Чтение онлайн

Клиент сотрудничает, чтобы выяснить, что полезно и (или) успокаивает, а что нет. Поскольку клиент понимает модель трех кругов, то, как и в йоге или физиотерапии, клиент и терапевт работают вместе, пробуя варианты, которые помогут задействовать систему успокоения. "Пробуждение" сострадания — вот явная цель терапии, и клиент это понимает, и, конечно же, не стоит идти дальше (и работать интенсивнее) той ситуации, где человек чувствует себя нормально.

Еще один ключевой элемент травмы и высокого уровня стресса — это то, что они могут активировать противоречащие друг другу виды защит. Например, в случае если человеку стыдно, он может испытывать гнев, желание убежать и грустить одновременно. Поскольку одно и то же событие может вызвать несколько эмоций и тенденций к защитным действиям, у некоторых клиентов система аффективной регуляции становится крайне дезорганизованной. Так, Сара испытывала сильный гнев к себе и причиняла себе вред, пытаясь таким образом управлять гневом. Она часто страдала от утраты стремления. Чувство самоуспокоения и связи с другими почти исчезали. Время от времени Сара впадала в состояние сильно подавленного гнева. Она сидела в кресле на сеансе терапии, едва могла говорить, но ощущалось, что в комнате тлел вулкан ее гнева. Сара впадала в руминации и избегание. "Почему бы мне не убить себя и не покончить с этим... что я здесь делаю?" В системе, которую я обрисовал, ее система угроз мгновенно переходила от сдерживаемого гнева к подавленному бегству [Gilbert, 2007a; Gilbert et al., 2004b]. Миндалевидное тело может генерировать ряд противоречивых реакций защит — приступы гнева, трусливое избегание, покорная отстраненность, слезливый поиск заботы окружающих. Чтобы выразить одно, другие подавляются (см. [Dixon, 1998], где дана модель конфликтующих между собой реакций защиты у животных).

12

Отличие стыда, вины и унижения. Ответственность и самокритичные обвинения

Важно прояснить различия между разными типами эмоций неуверенности [Tracy et al., 2007]. Есть три основные формы, которые особенно важны. Это стыд, вина и унижение. Стыд и унижение во многом связаны с "я" и защитой "я" (см. рис. 5), тогда как вина связана с поведением человека, осознанием вреда, нанесенного другому и мотивированным желанием исправить этот ущерб [Gilbert, 2007c, 2009a, 2009b; Tangney & Dearing, 2002]. В качестве приблизительного ориентира имейте в виду, что стыд, унижение и чувство вины имеют разный фокус внимания, для них характерны разный образ мышления и разное поведение. В качестве приблизительного руководства пользуйтесь табл. 1.

Таблица 1. Простые правила различий между стыдом, унижением и виной

Полное отсутствие стыда нежелательно. Нам необходимо учиться противостоять ему и быть к нему толерантными, как и к другим эмоциям. Но данные свидетельствуют о том, что чувства стыда и унижения (связанные с ощущением нападения или какой-то уязвимости) часто бесполезны и могут привести к деструктивному, защитному поведению [Tangney & Dearing, 2002]. Напротив, вина — это эмоция поведенческой ответственности, включая обязанность исправить положение. Представьте двух мужчин, у которых были романы на стороне, а жены обнаружили их. Ответ, сфокусированный на стыде, будет означать, что у человека возникнут плохие мысли о себе, и о том, как другие будут против него, а ему нужно будет исправить ситуацию, чтобы вернуть расположение окружающих. Стыд — это (плохой) "я, я, я". Реакцией же унижения будет гнев и (например) обвинение в адрес жены, что она недостаточно привлекательна, раз мужу нужны интрижки; или гнев на человека, раскрывшего секрет. Другими ответами могут быть отрицание или минимизация и т.д. Однако ответом, продиктованным виной были бы признание предательства, причиненного вреда, искренняя озабоченность тем, что расстроил жену, искреннее желание помочь ей жене почувствовать себя лучше и исправить ущерб.

Иногда, если человек проявил по отношению к кому-то гнев или причинил вред другому, важно изменить переживания, основанные на стыде (плохое "я"), на переживания, основанные на чувстве вины (осознание вреда), то есть помочь перенести неприятные чувства, если человек совершил обидный поступок, не превращая их (только лишь) в самонападение. Иногда, чтобы иметь возможность проработать вред, причиненный другому, нужно сначала проработать вред, причиненный себе.

