Чтение онлайн

— Сидеть! — резко скомандовал и махнул он нам рукой, видя, что сержанты собираются возмутиться. — Я знаю, что говорю. Вы все видели убитых поляков. Никаких там поляков и рядом не лежало, как и в прошлый раз, все — африканцы и арабы. А значит, их без счёта погонят на убой и захват нашего опорника. Пока мы были полноценным взводом, мы роту сдерживать могли.

— По состоянию на вечер во взводе больше половины раненых, — продолжил взводный, — есть средние и тяжелые. Шестеро морпехов убито. Завтра легкораненые в оборону встанут; но мы же потери будем нести и сколько к вечеру останется в боеготовом состоянии, неизвестно. А атаковать нас будут две или три роты, не только по фронту, но и с флангов. Сейчас поляки закрепляются справа и слева от нас. Если мы следующей ночью не выйдем, пшеки, оборудовав позиции на захваченных опорниках, выдвинут разведку и дозоры и взводу уйти незамеченным уже не получится. А у нас завтра к вечеру, дай Бог, чтобы десяток человек без ранений осталось: для круговой обороны этого недостаточно. Поэтому: если завтра до полуночи наши смогут на опорник ещё взвод завести, то продолжаем обороняться. Если нет — уходим. Самое главное — вывести раненых. Следующая ночь — последняя возможность проскользнуть без арьергардных боёв. А если такие бои начнутся, то раненых мы всех потеряем.

Ходырев встал: — Слушай боевой приказ: завтра сражаемся. Морпехи, надо выстоять. После восемнадцати часов вечера атаки прекратятся: в местности поляки плохо ориентируются, взаимодействие у них так себе; ночью не полезут. Заблаговременно начинаем готовить эвакуацию раненых. Медицинских тележек у нас всего три, остальные — грузовые «Депеши», их достаточно, на каждую из них можно будет по двое средних или лёгких грузить. Если тяжёлых — то на толстые матрасы.

Ходырев развернул карту и красным карандашом прочертил маршрут: — Асфальтовая дорога разбомблена, движение организуем вот по этой просёлочной, она не по низинам идёт, не увязнем. Плюс, вдоль неё растут кусты и деревья, не густые, но прикроют. А сейчас всем спать, кроме вахтенных.

Но сразу спать не получилось: нужно было подлечить раненых. Жаль, что дара было мало — несколько часов в ходе боя и в перерывах лечил получивших ранения морпехов, оставив дар на самом донышке. Приходилось экономить: не понятно, насколько он мне потребуется; тяжёлым раненым может потребоваться и завтра утром, и на них он уходит очень быстро.

А утром начался ад. Беспилотники кучковались вдалеке и потом волнами летели на наши позиции. Одновременно вёлся обстрел системами дистанционного разминирования с самолётов, точность была так себе, и несколько «Змей Горынычей» накрыли опорный пункт, взрываясь между линиями окопов. Не умолкала артиллерия.

Лейтенант Ходырев, ставя нам задачи на оборону, констатировал: — Солидно готовятся. Раз прямо с утра ведут разминирование, значит сейчас полезут.

Атака оказалась неожиданно массированной и сильной. На нас наступало не меньше двух рот солдат, и как только первая волна пошла в атаку, ещё с десяток бронетранспортёров выехало на поле и помчались в сторону наших позиций, поливая из пулемётов. Линию у них держать не получалось, но своим огнём они нам высунуться толком не давали. Два бронетранспортёра, объезжая воронки, неправильно сманеврировали и стукнулись друг о друга. Пока они разбирались, наши дроноводы успешно попали по обездвиженным машинам, и они запылали. Почти сразу удалось поджечь ещё один БТР. Из транспортёров выпрыгивали солдаты, став второй волной атаки. Несколько наших мин легло поблизости от десантирующихся поляков, хотя бы немного проредив их ряды.

Видя, как сотни три наступающих заполнили округу, Спартанец возмутился: — Ёшки-негритошки. Все здесь! А кто же в Африке остался?

Автоматы, щёлкавшие одиночными, застрекотали очередями, значит до наступающих осталось всего триста метров. Мой автомат рядом, но пока я продолжаю бить из винтовки — за эти два дня научился отличать командиров от простых штурмовиков: даже при одинаковой форме, динамика движений у офицеров и сержантов другая: целесообразная, выверенная, без суеты и дерганий. Плохо то, что часть наступавших осталась внизу, у подножия и начала окапываться, используя воронки от взрывов и сожжённую технику как объекты, за которые можно зацепиться.

