Чтение онлайн

– - Отдай гадюку мне.

– - Во даёт, -- опешил рыжий и замотал головой:

– - Не-е, самим надо. Мы из ейной кожи ремушков наплетём...

– - Тогда продайте... за пять рублей.

Глаза мальчишек забегали.

– - Ладно, -- согласился рыжий.
– - Бери, не бойся. У неё зубы вырваны.

– - Я и не боюсь, -- сказала девочка, принимая гадюку и поглаживая её. А та, словно чувствуя ласку, прижалась к руке, тихо заскользила к плечу.

– - Ты самая добрая и умная. Я буду звать тебя Настей, -- счастливо улыбаясь, сказала девочка. И довольная, что неожиданно стала обладательницей такой замечательной гадюки, заспешила домой.

Что было дальше, вы знаете...

Там, где начинается подъём на Тигровый перевал, дорога, ведущая в уссурийские дебри Сихотэ-Алиня, пробежав по мосту через Листвянку, круто взбегает на сопку Жемчужную. Вдоль дороги приткнулся к тайге Партизан - поселок лесорубов и охотников, шишкарей, пчеловодов и корневщиков. В предрассветной дымке смутно угадывались заснеженные крыши бревенчатых домов. В этот ранний зимний час кто-то уже топил печь, и в чистом морозном воздухе пахло дымком. В тишине таёжного утра, ещё не тронутого розовыми красками зари, далеко были слышны гудения машин в гараже леспромхоза, скрип чьих-то торопливых шагов, звон пустого ведра у колодца.

Партизан просыпался...

У крайней избы остановился "Лэнд-Крузер". Почуяв чужого, в конуре завозился хозяйский пёс, лениво затявкал.

– - Шарик! Ты чего разгавкался, своих не признал?

Собака загремела цепью, выбираясь из будки, виновато завиляла хвостом. В окне вспыхнул свет, стукнула щеколда в сенях. За дверью потоптались на скрипучих половицах, и сонный голос спросил из темноты:

– - Никак ты, Сергей?

– - Открывай, Егорыч!

– - Один? Али ишо с кем?

– - Да спит в машине дружок. Укачался малость. Свой парень.

– - Ну и нехай спит. Меньше лишних глаз - оно по нонешним временам надёжнее. Проходи в хату. Сейчас я на стол соберу...

– - Зря беспокоишься, Егорыч. Ненадолго я, -- запротестовал гость, увидев, что старик-хозяин забренчал посудой.
– По пути на Тигровый завернул к тебе... Дай, думаю, погляжу, как живёшь-можешь...

– - Живу, слава Богу, себя не обижаю. В магазинах-то нонче вон как всё дорого стало. А мне хошь бы што. И масло, и сахар, и колбасу, фрукты всякие беру, сколь душа пожелает. И сникерсы там разные, и щиколады загранишные. За деньги-то сейчас, сам знаешь, и живой воды купить можно. "Джип" хочу взять, да соседи больно косо глядят на мой достаток. Намекают, дескать, спекуляцией занимаюсь, не трудовые доходы получаю.

– - Отстал ты от жизни, Егорыч. Кого бояться? Теперь нет спекуляции, а есть коммерция. И всякое дело называется бизнес. Да и менты сюда носа не кажут. Так что наплюй на соседей и разотри. Что раньше было нельзя - теперь можно. Бизнес у тебя, понял?!

Егорыч повеселел, выложил на стол копчёное сало, наполнил кружки медовухой и, как бы невзначай, спросил:

– - Привёз чего?

– - Я старых друзей помню...

Сергей расстегнул карман меховой куртки, вынул пачку хрустящих купюр, небрежно бросил на стол.

– - Твои премиальные за проданные шапки!

Егорыч неторопливо пересчитал деньги, довольно хмыкнул и положил за дверцу буфета. Придвинул кружку с медовухой гостю.

– - Душистая, с пенкой, попробуй... Из тех колонковых шкурок, что давеча ты привозил, четыре шапки сшил. Медвежью шкуру тоже выделал. Можешь забрать.

– - А тигровую?

– - Мездры на ей много. Скоро не управлюсь.

– - Поторопись. Покупатели есть. Хорошие бабки дают. Баксами заплатят...

– - Чаво? Чем заплатят?

– - Долларами, говорю, обещают рассчитаться за киску.

– - Ладно, к тоей среде готова будет. А с пушниной плоховато дело. Выдру раскроил, сегодня шить зачну. Ишо барсучья шкурка лежит. Сошью - и всё, больше нетути, -- развёл руками Егорыч.
– - Рази што кроличи начать шить пока?

– - Колонковые принеси, работу оценю.

Егорыч проворно сбегал в чулан, вернулся с рыжими женскими шапками. Умело взбил их, покрутил на растопыренных пальцах.

– - Хороши, а?

– - Мастер! И фасон модный! Тебе не пчеловодом в тайге, а портным быть в ателье мод!

– - За голый оклад?
– - рассмеялся Егорыч, показывая не знавшие зубной щётки зубы.
– - Без твоих премиальных? Нашёл дурака!

– - Не переживай, безработным не останешься. Такой товар сгодится?

Сергей распахнул куртку, достал из-под неё связку соболиных шкурок. Егорыч жадно схватил, встряхнул, и серебристая волна пробежала по мехам, нежно переливаясь из дымчато-голубого в золотисто-чёрный.

– - Ох ты-ы!

– - С выдрой повремени... Соболями займись. К воскресной барахолке постарайся сделать. В посёлке спокойно? Насчет моей охоты в здешних местах никто не возникает?

– - Три дня назад охотовед Павловский прикатывал. И участковый с им... Энтот... Мордвинов. Выпивали у меня...

– - О чём говорили?
– - насторожился Сергей.

– - Павловский грозился рейд провести. Дескать, всё одно заловлю того, кто браконьерит на Тигровом...

– - Понятно, Егорыч. Учтём. Есть у меня крутые парни. Обломают охотоведа. Ты-то как? Шастаешь с капканчиками по тайге?

– - Да куды мне?
– - усмехнулся пчеловод.
– - Ноги болят. Обувки путёвой охотницкой нет. А в катанках далеко ли пойдёшь? Так, кады и схожу побелковать...

Хозяин услужливо придвинул Сергею бутыль с медовухой.

– - Ишо по кружечке?

– - Нет, лишок будет, -- отодвинул кружку ночной гость.
– К восходу солнца на Тигровом быть надо...

Егорыч затворил за гостем дверь, вытащил из шкафа привезённые Сергеем деньги, с удовольствием переложил в тайник.

...Нарушив царственный покой тайги, рявкнула автомобильная сирена.

– - Просыпайся, приехали!
– - крикнул товарищу Сергей.
– Кое-как забрался на перевал. Чёртовым его лучше назвать, а не Тигровым. Дальше дороги нет, придётся пёхом добираться. Ну, да ничего, старик! Воздухом подышишь. Свежак здесь! Не то, что в вашем закопчённом Новосибирске! Вперёд, старик! За мягким золотом! Клондайк перед нами!

Сидящий справа человек выкарабкался из машины. Зябко поёживаясь, огляделся. С высоты Тигрового перевала открывалась изумительная картина окутанной голубой дымкой тайги. Полной скрытой силы, вечного покоя и величия. Над вершинами деревьев, покрытых искрящимся снегом, вставало оранжево-красное солнце.