Теперь ты в армии
Шрифт:
Остановившись, Владимир Николаевич дождался, когда напротив встанут Маргарита Валентиновна с Артуром. Слегка прикрыв глаза, наследник престола сделал шаг назад; одновременно от Артура отступила и мать.
Распахнулись ворота святая святых, процессия вынесла крест и Евангелие, а патриарх Филарет, ведущий службу, подвёл Надежду и Артура друг к другу и соединил их руки длинной полосой белой ткани, дал зажжённые свечи и прошёлся с кадилом.
«О рабе Божьем Артуре, рабе Божьей Надежде, ныне обручающихся друг другу, и о спасении их Господу помолимся», — сочным басом провозгласил один из священников и хор на клиросе подхватил: «Господи помилуй, Господи помилуй…».
Западная зона локального пограничного конфликта. Взводный опорный пункт.
Во второй атаке с польской стороны участвовало уже две роты, и ещё две подтянулись во время штурма и общими усилиями они смогли прорвать первую линию нашей обороны и дружно посыпались в траншею опорника. Выкурили мы их оттуда быстро: Ходырев, предвидя, что удержаться не получится, заблаговременно дал команду отступить во вторую траншею, которая была ближе к гребню и, соответственно, выше. Конечно, было досадно: впервые поляки смогли забраться так высоко. Мы стали забрасывать свои бывшие окопы минами и гранатами, но «жолнежы» упорно цеплялись за нашу траншею — не на открытом месте, они, понятное дело, чувствовали себя уютнее. Сложилась патовая ситуация — ни они могли податься вперёд, ни мы их сбросить с первой линии. Годный вариант подсказал Лыжник. Собрав несколько матросов — водяных и воздушников, он им заявил: — Будете магией сбивать наши гранаты…
Матросы молчат и ошалело смотрят на сержанта. Он поясняет: — Их гранаты мы отбивать не успеваем, слишком близкое расстояние. Но договоритесь с нашими матросами, кто хорошо метает. Согласуйте действия, и когда они бросят, выставляйте щит над первой линией окопов так, чтобы осколки сыпались в траншею.
Уже через несколько минут, матросы успели сформировать ледяное зеркало, ударившись о которое, граната пролилась на поляков железным дождём. После нескольких таких забросов «невмерлики» отступили.
А вот у соседей дела обстояли хуже: примерно в то же время, что и у нас, поляки смогли захватить первую, а затем и вторую линию окопов наших соседей слева. Подтянув ещё две роты, они навалились и выдавили морпехов и с третьей, последней линии обороны. Мы видели, что наши контратакуют, но помочь им не могли — на нас атаки хоть и ослабли, но не прекратились. А незадолго до темноты пал и наш опорник справа: морпехи и там пытались сразу же контратаковать, но не смогли выбить поляков; те надёжно вцепились в высоты и без счёта подводили и бросали в контратаки резервы. Вечером по нам стали изредка постреливать с флангов. Расстояние большое, вражеский огонь ущерба не причинял, но понимание того, что наши фланги оказались оголёнными, делало обстановку на опорном пункте менее уютной.
Москва. Александровский сад.
— Готовность минута, — оттранслировал своим подчинённым только что полученную команду старший лейтенант полиции Павел Подчередниченко: на Московский университет МВД в день бракосочетания принцессы Надежды было возложено обеспечение правопорядка в Александровском саду; в каждое курсантское отделение временно назначили командиром офицера из слушателей и одним из таких временных командиров и стал Павел. Проходя за спиной строя, старший лейтенант Подчередниченко негромко повторял: — Строй держим! Гражданам не мешаем выражать верноподданнические чувства, наглых осаживаем.
Выйдя за строй, Павел повернулся лицом в сторону Кремля; вовремя: сквозь распахнутые ворота Кутафьей башни торопливым шагом прошло несколько офицеров охраны, и спустя с десяток секунда вышли, держась за руку, Надежда Романова и Артур Гефт.
