Чтение онлайн

А эти черномазые дебилы больше часа штурмовали пустой опорный пункт и умудрились десяток человек на минах потерять.

И теперь о такой позорной «победе» докладывать командиру полка вынужден именно он.

Командир трубку взял сразу, тоже, видимо, ждал известий: — Что у вас?

— Русские сбежали. На опорном пункте никого нет.

— Давно сбежали?

— Ночью, но точно время не знаю. Я возвращаюсь в штаб, но вначале вышлю за ними разведгруппу.

— Если ушли ночью, то перехватить не успеют, за такое время они далеко оторвались.

— Я предлагаю подтянуть с округи все квадрокоптеры и послать на поиски, погода стала лучше, для дронов она лётная. Направление движения понятное. Судя по следам от гусениц, у них не меньше десятка грузовых платформ, наверное, погрузили на них раненых и убитых, чтобы вывезти. Знаешь же: русские своих не бросают, поэтому быстро двигаться они не смогут, асфальтовая дорога разбомбленная, а по пересечённой местности высокую скорость не развить.

— Хорошо, одобряю. Высылай группу на перехват, а я дам команду, чтобы собрали беспилотники и направили на восток на поиски, — коротко проговорил командир полка и оборвал связь.

Западная зона локального пограничного конфликта. Российский полковой пункт управления дронами.

— Товарищ капитан, наблюдаю движение колонны на юго-западе, — оператор, доложивший дежурному, повернулся в сторону стола, где сидел офицер, чтобы удостовериться, что тот его услышал.

— На мой экран выведи, — откликнулся офицер.

Через несколько секунд, по-прежнему всматриваясь в экран, офицер пришёл к первым выводам: — Не похоже ни на разведчиков, ни на диверсантов. Слишком много барахла с собой тащат. Если разведчики есть, то они должны быть впереди, а это — обоз со снаряжением. Просмотри впереди по маршруту и подлети поближе. У тебя же там «Стрекоза»?

— Да, она. Сейчас сделаю.

Изучив округу и всматриваясь в картинку, оператор доложил: — Впереди чисто. Один от колонны убегает. Может поняли, что мы их засекли и сейчас подмогу подтянут?

— «Шмеля» выпускай со «Стрекозы», и метров на сто подлетай, рассмотрим их поближе, — офицер переключил картинку на настенную панель и поднялся, встав за спиной у оператора.

Почти метровая авиаматка, точнее дрономатка «Стрекоза», получила такое название за четыре панели солнечных батарей, раскинутых как крылья. А по верхней части её корпуса было смонтировано шесть портов для переноски малых дронов «Шмель».

Как только «Стрекоза» коснулась земли, оператор запустил с неё в полёт малый дрон и через две минуты ситуация стала ясна: — Это наши раненых вывозят, видимо, с одного из опорников. На платформах люди, — сообщил он дежурному.

Западная зона локального пограничного конфликта. Серая зона между русскими и польскими позициями.

Я бежал. Бежал в сторону врага — размеренно, сохраняя дыхание, но быстро. С запада летели дроны и нужно было задержать их, чтобы наши раненые могли добраться до леса и наших позиций: спустятся в низину и через лес им останется всего три километра до новой линии наших опорников. Надо успеть. Успеть во что бы то ни стало!

Вот за этими небольшими кустами тогда, во сне, начиналась тропка, ведущая к полю. Вот, есть! Она! Всё совпало! Бегу дальше. Тут должен быть лысый песчаный участок. В наличии! Вот здесь во сне со мной разговаривало Небесное воинство — наша небесная рать, обещая поддержку. Бегу, бегу, бегу… Небо молчит. Небо молчит.

НЕБО МОЛЧИТ!

Озадаченно кручу головой по сторонам. Как же так? Мне хочется прокричать вверх: — Где ты, Небесное православное воинство во главе с Борисом и Глебом? Мне нужна ваша помощь!

— Один!

— Я!

— Не справлюсь!

Небо молчит, нависая над землёй и вглядываюсь в расстилающуюся под ним израненную землю… Неужели я остался один на этой голой земле под этим смертоносным небом?! Или это и есть то испытание, для которого я пришёл на эту землю? И цель моей жизни — вывести вот этих, беспомощных пока раненых, спасти их жизни?

