Чтение онлайн

Хорошо, Училка, напишу про них. Вчера вот забегала Жанна. Сидели, пили чай, она вспоминала семейную жизнь (Жанна разведена). Жаловалась на свекровь: «Представляешь, эта ведьма при муже говорит – какие у тебя сисечки маленькие! Какой номер – нулевой? Вот ведь дрянь. Муж и так мой размер знал, к чему лишний раз напоминать?» =)

Ацкий кактус

гыгыг! жжот корга староя

Училка

Да уж, свекрови – это отдельная, знаете ли, песня. А детишек у нее нет, у Жанны? (Ничего, что я интересуюсь?).

Месье Буноff

Не скажу по поводу свекровей, но тещи… Своей мизантропией я обязан исключительно им.

Элис

У Жанны дочка Эвелина, ей десять лет. Живет в основном у бабушки. Жанне воспитанием заниматься некогда – все пытается вытянуть счастливый билет.

– Может, тебе уже остепениться, Жанна? – говорю я вчера осторожно.

– Ты что думаешь, дорогая, я от хорошей жизни по свиданкам ношусь? – отвечает она. – Думаешь, я развлекаюсь? Если хочешь знать – я работаю на будущее. Вот найду обеспеченного, солидного, спокойного папика, и стану жить нормальной семейной жизнью. Чтобы нам с Эвелинкой не думать о завтрашнем дне и не считать каждую копейку…

– Да ладно, Жанн, не прибедняйся, больно ты копейки считаешь. Дизайнерские платья, элитная косметика…

– Это рабочая форма, вроде спецодежды. Чтобы поймать золотую рыбку, нужно выглядеть на миллион долларов! На богатых мужиков охота день и ночь, во всех рыбных местах куча девок. И не грымзы беспонтовые, а девятнадцатилетние Барби – длинноногие, загорелые, подтянутые. Думаешь, легко мне в свои тридцать шесть с ними соперничать?.. – Она вздохнула. – Ой, ты что, тренажер купила?

(Тему переводит. Я Жанкины хитрости знаю наизусть =))

– Молодец, – говорит, – одобряю! Наконец-то за себя взялась…

Я не стала объяснять, что тренажер приобрела для Георгия – он в последнее время мало двигается, и стал расплываться. Пусть лучше занимается спортом, чем сидит перед телевизором или с друзьями в шашлычной.

Выхухоль

ты просто золотая жена ))) кто бы мне купил тренажер… А лучше тачку (мечтая)

Ацкий кактус

кормид поид тринажоры пакупаед. нахрен он тибе ваще

Элис

Не хочется совсем одной оставаться, Ацкий кактус. Вон Советники и те разбежались =)

Хотя знаете, мне сейчас одна мысль… Фиш спрашивал у нас с Виргусом адреса – чтобы убедиться в нашей реальности. И я назвала… не тот адрес. От фонаря сказала улицу, дом… Не знаю почему, не спрашивайте. Испугалась чего-то.

И сейчас думаю – скажи я правду, может, все обернулось бы иначе?

Выхухоль

круто. И чего мне раньше в голову не пришло – взять и пробить по прописке! сама не пробовала?

Элис

Да, узнавала. Но где гарантия, что они сказали…

Еще раньше мы пытались встретиться в реале. Даже дважды. Но в первый раз у меня на работе случилось ЧП, а Виргус проспал. В следующий раз Фиш застрял в пробке, а Виргус… Виргус опять проспал =)

Ацкий кактус

болбесы вы а тилифон на што?!

Элис

Ты не поверишь, Ацкий кактус, но при возвращении в реал номера телефонов стираются из памяти начисто. Там вообще все не просто…

Хотя сейчас уже не имеет значения.

Майский вечер. Темнеет, зажигаются фонари и окна домов. Я выезжаю из ворот, качу по асфальтовой дорожке, сворачиваю на улочку, опять поворот – и вливаюсь в поток машин.

Мягко урчит двигатель, приборы на щитке подсвечены синим. Вставляю в музыкальный центр сольный диск Андрея Макаревича «И т.д.». Включаю функцию «в случайном порядке».

Плеск волн, далекий пароходный гудок и голос под гитарный перебор:

«Нашим лодкам не встретиться, видно, никак. Унесло за большие дела, за беду. Я с почтовыми рыбами шлю тебе знак, Что по-прежнему жив и пока еще жду».

Я плыву по течению автомобильной реки. Мир разграничился тонированными окнами на «здесь» и «там», и по эту сторону я как в большом аквариуме из голубоватого стекла. Хотя, возможно, гигантский океанариум с домами, машинами и пешеходами-сомнамбулами – снаружи?

«Я, как прежде, в пути между «здесь» и «нигде», Я срываю цветы среди россыпи льда, Я рисую гусиным пером по воде, И движенья пера долго помнит вода».

Музыка затягивает. Мысли и чувства живут автономно, а тело без спешки выполняет привычные действия. Включаю левый поворотник, плавная дуга, притормаживаю перед светофором, жду, отпускаю тормоз… опять в потоке.

Время в салоне вязкое, густое, течет словно в другом измерении.

Оглядываюсь по сторонам.

Сибирский тракт. С этой улицы начинался путь, по которому когда-то брели в ссылку каторжники. Я поеду в обратном направлении.

«Я уже не прошусь ни к кому на постой, Я смотрю на закат и плыву на Восток. И порой старый Эльм, полоумный святой, Зажигает на мачте моей огонек».

Улица Пионерская. Дом номер шесть слева – общежитие консерватории.

Длинный кирпичный забор артиллерийского училища. Перед центральными воротами две пушки времен второй мировой…

В начале восьмидесятых произошел случай: выпускники артучилища, получив новенькие лейтенантские погоны, разгулялись и ночью сняли пушку с постамента. И выкатили на трамвайные пути, что проходят недалеко от КПП. В пять утра вагоновожатая первого трамвая в ужасе протирала глаза – грозное длинноствольное орудие прямой наводкой целилось в лобовое стекло…

Советская площадь. Машин становится больше.

За улицей Искры, как всегда, пробка.

Парень с девушкой идут вдоль автомобилей с плакатом: «Вы можете оказать помощь инвалидам по слуху, купив…» Опускаю стекло, протягиваю полтинник. Получаю шариковую ручку и благодарный кивок.

Улица Абжалилова. Желто-белое здание – пятая общага КАИ. Когда-то здесь проходили забойные студенческие дискотеки. Местные вахтеры славились невероятной суровостью, и несколько раз, помню, приходилось лезть наверх по связанным простыням…