Есть расстройства, похожие на проблемы гиперответственности, как это происходит при обсессивно-компульсивном расстройстве (ОКР) или чрезмерной заботе [Wroe & Salkovskis, 2000]. Хотя и неясно, насколько люди с ОКР чувствуют, что плохи они сами и сосредоточены на плохом "я", а не на искренней заботе о другом, но похоже, что некоторые клиенты испытывают "приступы чувства вины", которые не так уж и отличаются от панических атак.

Итак, пользуясь этими простыми и надежными правилами различий, можно посмотреть и сравнить, как клиенты распределяют внимание, на чем сосредоточены их мысли, руминации и каковы их намерения. Следует иметь в виду, что приведенные различия не взаимоисключающи, и различные сочетания мыслей, руминации, намерений могут колебаться в терапии и в жизни.

Поэтому важно, чтобы клиент научился понимать вину, не превращая деструктивные действия в самосфокусированный стыд и не проявляя гнев, если кто-то стимулирует эти чувства в клиенте. Вина помогает строить отношения, а стыд — нет [Baumeister, Stillwell & Heatherton, 1994]. Вина — это что-то, о чем нам следует рассуждать и к чему следует научиться проявлять толерантность. Хотя о толерантности, тревоге и гневе ведется много дискуссий, очень мало исследований о том, как научиться толерантности к вине и правильном поведении, но это важно в CFT. Вина может быть нормальной и естественной, и ее следует ожидать, потому что нельзя прожить жизнь, не испытав ущерб, не причинив вред или просто зло.

13

Отличие сострадательной самокоррекции от самонападений, основанных на стыде

При работе со стыдом и самокритикой (и стыдом в сравнении с виной) полезно различать две разные эмоциональные системы, лежащие в основе самокоррекции. Так, если вы просите клиента полностью отказаться от самокритики, он(а) зачастую опасается, что станет высокомерным(ой), ленивым(ой) или утратит контроль. Это верно даже для терапевтов на воркшопах! Однако, как отмечалось выше, если я попрошу вас представить себе ту часть вас, которая критикует, и то, как этот внутренний критик смотрит на вас и какие эмоции на вас направляет, скорее всего, эти эмоции будут эмоциями фрустрации, гнева, презрения или разочарования. Все это — эмоции системы угроз. Поэтому самокритика такого типа стимулирует систему угроз. Она не приводит к благополучию.

Таким образом, чрезвычайно важно согласовываться с другой системой мотивации для ориентации на самокоррекцию. Это случается тогда, когда мы понимаем, что хотели бы выполнить хорошую работу, например, хорошо обращаться с клиентом и видеть улучшения. Другими словами, как только мы научились стимулировать эту систему мотивации, появляется позитивное намерение быть на высоте. Итак, CFT основывается на других принципах когнитивной и позитивной психологии, фокусируясь на наших сильных сторонах. Этот подход становится все важнее в когнитивно-поведенческой психотерапии [Synder & Ingram, 2006]. В этом духе мы фокусируемся на модели трех кругов, помогая клиентам противопоставить различие сострадательной самокоррекции и самокритики, основанной на стыде или страхе. Это показано в табл. 2.

Таблица 2. Различие сострадательной самокоррекции и основанных на стыде самокритики и самонападений

Опять же, это довольно упрощенное объяснение. Представьте себе трудного ребенка, у которого в школе два учителя. Первый очень точно подмечает ошибки, весьма критичен и, возможно, расстраивается из-за ошибок ученика. Учитель считает, что необходимо держать детей в напряжении, иначе они потеряют страх и станут лениться. Напротив, второй учитель заботится о благополучии ребенка и может побудить его сострадательно принять свои ошибки и учиться на них. Какого учителя вы бы предпочли для своего ребенка? Джон Холт (John Holt) в своей эмоциональной работе How Children Fail (1990) утверждал, что большая часть западного образования учит нас бояться своих ошибок. Таким образом, терапевты могут упорно работать против социальных ожиданий.

