Чтение онлайн

— За Румпеля, — тихо сказал он.

Сани гномов скатились с холма, раскачиваясь и перепрыгивая через неровности в похожей на стекло скале. Манёвр, лежа ничком на своем скакуне, умело обходил самые серьезные препятствия. Он соорудил переднее коромысло на своих санях и проложил извилистый путь вниз по склону. Лесоруб, стоявший на пятках, с воем опустился, прижав колени к подбородку, его шелковистая борода оказалась крепко зажата между ними. Стурм и Китиара слышали его пронзительное «У-ха!», когда он ударялся о кочки.

У Погодника был тормоз на хвосте его саней, и он двигался с относительно небольшой скоростью. Канат, который спроектировал свои сани так, чтобы на них можно было ездить стоя посвистывал рядом с провидцем погоды, судорожно размахивая вытянутыми руками, пытаясь сохранить равновесие. У его ученика были всевозможные проблемы. Ширена крепления Слесаря была больше, чем в длина, и оно имело тенденцию вращаться, когда скользило. Это делало его продвижение несколько медленнее, чем у других, но вращение угрожало вывернуть ему желудок. Наводчик, хладнокровный и рациональный, действовал под совершенным контролем. Он касался пятками земли в определенных точках, чтобы скорректировать направление, по которому шел.

Все шло довольно хорошо, пока Манёвр не достиг подножия, в четырехстах футах от него. Там стеклянная поверхность утеса сменилась сухим красным гравием, и сани Манёвра замерли на своих полозьях. Его остановка была настолько внезапной, что гномы, следовавшие за ним, налетели прямо на него — Лесоруб и Канат сразу же, Слесарь и Погодник немного позже. Планки, инструменты и гномы взлетели в воздух после серии головокружительных столкновений. Стурм увидел, как Наводчик, не дрогнув, двинулся к куче, но отвел глаза и пропустил резкий поворот Наводчика, который отбросил его на два фута вправо от сгрудившейся группы.

Китиара расхохоталась.

— Метры склона, и все они должны остановиться на одном и том же месте!

Стурм нахмурился.

— Я надеюсь, что никто не пострадал.

Ступни, ноги и обломки превратились в шестерых пошатывающихся гномов. Наводчик помог им освободиться. Манёвр наконец помахал людям рукой.

— Это значит — вперед! — крикнула Китиара и оттолкнулась. Стурм был застигнут врасплох.

— Нечестно! — закричал он, уперся пятками и перевалился через край утеса по пятам.

Он тут же потерял управление. Сани резко накренились вправо, и Стурм съехал с поворота. Раздался тошнотворный треск, и его сиденье прогнулось под ним. Стурм уменьшил крен, и сани медленно выправились.

Китиара налетела на кочку и отскочила от сиденья на несколько дюймов. Вместо того чтобы напугать ее, эта кочка только усилила ее восторг. Приближалась целая серия кочек, а она нисколько не снижала скорость.

Только наехав на четвертую кочку, она поняла, что попала в беду. Эта кочка сильно ударила ее о хлипкие опоры сиденья. Левый полоз раскололся по всей длине. Гвозди в подошве ее ботинка зацепились, и ее левую ногу отдернуло назад. Помня о том, что Лесоруб сказал о сломанных пальцах на ногах, она не сопротивлялась тяге и была сброшена с саней. Она тяжело приземлилась на правое плечо и покатилась кувырком. Стурм не осмелился остановить свои сани и помчался к подножию. Как только его полозья уперлись в гравий, он поднялся на ноги. Китиара неподвижно лежала на животе.

Стурм подбежал к ней, за ним по пятам следовали гномы. Он опустился на одно колено и осторожно перевернул ее. Ее лицо исказилось, и она произнесла свирепое проклятие.

— Где у тебя болит? — он сказал.

— Мое плечо, — прошипела она сквозь стиснутые зубы.

— Наверное, сломана ключица, — сказал Погодник.

— Есть какой-нибудь способ сказать наверняка?

— Попросите ее коснуться левого плеча правой рукой, — предложил Канат. — Если она сможет, кость не должна быть сломана.

— Какое анатомическое невежество! — сказал Наводчик. — Нужно прощупать пальцами, чтобы найти концы отделенной кости...

— Не позволяй им прикасаться ко мне, — прошептала Китиара. — Если они не смогут доказать это другим способом, они могут решить вскрыть меня, чтобы исследовать мои кости. — Как раз в этот момент Стурм услышал, как Лесоруб сказал что-то о «исследовательской хирургии».

— Кости не сломаны, — сказал Манёвр, стоявший у ног Китиары.

— Откуда ты знаешь? — спросил Лесоруб.

— Я их вижу, — ответил он. — Кажется, там даже нет никаких трещин. Вероятно, это растяжение связок.

— Теперь ты можешь видеть сквозь плоть? — недоверчиво спросил Стурм. Выражаясь так прямо, Манёвр внезапно понял, что он делает.

— Клянусь Реорксом! — сказал он. — Это потрясающе! Интересно, что еще я могу видеть насквозь? — Гномы столпились вокруг него, забыв о Китиаре. Они по очереди заставляли Манёвра вглядываться в их тела и описывать то, что он видел. Крики «Гидродинамика!» наполнили воздух.

Китиара попыталась сесть, но от боли у нее перехватило дыхание.

— Не двигайся, — предупредил Стурм. — Мне нужно будет найти что-нибудь, чтобы перевязать твое плечо.

Он порылся в своих вещах и нашел свою единственную смену рубашки — белую льняную блузу, сшитую лучшим портным Утехи. С сожалением он разорвал ее на полоски шириной в дюйм и связал их концы в одну длинную повязку.

— Тебе придется вытащить руку из рукава, — сказал он.

— Разрежь швы, — сказала Китиара.

Стурм проверил.

— Швы внизу. Тебе все равно придется его снять.

— Хорошо. Помоги мне встать.

Так аккуратно, как только мог, Стурм помог Китиаре сесть. Ее лицо побледнело, и когда он попытался высвободить руку из ее правого рукава, слезы боли потекли по ее лицу.

— Знаешь, я никогда раньше не видел, чтобы ты плакала, — сказал он тихим голосом.

— Ах! Ах! В чем дело, разве ты не знал, что я могу?

Стурм промолчал и отвернул ее меховой плащ. Кожу он мог бы разрезать, но под ней все еще была ее кольчужная рубашка.

— Мне придется перевязать тебя через голову, — сказал он.

— Да, да, — сказала она. Боль сделала ее нетерпеливой.

Он сел лицом к ней и осторожно приподнимал ее правую руку, пока она не смогла положить ее ему на плечо. Стурм намотал льняную повязку на плечо Китиары и под мышку.

— Достаточно плотно?

— Да — ответила она дыша с трудом.

— Я оставлю достаточно ткани, чтобы сделать перевязь, — сказал он сочувственно.

«Я думал, она будет сильнее этого, — подумал Стурм, перевязывая, — наверняка она была ранена в бою и похуже этого!» Вслух он сказал: