Чтение онлайн

Голос у Мии предательски охрип, а мальчишка за спиной затих и всхлипнул. Нет ничего отвратительнее хвалы о человеке, который может оказаться мертв, и которому присягнула Мия, чтобы потом переметнуться к королю Базилю. Но ведь она была верна томиранской короне с самого начала! И почему тогда так больно и тревожно на душе? Верно потому, что шпионаж и предательство Мии не разбили их крепкую дружбу, а потом Раймонду похитили Богини. Сразу после того, как та спасла ее…

И несчастный влюбленный мальчишка с огромными глазами тут вовсе неуместен. Но он нужен ей, как марентиец, а потом будь, что будет. Заскрипев зубами от прилива злости, Мия погнала лошадь вперед. В лицо подул порыв теплого летнего ветра, это придало ей силы и решимости. Аман вцепился цепкими пальцами в ее пояс, чтобы не свалиться, и правильно сделал. Ехать приходилось быстро, ведь на счету теперь каждый день, и любое промедление может оказаться роковым. Как все-таки сложно не думать о худшем!

Судьба снова занесла Мию Мелтон в пыльный приморский городишко, где пекло солнце и воздух пропитался морской солью. Они с Аманом остановились в гостинице поближе к окраине, и там же Мия рассчитывала встретить лиравийцев или на худой конец отправить с гонцом письмо в лиравийское посольство, однако судьба оказалась непредсказуемой. Как и всегда.

Севен Парс, шестнадцатилетняя дочка лиравийского посла из знойного Орнидала проживала в той же гостинице, что и Мия со своим спутником. Встреча произошла на улице, неподалеку от гостиницы. Прелестная, но высокомерная красавица, она окинула после приветствия Мию тяжелым взглядом свысока и произнесла вскользь:

– Странно видеть вас не за решеткой, сударыня.

– Фемита, - подбоченилась Мия, - позвольте напомнить, что в моей стране принято уважать людей не по полу, а по заслугам.

Узкие черные глаза злобно сверкнули.

– В самом деле? И насколько же значительны ваши заслуги: кражи, убийства или предательство?

– Я хочу помочь в объединении Марентии!
– отрезала Мия. — Не будьте простушкой, Севен, вы прекрасно видели, что случилось с герцогиней Вион. Вы — одна из немногих, кто видел это, но остальные, включая вашу почтенную матушку, уже убежали в Лиравию — дрожать от страха и ублажать своих мужчин!

Шлеп! Короткая резкая боль коснулась лица Мии, и она разгневанно ахнула. Рука дернулась к шпаге и тут же опустилась. Нельзя затевать драки и устраивать скандалы, любое промедление чревато для тех, кто ей дороги, непоправимыми последствиями.

– Если бы Раймонда Вион не нуждалась в нашей с вами помощи, - сердито заявила она, осторожно трогая горящую щеку, - я бы проткнула вас на месте.

– Не сомневаюсь, - хмыкнула Севен. — С вами приехал спутник? Со мною тоже. Он томиранец, думаю, вы найдете с ним общий язык.

– И нам надо отправляться завтра же утром, - подвела итоги Мия.

Решение было принято слишком быстро, а она была слишком рассержена для обдумывания слов Севен, но примирение необходимо. Спутник лиравийки говорил на чистом томиранском, был высок и хорош собой, и больше всего Мие запали в душу его светлые волнистые волосы, бледное прекрасное лицо и ярко-зеленые глаза.

– Граф Джетро Гамильтон, - поклонился он коротко. — К вашим услугам, вирнета.

В тринадцатый день пятого месяца Золотой Сестры небо над пристанью было ярко-голубым, жарко светило солнце, и морские волны тихо шипели, принося на влажный песок белую пену. Лучше погоды для открытия магического портала и представить нельзя. И Мия с бешено бьющимся сердцем первая вытянула руку. На ее ладонь легла маленькая горячая рука Севен, на ненависть к которой не осталось времени. Аман и Джетро сложили свои ладони поверх их рук,

Над головами четверых вынужденных союзников загрохотал гром, как перед сильной непогодой, засверкали золотистые страшные молнии, а потом небеса разверзлись, став из голубых белоснежными. На небе появилась лестница из облаков и радуги, принявшая вид лестницы.

