Чтение онлайн

Крестовые походы стали самым очевидным примером средневекового смешения святости с насилием. Кроме того, стали возможны благословения знамен и оружия. Христианская церемония посвящения в рыцари во многом напоминала древние языческие обряды. Для борьбы с врагами Бога были созданы новые монашеские ордены (напр., тамплиеры). Западный мир стал смотреть на иноверцев как на врагов Царства Божьего, к-рых надо либо обратить в истинную веру, либо уничтожить. Считалось, что к иноверцам не следует проявлять милости и что в борьбе против них не нужно соблюдать правила "справедливой войны ". Крестоносцы любили цитировать пророка Иеремию: "Проклят, кто дело Господне делает небрежно, и проклят, кто удерживает меч Его от крови!" (Иер48:10).

Характерное для средневекового христианства положительное отношение к насилию разделяли и теологи того времени, полагавшие, что война необходима обществу. Идеи ненасилия стали достоянием небольших периферийных сект. Такие мыслители, как Грациан и Фома Аквинский, переработали учение о справедливой войне, сделав возможным оправдание любых, даже агрессивных войн. Важно было даже не то, что писали эти теологи, а то, чего они не писали. Они пространно излагали свое учение об ангелах, а проблеме насилия посвятили лишь несколько строк. Зато о войне рассуждали те, кто воспринимал ее положительно, как проявление рыцарского духа. Образ рыцарягероя лег в основу позднейшего прославления войны. В "Кентерберийских рассказах" Джефри Чосера рыцарь - предводитель паломников, наделенный всеми возможными добродетелями.

Возрождение и Реформация. Технический прогресс и политические перемены в Европе XV-XVI вв. побудили многих христиан переосмыслить проблему войны. Важным техническим достижением стало изобретение пушек, к-рые могли разрушать крепости и свели на нет роль рыцаря в бою. Другим важным фактором было возникновение империй, стремившихся к расширению и предпринимавших с этой целью маештабные военные кампании.

Томас Мор, Эразм Роттердамский и другие христианские гуманисты осуждали такое кровопролитие. Они напоминали, что Христос утверждал свое Царство не силой, а любовью и милосердием. Эразм писал, что, признавая войну справедливой, мы тем самым прославляем эту войну. Гуманисты обвиняли Церковь в том, что она не понимает Св. Писания и обслуживает интересы честолюбивых и кровожадных властителей. Однако основатели протестантизма (Лютер, Цвингли и Кальвин) не поддержали этого протеста. Сочетание религиозного фанатизма с использованием новых видов оружия породило религиозные войны, беспрецедентные по своей жестокости в европейской истории. Лишь одно из протестантских течений, анабаптистское, исповедовало ненасилив. Анабаптисты понимали Нагорную проповедь буквально и стремились подражать миролюбию Христа.

Тотальная война и современный мир. Вестфальский мирный договор (1648) положил конец последней большой религиозной войне в Европе. Началась эпоха могущественных монархий (таких, как Франция Людовика XIV), к-рые ликвидировали разрозненные вооружейные отряды и создали постоянные армии. Феодалы, привыкшие к военной службе и не желавшие утрачивать свою роль, стали офицерами этих армий. Офицерство (напр., прусское юнкерство) было заинтересовано в наличии крупных армий. В офицерской среде сохранялись многие традиции средневекового рыцарства.

Многие мыслители XVIII в. критиковали войну, но после Великой французской революции Европу захлестнула новая волна насилия. Наполеон, примиривший демократический идеализм с национализмом, направил революционную энергию французов на создание огромной империи. Все силы нации были брошены на достижение военной победы (этот зловещий опыт сыграл свою роль позже). В конечном итоге Наполеон потерпел поражение, но блеск его побед и унижение побежденных запомнились надолго. Прусский военный теоретик К. фон Клаузевиц, внимательно изучавший историю наполеоновских войн, создал теорию тотальной войны. Клаузевиц полагал, что для достижения победы бывает необходима "предельная" активизация конфликта. И действительно, промышленная революция и совершенствование вооружений сделали реальным тотальную победу над противником.

Христиане XIX в. противостояли усилившейся военной угрозе, организуя международное сотрудничество и гуманитарные акции. Вопреки повсеместному усилению национализма, были проведены важные международные конференции (в частности - в Гааге в 1899 и 1907 гг.). На этих конференциях приняли документы, призывающие к защите военнопленных, помощи больным и раненым, уважению нейтралитета и ограничению жестокостей войны.

Однако миролюбивые силы не сумели предотвратить Первую мировую войну, реализовавшую теоретические построения Клаузевица. Обе воюющие стороны использовали мины, пулеметы, отравляющие газы, подводные лодки и воздушные бомбардировки, - конфликт развернулся на суше, на море и в воздухе. Церкви поддерживали войну. Риторика В. Вильсона и других национальных лидеров была направлена на то, чтобы представить происходящее как крестовый поход ради спасения человечества. Однако после окончания войны события развернулись совсем не так, как обещали эти лидеры. Во многих странах утвердились тоталитарные режимы, а западные демократии страдали от Великой депрессии. В межвоенное двадцатилетие в США и Зап. Европе воцарилась атмосфера усталости, преобладали пацифистские настроения .Лига наций, призванная поддерживать мир, оказалась неэффективной, и человечество было вновь ввергнуто в пучину глобального конфликта.

