Теперь ты в армии
Шрифт:
Император остановился и взглянул на Иоганна.
Майор Блюм правильно понял эту паузу; он тут же вскочил: — Благодарю за оказанное доверие, Ваше императорское величество! Сделаю всё, что в моих силах, в интересах императора и германской нации!
Император согласно кивнул, Иоганн опустился на стул, и Альбрехт Габсбург продолжил: — Набирайте грамотных офицеров и солдат, обладающих приличной силой. Готовьте из них инструкторов. Собирайте информацию о магических приёмах и их оптимальном применении; этим должны заниматься теоретики, которых Вам тоже предстоит найти и собрать в центре. Воруйте или разрабатывайте современные методики, которые позволят нашим войскам быстро овладеть всем, что умеют русские п поляки. На это даю Вам полтора года. Одновременно будете вести подготовку к развертыванию необходимой базы, где будут сосредоточены научные кадры и курсы по магической подготовке. Официально Вы продолжите работать в составе Комитета по стратегическому планированию, что позволит Вам и вашим людям совершать поездки на восток и в Англию и вести там сбор информации. Но через полтора года наши первые курсанты должны приступить к занятиям. Задача сложная, но уверен, Вы справитесь. Раз в месяц будете прибывать ко мне на доклад.
Слегка побарабанив пальцами по столу, император Габсбург продолжил: — Немногим более полутора лет назад Вам присвоили звание майора. Маловато времени прошло, но я считаю, что в данном случае достаточно.
Альбрехт Габсбург заглянул в ящик стола, достал оттуда подполковничьи погоны и встал.
Не веря своим глазам, майор Блюм подскочил и отчётливым коротким щелчком каблуками продемонстрировал императору «прусскую выправку».
— Присваиваю Вам очередное воинское звание, — весомо проговорил Габсбург и пожав руку, передал погоны Иоганну.
— Служу императору и германской нации! — с волнением отрапортовал теперь уже подполковник Иоганн Блюм.
Западная зона локального пограничного конфликта. Взводный опорный пункт.
Ротацию мы провели быстро, так что под утро ещё и поспать по паре часов успели. Хотя, можно было и не спать — переезд из расположения полка и ожидание до «прыжка» на опорный пункт занимает целый день, и все мы за это время смогли покемарить по несколько часов.
Последний марш-бросок, и вот мы рядом с опорником; навстречу нам, почти бесшумно, с негромким радостным поскуливанием, выскакивает Боцман.
Утром опорник изучаем уже основательно — по сравнению с прошлым приездом он, хотя и не сильно, но изменился. Занимались им морпехи в минуты тишины, благо, серьёзных накатов за последнюю пару месяцев не было.
Впрочем, лейтенант Ходырев, сверкая новым звёздочками, нас сразу воодушевил: — Высока вероятность что в дни свадьбы принцессы Надежды Владимировны Романовой и графа Артура Гефта, «чёрные поляки» попробуют нас на зуб — шляхта уважать себя перестанет, если не постарается этот праздник испортить.
Глава 17
Западная зона локального пограничного конфликта. Взводный опорный пункт.
Предположение Ходырева о предстоящем нападении шляхты оказалось верным, только он ошибся на один день: видимо, для надёжности, чтобы информация о нападении дошла до Москвы и испортила там праздничную атмосферу, польские атаки начались не в первый день свадебных торжеств, а накануне. Погода наступающим благоприятствовала — дождь моросил, облачность была низкой, и поддержка авиации не ожидалась.
С раннего утра по всей линии наших опорных пунктов начался грохот — падали бомбы, мины, ракеты, а едва рассвело, почти не сосредоточившись, первые атакующие небольшими группами хлынули в сторону нашего холма. Их поддерживает немало дронов: видимо, запускают где-то поблизости. До наших позиций беспилотники практические не долетают, почти все сбиваются на подлёте, а остальные мы уничтожаем автоматным огнём, но в целом такая ситуация не радует — мы быстро расходуем ресурсы.
Слышим, как с нашей стороны просвистели ракеты залпового огня и загрохотали далеко впереди, видимо, за рекой, где польские «жолнежи» должны были навести понтонный мост и готовить войска для переправы.