Мия Мелтон первая поставила ногу на небесную ступеньку, сразу ставшую твердой под ее сапогом, и, прерывисто вздохнув, стала подниматься в Светлое Царство, не оглядываясь.

Молодой наемнице Эдит недавно исполнилось двадцать лет, когда на ее долю выпала тяжкая участь стать пленницы мрачной тюрьмы, известной в марентийской столице, как Каменные Башни. Замок из холодных серых камней, время от времени выпускающий знатных пленников и почти никогда — простолюдинов, принял под свою крышу и ее, потомицу Великой Матери. Почему так вышло, ей толком не объяснили, да и сама девушка осознала лишь часть случившегося, а именно: проклятая Шанталь сделала все возможное и невозможное, чтобы засадить ее сюда. Удалось избежать неприятного разговора с кардиналиссой, но это и было хуже всего. Эдит смогла бы объяснить ей лично, что не убивала Раймонду Вион, однако первые несколько дней её никто не желал допрашивать.

Одиночная камера — тихое, мрачное и унылое место, к знакомству с которым Эдит морально готовилась много дней, пока жила в просторном и уютном замке Матиа. Всё хорошее когда-нибудь заканчивается, и раньше обычного для таких, как Эдит. А Мию она не видела ни разу, значит подруге удалось бежать. И это славно. Этой мыслью девушка утешала себя три дня, а утром четвертого её увели на допрос. Пустой узкий и полутемный коридор, несколько крутых лестниц, и вот она уже в кабинете дознавательниц. Только хлопнула дверь, закрытая конвоиров, и две похожие одна на другую женщины — невысокие, тощие, с острыми крысиными личиками, одетые в ослепительно белые рубашки, хищно воззрились на неё.

– Здравствуйте, сударыня, — сладко улыбнулась одна из них. — Присаживайтесь, пожалуйста

Допрос проходил криво и гнусно, в тягостной давящей обстановке. Дознавательницы не пытались узнать правду, но стремились выспросить у Эдит то, что хотели услышать, дабы занести это в акт допроса. Только откуда ей было знать про смерть Вион, если она даже не имела понятия, что произошло на самом деле? Шанталь сказала, что Эдит якобы ударила марентийскую генералессу ножом в горло, но об окровавленной одежде мнимой убийцы не упоминалось абсолютно нигде. Видимо, марентийское следствие решило полностью проигнорировать этот факт, и Эдит предполагала, что в суде поступят также. Кардиналисса Анна сделает все, чтобы примерно наказать убийцу любимой племянницы. Девицу Листон ждет петля или плаха, а герцогиню Матиа — слава и почет.

Это было настолько несправедливо, что будь в душе Эдит хоть немного меньше крепкого колючего льда, она разрыдалась бы прямо на допросе. Однако толку в слезах нет и быть не может. Ее не пытали — и на том спасибо.

После двух дней многочасовых — и как только сами дознавательницы выдерживали — допросов наступило прежнее тяжелое затишье. Лежа на жесткой тюремной кровати, пленница молча смотрела в серый потолок и пыталась гнать прочь досадные мысли. Так прошли сутки, а потом она узнала у конвоира, что наступило утро седьмого дня первого месяца Золотой Сестры. Второй летний месяц — и его приходилось встречать в тюрьме.

Крысообразных дознавательниц всегда было двое, хотя девушка понимала, что должно быть больше, но другие заняты иными расследованиями. Они неизменно предлагали ей усесться за стол напротив них, расспрашивали об одном и том же, но в тот день все неожиданно резко переменилось.

– Скажите, сударыня, - вкрадчиво поинтересовалась та, что сидела левее, - от чего умерла герцогиня Вион?

– Я не знаю, - ответила Эдит монотонно и задумчиво.

В следующий момент все резко изменилось, когда вторая дознавательница молниеносно вскочила и опрокинула узницу на пол быстрым и сильным ударом в подбородок. Перед глазами сверкнули алые всполохи — от боли Эдит почти забыла, что закована в кандалы, но неумолимый звон цепи напомнил об этом. Она опрокинулась на каменный пол вместе со стулом, ушибла спину и тряхнула голову, но когда неуклюже поднялась обратно, обе мерзкие женщины смотрели на нее с привычными полуулыбками. Как ни в чем не бывало.