Отношение христиан ко Второй мировой войне чемто напоминало теорию справедливой войны. Вторая мировая война, в отличие от Первой, была столкновением антагонистических социально-политических систем. Идеология и политика фашистской Германии были столь страшны, что Р. Нибур и другие христианские деятели, прежде исповедовавшие пацифизм, призвали верующих к участию в конфликте. Применение новых видов оружия сделало эту войну более разрушительной, чем все предшествующие войны. Наивысшим военнотехническим достижением стало создание атомной бомбы. Война закончилась, но теперь серьезной угрозой миру стало соперничество между США и СССР. Организация Объединенных Наций прилагала усилия по сохранению мира, но гонка вооружений привела к тому, что вся индустриальная структура современного общества оказалась ориентирована на производство оружия. Ситуация усугубилась еще и тем, что в наш век секуляризма христианские идеи становятся все менее популярны.

Отношение христиан к войне. Как показывает история, достаточно сложно сформулировать христианскую позицию по этому вопросу. Позиция первых христиан, нек-рых гуманистов и большинства анабаптистов была пацифистской. Но большая часть христиан склоняется к точке зрения Августина, считавшего, что война может быть справедливой. Такие деноминации, как "Церковь братьев", квакеры и меннониты, проповедуют непротивление, но крупные вероисповедания - лютеране, пресвитериане, баптисты, католики, методисты и реформаты - принимают теорию справедливой войны. Нек-рые христиане даже считали необходимыми крестовые походы. Если в Средние века папы призывали к крестовому походу против турок, то в XX в. нек-рые протестантские фундаменталисты в Соединенных Штатах призывали организовать подобный поход против Советского Союза.

Однако в последние десятилетия, в связи с угрозой глобальной ядерной катастрофы, отношение христиан к войне примечательным образом изменилось. Лидеры многих конфессий осознали, что применение ядерного оружия, неизбежно ведущее к массовой гибели гражданского населения, превращает теорию справедливой войны в злую шутку. С точки зрения этих "ядерных пацифистов", само существование такого оружия вычеркивает войну из перечня разумных средств государственной политики.

R.G. CLOUSE(nep. А. Г.) Библиография: R.H. Bainton, Christian Atti-tudes Toward War and Peace: L. Boettner, The Chris-tian Attitude Toward War; P. Brock, Pacifism in Europe to 1914, Pacifism in the United States from the Colonial Period to the First World War, and Twentieth Century Pacifism; D. W. Brown, Brethren and Paci-fism; C.J.Cadoux, The Early Christian Attitude Toward War; R. G. Clouse. ed., War: Four Christian Views; P. C. Craigie, The Problem of War in the ОТ; G. F. Hershberger, War, Peace and Nonresistance; A. F. Holmes, ed., War and Christian Ethics; R. Nie-buhr, Christianity and Power Politics and Moral Man and Immoral Society; G. Nuttall, Christian Pacifism in History; R. B. Potter, War and Moral Discourse; P. Ramsey, The Just War and War and the Christian Conscience; R.J.Sider and R. K. Taylor, Nuclear Holocaust and Christian Hope; M. Walzer, Jusi and Unjust Wars; R. Wells, ed., The Wars of America: A Christian View; Q. Wright,/! Study of War; 3. Yoder. Nevertheless: The Varieties of Religious Pacifism and The Original Revolution: Essays on Christian Paci-fism; G.C. Zahn.An Alternative to War and War, Con-science and Dissent.

См. также: Пацифизм.

см.: Тревога, Беспокойство.

(Voluntarism). Волюнтаризм (лат. voluntas– "воля") - общее название ряда философских позиций и установок, к-рые делают акцент на воле. В противоположность рационалистическому интеллектуальному направлению, преобладавшему в западной мысли начиная с Платона, волюнтаризм дерзновенно утверждает приоритет воли над разумом. Волюнтаризм представлен в творчестве Д. Юма, к-рый утверждал, что в строгом смысле конфликт между разумом и волей невозможен - разум способен лишь выбирать среди имеющихся средств наиболее подходящие для достижения поставленных целей, но не сами эти цели. Только воля может выбирать и ставить перед собой цели, тогда как удел разума - быть "рабом" воли и служить ей в достижении поставленных ею целей. Воля занимает центральное место в философии Ницше и Шопенгауэра. По мысли Ницше, действительность человеческой жизни представляет собой арену противоборствующих стремлений - в каждом из нас действует "воля к власти", края служит единственной движущей силой, побуждающей - либо явно и отк-рыто, либо тайно и косвенно - к самоутверждению и возвышению над другими.

Шопенгауэр видел в воле слепую силу, пронизывающую все живое и принуждающую к борьбе за выживание и воспроизведение. Свидетельством того, до какой степени он подчеркивал значение воли, служит название его основного сочинения "Мир как воля и представление".

Значимость волюнтаризма в теологии и религиозной философии проявляется в нескольких контекстах. Нек-рые полагают, что логика и законы мышления сохраняются неизменными лишь потому, что этого хочет Бог, ибо только от Его воли зависит изменить их, если Он этого захочет. С этой позицией, крую защищал средневековый теолог Пьер Дамьен, полемизировал Декарт, а в наше время ее подверг основательной критике евангелик Г. Кларк в книге "Разум, религия и откровение" (Reason, Religion, and Revelation). Другие теологи, сторонники волюнтаризма, утверждают, что мы не нуждаемся в рациональных основаниях религиозной веры, но вполне оправданно изъявляем свою волю, когда принимаем решения, связанные с религиозной сферой (фидеизм). Такие представления в различных формах проявлялись в христианской мысли на протяжении всей ее истории, и их можно найти в сочинениях Паскаля, Кьеркегора, У.Джеймса и многих современных евангеликов пиетистского направления.