Чтение онлайн

Казанком Бублейников почти не занимался, считая версию, связанную с ним, пустым делом. Коваль не мог теперь не отдать должное интуиции своего коллеги. А вот Длинный и Клоун заинтересовали майора не на шутку и, едва их привезли, он первым примчался в милицию.

Полное медно-красное лицо Бублейникова лоснилось от пота.

– Дикая жара, Дмитрий Иванович!
– пожаловался Бублейников, утираясь платком.
– Дышать нечем. Баня. Африка.

Коваль отметил про себя, что вырядился майор в плотный форменный китель.

– В камерах, поди, прохладней, - усмехнулся Коваль.
– А вы воротничок расстегните.

– Ну, этим двоим, которые в камере, не завидую!
– воскликнул майор, пропустив разрешение подполковника мимо ушей.
– Им, думаю, там жарче, чем нам здесь. Вегер сейчас холодной водички принесет, - добавил он.

Коваль сел у окна, опершись локтем о шаткую тумбочку. За стол садиться не хотел: во время допроса любил походить, посмотреть на улицу, на машины и на людей, на дома и крыши, на меняющиеся цвета неба. Это благоприятствовало свободному полету мысли, помогало неясным, расплывчатым рассуждениям приобретать четкие очертания, пробуждало неожиданные ассоциации. К тому же официальный стол настораживал тех, с кем приходилось беседовать, мешал непосредственному контакту.

Вошел Вегер с графином.

– Ну вот, - сказал он, поставив графин на стол, - вода есть. Разрешите, Дмитрий Иванович, приступить?
– обратился он к Ковалю.
– Я уже распорядился привести Самсонова.

Подполковник кивнул. Он понял выбор Вегера: Клоун был духовно слабее Длинного.

– Спектакль сейчас будет. Кеды я ему приготовил. Те, в которых он прыгал. Я этих акробатов посадил, разумеется, в разные камеры, чтоб не слишком складно врали, - засмеялся капитан.

...И вот уже сам Клоун стоят перед ними, неповоротливый, узкоплечий, на безбровом лице - большой нос и испуганные серые глаза.

Коваль отослал конвоира и предложил подозреваемому сесть. Самсонов уставился на заиндевевший графин.

Угрюмо отвечая на канонические вопросы (имя? фамилия? год и место рождения? судимости?), он не отводил взгляда от графина.

– Пить хотите, Самсонов?
– спросил Коваль.

Парень кивнул. Коваль налил ему стакан воды.

– Ну, а теперь, что интересного вы нам расскажете?
– не по форме начал допрос подполковник, забирая пустой стакан.

Клоун удивленно уставился на него. Такого вопроса не ожидал.

– Ну хорошо, - сказал Коваль, когда молчание ему надоело.
– Ничего интересного нет. Тогда попробуем иначе. Что вы делали в ночь на шестнадцатое июля, где были, с кем?

Самсонов словно окаменел. Только глаза его, полные страха, свидетельствовали, что перед офицерами - живое существо.

– Ну, вспомнили? В ночь накануне вашего с Кравцовым, или, как вы его называете, Длинным, бегства из городка?

Самсонов тупо смотрел на графин.

– Еще воды?

Он отрицательно мотнул головой.

– Что ты молчишь, когда тебя спрашивают?
– прикрикнул на него Бублейников.
– Язык проглотил?

Коваль жестом остановил майора.

– Ладно. Староминаевскую улицу знаете?

Самсонов кивнул.

– Ну вот, - удовлетворенно произнес подполковник.
– Были вы там в ночь на шестнадцатое?

Парень вздрогнул и чуть слышно прошептал:

– Нет!

Такой ответ не был самым разумным, но Самсонов этого, видимо, не почувствовал.

– Громче, - попросил Коваль, давая ему возможность подумать.
– Были или нет?

– Нет, - более уверенно повторил Самсонов. И вдруг, словно хватаясь за соломинку, закричал: - Не был я, не был!

– Не кричи, - сказал ему Вегер.
– То молчишь, будто бы удавился, то вопишь на всю Ивановскую.
– И, взглянув на подполковника, капитан открыл сейф, достал оттуда китайские кеды.
– Твои?

Самсонов смотрел на кеды округлившимися глазами. О чем он думал в этот момент, что сказали ему эти старые, со стертыми носками кеды?.. Он непроизвольно подобрал ноги, обутые в дешевые босоножки. Казалось, погружается парень в тяжелый сон. И так же, как во сне, где действуют силы, перед которыми ты бессилен, стоптанная обувь на столе капитана словно превратилась в страшное чудовище.

– Помнишь, где их выбросил? Нет? Зачем же было их так глубоко прятать, на дне канала? Думал, не найдем?
– спрашивал тем временем Вегер.
– А вот ведь нашли. И людей нашли, которые видели эти кеды на тебе, хозяйку квартиры Фаркашеву, например. Не стоит нас обманывать, Самсонов. Ну, так что скажешь?

Клоун закивал головой - раз, потом еще раз, в третий раз - как заводной болванчик.

– А следы этих твоих кед остались во дворе Иллеш. Когда прыгнул с забора. Хорошие следы, очень четкие. Выдали тебя кеды, - продолжал Вегер.

– Двор Каталин Иллеш на Староминаевской улице? Так ведь, Самсонов? спросил Коваль.

Голова Клоуна остановилась.

– Я не убивал, - тихо и хрипло, но отчетливо произнес парень.

– Вот как!
– саркастически воскликнул Бублейников.
– Кого же это ты не убивал?..
– и он впился в Самсонова взглядом.

Возможно, до сознания Клоуна дошло, что, растерявшись, он уже признался в том, в чем больше всего боялся признаться. Глаза его наполнились слезами, и он громко зарыдал, сползая со стула и тыкаясь головой в стену.

– Самсонов!
– прикрикнул на него Вегер.
– Перестань!

Но остановить истерику было уже трудно.

Придя в чувство, мокрый от слез и воды, которой обрызгал его капитан Вегер, Самсонов упрямо молчал, словно онемел, и Коваль распорядился отправить его в камеру и привести Кравцова.

Кравцов производил совершенно другое впечатление, чем его напарник. Старше возрастом, высокий, достаточно крепкий, он окатил Коваля недобрым взглядом из-под тяжелых надбровных дуг, прикрыл глаза. Сжатые губы, резко очерченные углы рта, глубокие морщины, угасшие глаза говорили о том, что Длинный кое-что в жизни повидал. Для Коваля, который умел читать человеческие характеры по лицам, по жестам, по мимолетным взглядам, Кравцов не был загадкой. Подполковник сразу понял, что имеет дело с человеком решительным и отчаянным. Такие люди очень опасны. Злые и упрямые, они, даже понимая неминуемое поражение, идут напролом.

– Староминаевскую улицу знаете?

– А как же. Кто ее не знает.

– Где вы были в ночь на шестнадцатое?

– Дома. Готовился в дорогу.

– И уехали?

– Как видите.

– А почему так поспешно?

– Давно надумал податься отсюда.

– Почему?

– Надоело в "Водоканале" ишачить.

– Зачем же счастья искать так далеко - в Тюменской области?

– А где же еще теперь заработаешь? Только на нефти.

Кравцов отвечал коротко, не поднимая взгляда.