Показалось поле, точно такое же, как и во сне: большое, ровное, на возвышенности, без крупных кустов и больших деревьев. Меня будет издалека видно, но и я буду видеть польские дроны, как только они появятся над горизонтом.

Валун из сна я увидел сразу — одним из своих острых рёбер он торчал вверх на почти ровной поверхности поля. Снимаю куртку, стелю её в воронку рядом с камнем: когда отстреляюсь из снайперки, надо постараться кинуть винтовку в воронку поаккуратнее — не замазать и чтобы дроны её не посекли осколками. И если меня найдут наши, то Роза ещё повоюет. Готовлю автомат, раскладываю запасные магазины с патронами на камне и рассовываю по разгрузочному жилету. Вытряхиваю рюкзак: три «лимонки», штык-нож и сапёрную лопатку кладу на камень. Достаю шевроны; золотого двуглавого орла креплю на шлем, на рукава — российский флаг и эмблему морской пехоты.

Снимаю с груди цепочку с крестиком и медальоном с землёй. Положив их на камень, читаю «Отче наш» и заканчиваю его словами: — И прости мне грехи, вольные и невольные! И прими из церкви воинствующей в церковь торжествующую! ** И да будет воля Твоя, Господи!

Поднимаюсь, целую крестик, надеваю цепочку. Верчу головой: во сне польские дроны появились быстро. До этого момента всё совпадало, кроме разговора с Небесным воинством… Есть! Вот они — квадрокоптеры над макушками деревьев на окраине леса. Я довольно улыбаюсь — всё идёт, как предначертано, а значит, ни один беспилотник пройти через меня не должен и ничто не помешает моему взводу добраться к нашим.

Беру в руки винтовку и тихо шепчу: — Спасибо, Роза. Мы с тобой немало жизней спасли за эти командировки. Если что, прощай, буду рад, если ты попадёшь в хорошие руки!

Дроны летят кучно, бестолково, как будто растревоженный осиный рой. Много их, смертельно много. Жду. Во сне я действовал правильно, потратив патроны из винтовки на дроны управления. Так и есть — они тоже показались над полем. Три выстрела — и три квадрокоптера, точнее, гексакоптера, падают на землю. Бросаю винтовку в воронку, радуюсь, что она упала на мою куртку, не перепачкавшись в земле и не забив ствол грязью. Упираю в плечо приклад автомата, перевожу его на одиночную стрельбу и выискиваю в рое самые большие беспилотники. Прицеливаюсь, открываю стрельбу. Жаль, не все удаётся сбивать с первого выстрела. Но дроноводы, увидев, что взять меня с наскока не получилось, придержали квадрики, вырвавшиеся вперёд, сформировали какой-никакой строй, и распределив его по высотам, начинают приближаться объёмным веером.

Их слишком много, я не могу удержать их на расстоянии и постепенно дистанция сокращается. Расстреливаю магазин, перецепляю его и продолжаю стрельбу. Большим пальцем надавливаю на рычаг переводчика огня и начинаю стрелять короткими очередями. Отбрасываю пустой магазин, цепляю новый.

Третий магазин расстрелял ещё быстрее. Хватаю одну за другой «лимонки» и бросаю их с расчётом, чтобы что-то выбить осколками. Затем вновь поднимаю ствол автомата и длинными очередями продолжаю стрельбу. Очередной дрон падает буквально в двух десятках метров от меня, взрывается и мою ногу пронзает боль — ранили. Но мне не до того, расстреливаю мчащийся на меня беспилотник, сбиваю ещё один, буквально в пяти метрах от меня, и я чувствую небольшой толчок в корпус — значит, ещё одно ранение получил. Ко мне летят ещё два дрона… а у меня пустой магазин, и присоединить новый я не успеваю. Хватаю автомат в районе магазина и бросаю в ближайший квадрокоптер: автомат стволом попадает по пропеллеру, которое тут же лопается, а ремнём цепляет за корпус; «Калаш» вместе с квадриком кувыркается и взрывается. Чувствую, как меня еще раз чиркнуло осколком.