— Точнее, она же, наверное, теперь не Романова, а Гефт, — неожиданная мысль шевельнулась в мозгу старшего лейтенанта полиции.
Сопровождающие офицеры почти бегом проследовали мимо Подчередниченко и в одном из них, майоре, он с удивлением узнал офицера из Следственного комитета, к которому его вызывали чуть больше года назад для прояснения каких-то деталей операции при его работе в охране монастыря.
Размышлять было некогда: молодожёны приближались, и по толпе людей, собравшейся в Александровском саду, катился вздох восхищения и аплодисменты; изредка раздавались крики с пожеланиями счастья и любви.
Когда Надежда и Артур оказались в десятке шагов от него, Павел Подчередниченко смог немного их рассмотреть. Точнее: узнать Артура Гефта, которого хорошо помнил по Владимиру. Правой рукой Гефт сжимал руку Надежды, а на его левой руке покоились два больших букета — бордовых гвоздик и белых тюльпанов. Гефт был в фуражке и шинели незнакомого рода войск; на принцессе красовалось длинное белое платье, шубка и шапка светло-кофейного цвета. Молодожёны приветливо улыбались и немного кивали головами толпе.
Как показалось Подчередниченко, проходя мимо него, Артур кинул короткий взгляд в толпу и на его лице появилось узнавание…
— Неужели он меня успел заметить? — подумал старший лейтенант.
Что происходило дальше, видно не было. Через две минуты аплодисменты и крики стихли, и понятно почему: молодожёны возложили цветы к вечному огню, почтив память всех солдат, погибших за Отечество и шум был бы неуместен.
Положив букет цветов к пламени, трепетавшем на лёгком ветру, Надежда погрустнела: — Я всё же жалею, что не нашла убедительных слов для Андрея. Он, конечно, поступил как настоящий мужчина. Но где он сейчас и что с ним? У него же второй выход в поле и меня терзают смутные сомнения…
Артура смутные сомнения не терзали, но говорить Надежде, что «полевой выход» у военных обычно обозначает командировку «за ленточку», он не стал. Вместо этого он ответил: — У нас в программе будет поездка в Храм Христа Спасителя, поставим там свечку за здравие воина Андрея и Божью помощь ему в трудах ратных.
— Возвращаются, готовность минута, — раздалось в наушниках у Подчередниченко.
«Взбодрив» подчинённых, он повернулся в сторону движения молодожёнов и смог рассмотреть принцессу: она шла по «внешней стороне»; и по тому, как она уверенно держалась, по волевому выражению лица и решительности в глазах, Павел подумал, что за «тыл» Артур Гефт может не беспокоиться, но и сам должен будет соответствовать высокой планке требований Надежды Романовой.
Через две минуты последовала команда снимать оцепление и курсанты, построившись повзводно, направились к автобусам. В университете их ожидал праздничный ужин.
Глава 18
Западная зона локального пограничного конфликта. Взводный опорный пункт.
Заполночь, восстановив траншеи и подготовив боезапас, лейтенант Ходырев отправил морпехов спать, а сержантов собрал на совещание.
— Мы в полуокружении. А завтра можем оказаться и в полном. Подвоза боеприпасов больше нет, хотя для нас это пока не критично — запасы большие. А вот по личному составу ситуация крайне сложная. Нам завтра с утра придётся ещё и на флангах матросов держать, чтобы не прощёлкать возможную атаку.
— Завтра накат будет серьёзный, — продолжил взводный, — пшеки начнут давить без перерыва, не считаясь с потерями. Наш опорник для них критически важен: мы им логистику не даём развивать — далеко справа от нас грохочет, значит наши дерутся, и полякам было бы удобно резервы туда подвозить мимо нас — но пока мы эту высоту занимаем, мы им всё сожжём, что в поле зрения попадётся.
— Поэтому с рассвета бьёмся весь день, но как только заканчиваются атаки, готовим эвакуацию раненых и уходим с опорного пункта, — сделал вывод Ходырев.