнул им и, подпрыгнув, взлетел огромной, сверкающей золотом и алмазами, птицей. Кругами пошел в небо. Исчез.

Друзья посмотрели друг на друга, и вид их был так красноречив, что оба засмеялись. Потом Такэда сказал:

– Ты знал, что он тебе поможет?

– Чувствовал, но подумал о Зу-л-Кифле.

– Я думаю, тебя подстраховал тот, кто был ближе или меньше занят. Кстати...
– Толя не договорил.

На скалу со свистом падала птица, расправила крылья у самой поверхности, так что воздушная волна едва не свалила людей с ног, с небес раздался голос Уэ-Уэтеотля:

– Я узнал, где Ксения, Посланник, она жива, все в порядке, но точных координат не дам. Жди сообщений.

Птица - не то орел, не то гигантский кондор - взмыла в небо и затерялась в его тусклом свечении.

– Где она?!
– крикнул потрясенный Сухов во весь голос, выходя из столбняка.
– Уэтль, где она?!

– Не кричи, - посоветовал Такэда.
– Все равно он не скажет, если даже и знает. Ведь ты побежал бы сразу туда и наломал дров.

Нет? Главное, что она жива, отыщем.

Никита хватанул ртом воздух, кинул на Толю бешеный взгляд и успокоился, хотя сердце продолжало оглушительный бой и звало в поход за любовью.

– Спасибо, - уже совсем тихо Произнес Никита, обращаясь к небу. "Пожалуйста", - долетел бестелесный мысленный голос мага.

Когда Никита и Толя вылезали из-под земли на божий свет, их обоих разобрал смех: темпорал в этом мире был замаскирован под медвежью берлогу.

– Хорош был бы местный охотник, вздумав поохотиться на медведя, сказал Толя, озираясь. Принюхался.
– По-моему, здесь весна, а, меченый? Пахнет весной... и еще чем-то.

– Древностью, - буркнул Никита, принюхиваясь и прислушиваясь всеми своими паранормальными органами чувств.
– И смертью. Может быть, здесь и весна, тепло, во всяком случае.

Они стояли в сосновом лесу с примесью лиственничных - клена, дуба и ольхи. Суборь - пришло слово из лексикона древних славян. Лес был. невероятно стар, судя по огромным замшелым стволам, валежнику и непроходимым зарослям дикой малины, гигантского папоротника и крапивы. И был весь он пропитан запахом таинственности и застарелого страха, запахом ужаса и тоски, создавая подспудное ощущение чьего-то незримого присутствия.

Его взгляд проникал в душу, в тело, раздражал, будоражил, заставлял оглядываться, потеть, ждать удара в спину и сжимать в руках оружие...

Такэда сжал кулаки, длинно выдохнул сквозь зубы, успокаиваясь, и невольно понизил голос:

– А лес-то заколдован, Сухов. Мы не ошиблись адресом?

– Нет, - с мрачной уверенностью ответил Никита, закончив биопространственную локацию.
– Это хрон Свентаны и Олирны, мир Вселенной, где реализованы законы магической физики, где живут колдуны, ведьмы, упыри, вурдалаки, драконы и химеры. Мир, где спрятан мой меч. И еще здесь живет один из Семерых. Видишь?
– Он показал Толе перетень, пульсирующий зеленой пятиконечной звездой.
– Но лес действительно жутковат и неуютен. Будем выбираться и спрашивать дорогу. Твой лингвер уцелел?

– По-моему, он стал частью тела, я о нем забыл даже. Но если это мир, где лежит твой... вернее, меч Святогора, который может стать твоим, то нам придется туго. За нами будет охотиться вся нечистая рать Люцифера.

– Так ведь и наши дремать не будут, подстрахуют, если что.

Не дрейфь, Наблюдатель, прорвемся.

Такэда не дрейфил, дрейфил сам Сухов, но пытался приободриться, чувствуя гигантские залежи зла на планете, сохранившиеся со времени Битвы и дремлющие до поры-до времени. А может быть, и не дремлющие.

В этом мире склад темпорала был пуст. То есть в нем не было ничего: ни транскофа, ни оружия, ни пищевых концентратов, ни прочих нужных вещей. То ли все было разобрано за тысячи лет путешествий неведомыми странниками, то ли здешний выход был задуман пустым изначально. Факт оставался фактом, и землянам ничего не оставалось делать, как выходить в путь налегке и даже без вардзуни, с-помощью которого Никита отбил атаки Хуббата. Копье осталось разряженным на родине диморфантов, признавших землян хозяевами и сидевших на них, как вторая кожа. И от их молчаливого одобрения всех поступков, ощущения тепла, скрытой силы и неуязвимости, становилось спокойнее.

Сухов сориентировался, владея "волчьим" чутьем магнитного поля, и путешественники решительно направили стопы на север.

Путь на любую другую сторону света был, в принципе, не хуже, но Никита, ко всему прочему, искал обладателя магического поля, а в северной стороне потенциал магиполя был выше.

Однако строго на север держать направление не удалось. Сначала на пути попалось огромное болото с бездонными трясинами, замаскированными под веселые зеленые лужайки или мшаники с россыпями ягод - водяники, морошки и клюквы. Болото было мрачным и странным, потому что деревья - огромные, толстенные, седые от древности, росли и на нем, причем почти с той же густотой, что и в обычном лесу, однако пересечь его оказалось невозможно.