В отличие от прошлого нашего пребывания на опорнике, было видно, что и соседям нашим достаётся не меньше, если не больше, чем нам. У них тоже всё грохотало и периодически ухали бомбы и ракеты.
Первая атака захлебнулась очень быстро — мы смогли прижать наступавших в земле, миномётчики очень точно положили несколько мин, благо, округа пристрелянная.
Позавтракали мы под польскую канонаду: противник готовился ко второму штурму.
В ожидании следующей атаки Ходырев собрал нас в своём блиндаже — точнее, в командирской каюте: — Разведку боем они провели, что-то из наших огневых позиций выявили. Думаю, сейчас наступление будет гораздо большими силами. У нас пока раненых нет, все на местах, магическую силу не применяли. Поэтому, как только польские солдаты дойдут до линии фугасов и бочек, я их подрываю. Лыжник, — обращается он к старшему среди «огневиков», Максиму Якубовскому, — организуешь коллективную работу по своему профилю: огонь должен бушевать, разгоняйте его до максимальных температур и закручивайте вниз.
— На тебе «воздушники», — лейтенант кивает Шкиперу Юре Озалу, — чем больше воздуха вы нагоните в огонь, тем мощнее он будет.
— Тебе, Поэт, — ставит Ходырев задачу Рази Назимову, — нужно организовать «водяных»: солярка вся, до последней капли, должна послушно лететь в огонь.
— Каждому разрешаю выбрать лучших из взвода, по пять-шесть матросов, — продолжает ротный. — Судья, — лейтенант поворачивает голову в мою сторону, — отвечаешь за всех незадействованных в магической атаке. Распредели их по позициям. Если какая-то из бочек не вспыхнет, подожжёте её зажигательными пулями. После того, как огненный вал покатится вниз, наступающие побегут, у человека это на уровне инстинкта прошито: бежать от огня. В панике нужно нанести максимальный урон командирам: стрелять в первую очередь по сержантам и офицерам.
Согласно киваю. Пока всё понятно.
В заключение Ходырев объясняет свои действия: — Я бы фугасы и бочки придержал для более ответственного момента, но на нас слишком плотно бомбы кладут, и могут бочки повредить; закапывали их не глубоко, чтобы взрывом фугасов можно было выбросить из грунта. Взорвём сегодня. Готовьтесь, инструктируйте матросов.
Расходимся по блиндажам.
Подготовка ко второму штурму у противника продолжалась необычно долго: как оказалось, поляки решили провести одновременное наступление на несколько опорников; во всяком случае, на исходные позиции для атаки на наших соседей и на нас, польские штурмовые группы начали выдвигаться в одно время.
Распределяю матросов-стрелков по секторам стрельбы, отдельно проговариваем с каждым снайпером взаимодействие при подрыве бочек. Морпехи занимают позиции на огневых точках и начинают постреливать.
Стоящий рядом с мной Спартанец вздыхает: — Вот же, ёшки-головёшки. И не сидится им в своей Африке… Хотя я знаю почему, — Лёна Курочкин делает загадочное лицо, а матросы, находящиеся поблизости, стихают, надеясь услышать «секрет» и поржать конечно: если Лёня открыл рот, то через минуту все вокруг будут смеяться. И Лёня не подводит: — Видел я на картинках и в кино, какие у них там девушки. Я бы от таких тоже убёг. Вот они и лезут, к нашим хотят.
— Не отдадим! — матросы со смехом выходят на позиции.
Прохожу по небольшой траншее, точнее, подземному ходу, выводящему под подбитый польский танк. Очень удачно он стоит на склоне: из-под его корпуса открывается хороший обзор, а с боков я прикрыт гусеницами, и меня заметить практически невозможно. Ложусь, готовлюсь к стрельбе.
У Ходырева хватило выдержки, и он часть атакующих пропустил выше линии, где были заложены фугасы, и когда они сдетонировали, а бочки взлетели на воздух и с грохотом стали выплёскивать горящее топливо, часть наступавших оказалась в огненной западне: вниз по склону им бежать было нельзя — там бушевало пламя, а выше были мы. Ну, не долго они метались…