Пару раз порадовало поддержкой наше командование: вначале несколько ФАБов прилетело по соседним опорникам, которые мы вчера потеряли. А потом по низине, в которой шло накопление сил у поляков, отработала реактивная артиллерия. И то хлеб — в ближайшее время пополнения у наступающих не будет. В первой атаке польские штурмовики смогли добраться до расстояния броска гранаты и начали нас закидывать. Точнее, попытались. Но неожиданно нам на руку сыграло большое число наших раненых: многие из них стрелять не могли, но для применения магической силы нужна только воля, а она у морпехов есть всегда, пока они живы. Юра Озал и Рази Назимов распределили раненых по группам и те коллективными усилиями выставляли воздушные и ледяные щиты. В результате атака захлебнулась, точнее провисла: у нас не хватало сил сбросить штурмовиков со склона, а они не моли продвинуться вперёд. Спусковым крючком для нашей победы в этой атаке стало решение взводного подорвать два фугаса: их у нас осталось немного и приходилось экономить. А перед этим я стянул снайперов на нужный участок, и мы основательно проредили руководство среди наступающих. Так что, когда раздалось два взрыва, один из которых был особенно эффектным: фугас, закопанный под гусеницами БТРа и присыпанный обрубками железа, не только взорвался, обдав всю округу железным дождём; взрывной волной БТР подкинуло в воздух, и он покатился по склону, два раза перевернувшись. Нападавшие стали стремительно отползать назад, а мы им помогали, «уговаривая» польских командиров не мешать выполнению этого грамотного тактического манёвра.

Хотя часть наступавших осталась в самом внизу, спрятавшись за технику и по щелям, мы получили передышку. У нас несколько убитых, много раненых. «Тяжёлых» лечу сразу, но очень экономно: только чтобы остались живы. Весь остальной дар — на восстановление тех, кто сегодня ещё сможет встать в строй. «Маскирую» воздействие пучками трав, которые использую вместе с наборами из спас-пакета. Наверняка, атака скоро будет, и мы пытаемся как можно быстрее восстановить колючую проволоку и «путанку», ремонтируем и дооборудуем позиции, устанавливаем новые мины буквально в паре десятков метров от первой линии наших траншей.

Москва. Центр.

После окончания приёма в Кремле иностранных дипломатов, машина с послом Великобритании в России и его приближёнными мчалась по улицам Москвы: королева ждала отчёта, а посол Джордж Бьюкенен знал, что одно из правил дворцового выживания заключается в том, что ни при каких условиях ожидание венценосной особы не должно затягиваться. Даже если королева Елизавета демонстрирует к тебе расположение, общаетесь вы по-дружески и имеете доступ в её личные апартаменты.

Прошедший императорский приём для иностранных представителей в связи со вступлением в брак принцессы Надежды оказался для английской стороны позитивным. По дороге Джордж Бьюкенен подводил итоги: — С императором разговаривали ни о чём, но довольно долго; и это хорошо. Я специально попросил нашего переводчика, чтобы он при переводе применял длинные фразы. За счёт этого мы выиграли полминуты времени императора.

— А когда император собрался закругляться, — рассмеялся Бьюкенен, — я, как настоящий фокусник, вытащил из кармана шкатулку с брошью и сказал, что королева Великобритании Елизавета, очень ценила и берегла её, так как эта брошь принадлежала Екатерине Великой, и Её величество передала её в подарок принцессе Надежде. Императору ничего не оставалось, как пригласить молодожёнов и пока они подошли, у нас было ещё три минуты на разговор. Ну и потом процесс дарения, благодарности и расшаркивания. Плюс приглашение от дома Виндзоров для Гефта и Романовой побывать в Англии.

— Они же не приедут, — констатировал один из советников.

— Нам и не нужно, чтобы они приезжали, — легко согласился посол. — Слишком много хлопот на людей, которые ничего не решают.

Улыбнувшись, он продолжил: — Но сегодня вся западная пресса зайдётся в восторге от щедрости королевы Елизаветы, подарившей брошь, которой когда-то владели три поколения русских императриц. Русская аристократия это увидит, и их дома приоткроют свои двери для нас пошире. Ну и в театре мы сможем свободнее общаться со знатью и наводить мосты с нужными нам людьми.

Западная зона локального пограничного конфликта. Взводный опорный пункт.

Обрабатывали наши позиции долго и громко, от души работали «невмерлики». Мы сидели в блиндаже, и я думал: когда мы выберемся наружу, там будет перепаханное поле. Оказалось, без разрушений не обошлось, но траншеи устояли. Артиллерийско-ракетный обстрел прекратился, и хотя мины ещё изредка падали, мы уже занимали боевые позиции — нужно было подготовить их для предстоящей стрельбы. И поправить, помахав лопатой, если требуется.