Тигры и земляника
Шрифт:
– Я надеюсь, – улыбнулась она. – Потому что в этом есть несправедливость. Ведь стройным живется легче. Привлекательным живется лучше…
– Нет, – сказала я.
– Да, Элис. – Ее голос был мягким, но уверенным. – Вы просто не задумывались. Красивым людям приписывают лучшие качества, их принимают благожелательнее и многое прощают. Что поделаешь – такова человеческая природа…
Виола была очень полной и очень умной. Мне стало грустно.
– Красота для людей – синоним правды, – продолжила она. – Возьмите любое ток-шоу – побеждает тот, кто красиво выглядит и красиво говорит …
– У вас бывают ток-шоу?
– Конечно. Как соберутся дамы поговорить о мужчинах – вот вам и «ток». А уж «шоу» какое!..
Подошла официантка (лямки ее фартука скрывались в складках обильной плоти). Она поставила передо мной гигантский бокал лимонада со льдом, перед Виолой – бисквитный торт с шоколадным кремом на огромной тарелке.
Я заметила, что посуда и мебель в ресторане крупнее обычных. В моем кресле поместились бы еще две меня или одна Луиза =) (хотя я определенно не тощая).
Виола взяла серебряную ложечку, вздохнула и положила в рот маленький кусочек торта. Я обратила внимание на ее руки – красивые, пухлые, с миндалевидной формы ногтями.
– Чем вы занимаетесь, Виола? – спросила я, отпив лимонада.
– Я наставница в местной гимназии. Учу маленьких девочек важным вещам…
– Каким, если не секрет?
Она улыбнулась, показав уютные ямочки на щеках.
– Никогда не складывать лапки. Любить и уважать себя. Не верить красивым обещаньям и пустопорожней трескотне.
– Пустопорожней?..
– Она повсюду: пафосные слова, пламенные речи, возвышенные призывы. Я учу детей всегда помнить о главном вопросе: «Чего от меня хотят?»
– Вы считаете, что красивые слова – всегда ложь? А как же стихи – они прекрасны…
– Искусство опасно, Элис, именно потому что красиво. Знаете, полезно время от времени задавать себе вопрос: «К чему меня побуждают?» И следующий: «Хочу ли я этого?» Если душа откликается, все в порядке. Если нет – бежать, бежать прочь!
– К чему побуждают… Хочу ли я этого… – повторила я. (Я почувствовала себя гимназисткой из класса Виолы).
– Вспомните, – продолжила Виола, аккуратно промокнув губы салфеткой, – как часто вы слышите: «каждая порядочная женщина обязана…». Или «долг честного гражданина в том…». Или «нужно достойно нести свой крест…»
– А… разве не нужно?
– Вы не обязаны, – твердо ответила собеседница. – Вы никому ничего не должны. Можете нести, можете не нести – это ваше право, ваш выбор, ваша жизнь.
– А как же, например… «Ты навсегда в ответе за всех, кого приручил»?
Виола внимательно посмотрела на меня.
– Это один из самых вредных мифов в истории цивилизации, – сказала она. – Ты либо берешь на себя ответственность – потому что хочешь этого, либо не берешь.
Пузатые золотые рыбки таращили глаза из бассейна. Журчала вода. На улице было жарко, но здесь, в тени раскидистых платанов, прохладно и приятно.
– Материнский долг. Дочерние обязательства. Супружеские договоренности… – перечислила я, но Виола с улыбкой перебила меня.
– Договоренности – да, Элис. Если договорились, условия лучше выполнять. Но только если вас все устраивает. А что касается долга материнского, дочернего, или, куда нас любят тыкать носом, – долга перед обществом… Вранье. Нет никакого долга. Вы можете что-то делать для людей, но потому, что вы их любите и хотите им добра. Если позволите дать совет… Живите с любовью, Элис, а не с чувством долга.
– Я всю жизнь прожила с этим чувством, – тихо сказала я. – И всегда верила красивым словам…
Виола раскрыла шелковый бело-голубой веер и принялась обмахиваться.
– Значит, вы всю жизнь предавали себя. Вы боялись сказать прямо… – Она спохватилась: – Но ведь еще не поздно! Вы молоды, и жизнь только начинается…
Я рассмеялась – молодая! А впрочем… Да, молодая! И попробуйте убедить меня в обратном =)
На душе вдруг стало легко.
Мы еще немного поболтали, и Виола засобиралась на урок. Не хотелось расставаться с этой милой и мудрой женщиной, я словно предчувствовала, что в следующем месте меня ждет…
Сперва я не поняла куда попала. Смешанный запах пота и резины… Я машинально нащупала на стене выключатель, и когда в глаза ударил электрический свет, мгновенно узнала. Раздевалка при школьном спортзале! Да, все верно – ряды металлических крючков, деревянные скамейки, на полу лужи растаявшего снега…
Пока я осматривалась, дверь распахнулась, и помещение заполнилось девочками-подростками. Они шумно переодевались, не обращая на меня внимания… в воздухе мелькали колготки, свитерки, ботинки… Ученицы разбирали из деревянного ящика белые «снегурки», торопливо мерили, менялись, если размер не подходил. Кажется, я начала догадываться…
– Быстрее, девочки, быстрее! – в дверном проеме показался учитель физкультуры Модест Григорьевич. Кто-то пискнул: «Мы переодеваемся!..», но физрук не обратил внимания. – Хватит копошиться, Егорова! Время, время! Надеваем коньки и – марш на улицу!
Девчонки выскакивали из раздевалки одна за другой.
– А ты чего копаешься? – обратился учитель ко мне. – Ждешь специального приглашения?
– А я… Мне… – Честно говоря, я слегка растерялась.
– Размер не подберешь? Сейчас найдем, погоди… – Модест Григорьевич покопался в ящике. – Вот, как раз твой. Надевай живее, не задерживай класс.
Происходящее казалась настолько абсурдным, что и сказать было нечего. Я машинально взяла коньки…
– Ботинки сырые, – сказала я.
– Что?! – Он подошел вплотную. – Все на коньках, значит, а ты отказываешься? Ты, стало быть, особенная? К директору захотела?
Физрук придвигался ближе и ближе, я отступала, пока спиной не уперлась в стену. А когда заглянула в его глаза… с ужасом поняла, что передо мной Демиург.
Не знаю, что случилось (может, он гипнотизировал меня взглядом?), но я как зомби надела ботинки, кое-как зашнуровала мокрые тесемки и поковыляла к выходу. Мысли хаотично метались, я не могла собраться, сконцентрироваться… но худшее было впереди.