Еще один способ помочь клиенту осознать вред самокритики (напомним, что вы можете вызывать у него образы самокритики) — проанализировать ее первопричины. Обычно это голос родителя или учителя. Можно спросить клиента: "Эти люди критиковали вас, искренне заботясь о вашем благополучии? Ощущали ли вы, что о вас заботятся, когда вас критиковали (или, что вероятнее, — гнев)? Были ли для них ваши интересы превыше всего? Ваш внутренний критик преследует ваши интересы или просто злится и испытывает разочарование?" Вы можете задать и такой вопрос: "Если ваши интересы для вас на первом месте, как бы вы на самом деле хотели поговорить с самим собой? Как бы вы помогли кому-то, кто вам действительно небезразличен, разобраться в проблеме? Как бы вы помогли ребенку?" В этих примерах вы помогаете клиенту осознать, что он(а), вероятно, не станет резко критиковать других, что самокритика на самом деле не служит их интересам, а вот сострадательная самокоррекция — да. Конечно, время от времени клиент будет относиться к людям критически, но при этом осознавать, что не станут демонстрировать такое отношение, видя, что оно навредит, а не принесет пользу. То есть, ключ не в исправлении и осознании ошибок, а в эмоциях, которые мы включаем в процессе улучшений.

Работа с самокритикой

Поскольку самокритика — сложный процесс, часто связанный с самоидентификацией и безопасным поведением или стратегиями, мы не пытаемся сходу разрушить его. Мы, скорее всего, скажем клиенту: "Не стесняйтесь своей самокритики, если она вам помогает. Мы станем учиться по-новому относиться к себе с помощью сострадания и самокоррекции. Практикуя эти качества, вы можете сделать так, чтобы они служили вам лучше, чем самокритика". Попытки работать с самокритикой, просто взвешивая доказательства "за" и "против", редко срабатывают, если у клиента сильно развиты самокритика и стыд. Не чувствуя угрозы, которая подталкивает "меняться или избавляться от стратегий безопасности", клиент увереннее пробует разные стратегии, пока не выработаются новые.

14

Угроза и компенсация достижений

Стыд обычно приводит к стратегиям безопасности: самокритике, избеганию, отстраненности, затаиванию и различным бесполезным способам управления эмоциями. При этом стыд также может укрепить поведение, основанное на драйвах, что проявится в форме стремлений к достижениям, связанных с "должен" и "обязан" — как в рационально-эмоциональной поведенческой терапии (REBT; [Dryden, 2009]). Альфред Адлер (Alfred Adler, 1870-1937) утверждал, что люди, которые чувствуют себя неполноценными (имеют комплекс неполноценности), склонны стремиться компенсировать это и доказать другим, что чего-то стоят. Эту точку зрения сейчас приняли большинство психотерапевтов. Таким образом, CFT ссылается на исследования о вознаграждениях и достижениях. Теория мотивации Макклелланда, Аткинсона, Кларка и Лоуэлла [McClelland, Atkinson, Clark & Lowell, 1953] проводит различие между теми, кто добивается воплощения ценностей, и теми, кто удовлетворяет потребности. Те, кто добивается воплощения ценностей, организуют свои достижения так, чтобы получать удовольствие и расширять возможности. А вот те, кто добивается удовлетворения потребностей, организуют свои стандарты таким образом, чтобы произвести впечатление на других. Эти темы заинтересовали и других исследователей. Например, Дайкман [Dykman, 1998] предположил, что за достижениями стоят две основные мотивации, которые он назвал стремлением к росту и поиском валидации. Тем, кто стремится к росту, по душе вызовы и возможность учиться и обретать зрелость, идя путем трудностей и ошибок. Те, кто ищут валидации, прикладывают усилия, чтобы доказать, что они достойны любви и одобрения других. Дайкман также предположил, что поиск валидации — это защитная стратегия преодоления трудностей, которая развивается тогда, когда родители воспитывали ребенка в атмосфере критики и стремления к перфекционизму. В серии исследований Данкли и его коллеги [Dunkley, Zuroff & Blankstein, 2006] исследовали различные степени перфекционизма и выявили два основных фактора, которые лежат в его основе. Первый: это установление личных стандартов и стремление к ним; второй — стремление избежать критики и отвержения со стороны других, называемый "проблемой оценки". Данкли и соавторы [Dunkley et al., 2006] обнаружили, что именно оценочное измерение связано с различными психопатологическими индикаторами. Наше исследование также показало, что неуверенное стремление избежать неполноценности (которое отличается от стремления к превосходству) отличается от уверенного отсутствия стремления. Неуверенное стремление заключается в том, чтобы избежать социальных последствий отвержения, исключения и стыда [Gilbert et al., 2007]. Те, кто уверены и не стремятся, считают, что их принимают, независимо от того, успешны они или неудачливы.