Чтение онлайн

– Ничего она нам не сделает, прикажи только своему Сусаноо усилить защиту ног. Хотя вряд ли в этом есть необходимость.
– Никита имел в виду приказ; диморфанты и сами знали, что им нужно делать.

Сухов первым направился к избе по высокой траве, которая заволновалась, стала хватать человека за зеркально блестящие сапоги, в которые превратилась нижняя часть существа-скафандра, но бессильно опала, вырываемая с корнями. Такэда шагнул на поляну, с любопытством понаблюдал за действиями травы, такой мягкой и нежной на вид, хотел высказать Сухову свои соображения, и в это время с неба послышался шипящий свист.

Какая-то тень мелькнула над избой, метнулась вниз, к людям.

Никита разглядел раскаленную докрасна ступу, а в ней уже знакомую фигуру в меховой дохе, с филином на плече и с посохом в руке.

– Праселк?
– омрачился Толя.

Но это оказался не колдун Праселк, встретивший их на тропе.

Ступа с глухим стоном ударилась о землю, окуталась дымом и почти сразу же остыла. На замерших людей смотрела суровая седая старуха с мохнатыми бровями и хищным крючковатым носом.

Она так здорово походила на Праселка, что тот вполне мог быть ей если и не братом, то родственником уж точно.

– Фу!
– сказала старуха хриплым мужским голосом.
– Никак витязским духом запахло.

– А в книгах баба Яга говорит "русским" духом, - негромко ввернул Такэда, поклонился.
– Добрый день, бабушка Ягойой.

Никита сделал то же самое. У него вдруг сильно задергало плечо, до боли, сердце дало сбой и вдобавок ко всему в голове зазвенело, как от удара по уху. Показалось, будто у хозяйки ступы три головы.

Правда, наваждение тут же прошло, но было ясно, что старуха опыталась его прощупать в пси-диапазоне! И ей это почти удалось, несмотря на своевременную защиту диморфанта!

На коричнево-сером морщинистом лице Ягойой отразилось разочарование, разбавленное каплей уважения.

– Вижу, гости вы непростые. Что ж, заходите в избу, покалякаем.

Ступа со старухой метнулась в дверь, сшибла заросшего сторожа и исчезла.

– Не верю я, что Она нам поможет, - ровным голосом проговорил Такэда.
– Кстати, заметил?
– она горбатая.

Никита молча подтолкнул его ко входу.

Они сидели за огромным деревянным столом и глядели, как старуха Ягойой колдовала у гигантской русской печи, доставая оттуда разнокалиберную снедь. Домовой с заросшим лицом, которого старуха называла Жива, относясь к нему безлично, как к предмету обихода, постанывая, носил блюда и расставлял по столу.

Перед тем, как сесть трапезничать, гости умылись над лоханью, сливая на руки друг другу из красивого ковша с ручкой в форме Медвежьей лапы, и вытерлись полотенцем, которое хозяйка назвала "убрус". Глянув на их модные костюмы, она проворчала:

– Переоделись бы в домашнее, а то за версту чужаками несет. "Домашнего" ничего, однако, не дала, хотя в углу громадной горницы-комнаты, сочетавшей приметы прихожей и гостиной, несмотря на имевшиеся в избе сени, стоял такой же великанский разверстый сундук с одеждой.

Горница казалась такой огромной, что в ней можно было играть в хоккей. Кроме сундука, стола и печи, занимавшей треть пространства, в ней стояла кровать-лежанка величиной в две земных двухспальных, с горой подушек, еще один сундук поменьше, окованный железными полосами, деревянный шкаф без дверок, с посудой, бадья с водой и лохань, две скамьи и столец - большое деревянное кресло с резной спинкой и ручками в форме все тех же медвежьих лап.

В горнице было светло, как днем, хотя ни свечей, ни лучин, ни тем более электрических ламп гости не заметили. Казалось, светился сам воздух, причем избирательно: в углах и у сундука с металлическими полосами стыла темнота.

Потолок, сколоченный из грубо обработанных досок, нависал над головой метрах в четырех, и Никита подумал, что изба изнутри гораздо больше, чем кажется снаружи, хотя и внешне впечатляет.

Точно такое же ощущение внушал и дома Зу-л-Кифла, что говорило о некоем родстве строений, магическом родстве. Ягойой была если и не магом в полном смысле этого слова, то ведьмой, колдуньей с высоким уровнем воздействия.

– Мовницу истопи, - приказала старуха слуге, подразумевая баню, но гости твердо отказались мыться, не желая рисковать.

Ягойой их поняла, насмешливо сверкнув глазами, и настаивать не стала, но увидев у Никиты перстень, изменилась в лице.

– Я так и чуяла, что у вас оберега! Спаси и помилуй! Кто дал-то? Уж не Яросвет ли?

– А кто такой Яросвет?
– простодушно спросил Такэда.

– Будто не знаете.
– Настроение у бабы Яги, не слишком схожей с образом из русских сказок, упало, и она принялась яростно орудовать у печи, то и дело пихая бедного Живу то в бок, то в спину.

Смотрелась она, во-первых, вовсе не дряхлой старухой, жаждущей сожрать любого, кто попадется. Высокая, статная, одетая в длинную цветастую поневу и пушистую кофту, с аккуратно уложенными седыми волосами, она выглядела бы даже привлекательной, если бы не горб и не крючковатый нос, а также слишком глубоко посаженные глаза, в которых иногда вспыхивал мрачный черный огонь.

Никита было подумают, уж не наложено и на нее заклятие, как на Тааль, бывшую жену Вуккуба, из-за ее участия в Битве на стороне сил Люцифера, но спросить у самой Ягойой не решился.

Перед едой Жива налил гостям в деревянные кубки белого кваса, сваренного на меду, и оба, отведав напитка после сигнала эрцхаора "все в порядке", едва не окосели. Хотя алкоголя в напитке не чувствовалось, голова от него закружилась, как от стакана шампанского.

– Ощущение такое, будто голова - прямое продолжение желудка! тихонько пожаловался Никита Такэде.

– Алкоголик ты, Сухов, - заявил Толя.
– Те тоже от запаха балдеют. Однако, признаться, и я поплыл. Может быть, она специально в квас чего-то подмешала?

– Индикатор дал бы знать.

– Тогда давай быстренько заедать.

На первое оказалась ботвинья, единственным недостатком которой было отсутствие соли. На второе ели пироги с вязигой - жилами из хребта если и не осетра, то какой-то другой подобной ему рыбы, разваренными в студенистую прозрачную массу и придающими пирогам сочность и изумительный вкус, а также блины с вареньем. Варенье было подано разных сортов: из морошки, ежевики, черники, земляники и брусники, и глядя, как гости уплетают блины, Ягойой заметно подобрела.