Чтение онлайн

— Рапальдо! Рапальдо, я на твоем троне. Я плюю на него, Рапальдо! Ты мелкий, сумасшедший плотник, который воображает, что он король.

Звон цепи предупредил его — долю секунды спустя топор глубоко вонзился в спинку стула и застрял там, плотно зажатый крепким дубом Кринна. Рапальдо отчаянно пытался высвободить топор, но его тонкие руки и отсутствие опоры помешали ему.

— Сдавайся! — потребовал Стурм, приставляя острие кинжала к горлу Рапальдо.

— Та-ра-ра! — воскликнул король, закидывая ноги на спинку трона. Он опрокинул высокий стул назад, свалив себя, Стурма, обнаженный меч, топор и кинжал кучу. Раздался могучий грохот, крик и тишина.

— Стурм! — позвала Китиара.

Он отряхнулся от разбитого стула и встал. Рана на его щеке кровоточила, но в остальном Стурм был невредим. Рапальдо был прижат к полу, кинжал пронзил его сердце. Его ноги и руки бесцельно парили над головой. Капли крови потекли по рукояти кинжала и отделились, поднявшись в воздух.

Стурм нашел топор среди обломков. Невозмутимо игнорируя тот факт, что к утру деревья снова станут живыми существами, он освободил Китиару и Наводчика. Другие гномы спустились со стены и освободили Румпеля от деревянных пут. Они осторожно положили толстого гнома на пол и закрыли его лицо своими платками. Слесарь начал всхлипывать.

— Что нам делать? — со слезами на глазах спросил Манёвр.

Китиара сказала:

— Румпель отомщен. Что еще можно сделать?

— Разве мы не должны похоронить его? — тяжело сказал Канат.

— Да, конечно, — сказал Стурм. Он взял Румпеля на руки и вывел скорбящую группу наружу.

Гномы стояли вместе. Единственными звуками были сопение и шарканье маленьких туфель. Наводчик стряхнул щепки с одежды и зашагал прочь. Остальные последовали за ним. Он вышел на середину грибного сада и остановился. Указав на красный пух, он заявил, что это то самое место.

Гномы начали копать. Китиара предложила помочь, но Лесоруб вежливо отказался. Гномы встали на колени в круг и вырыли могилу руками. Когда они были удовлетворены, Стурм вступил и с большим чувством положил героического Румпеля на место его последнего упокоения.

Первым заговорил Наводчик.

— Румпель был прекрасным техником и хорошим химиком. Теперь он мертв. Мотор перестал работать, шестерни зацепились и остановились. — Наводчик бросил горсть бледно-малиновой земли на своего друга. — Прощай, прощай.

Манёвр сказал:

— Он был опытным металлургом, — и добавил еще одну пригоршню земли.

— Отличный спорщик, — заметил Лесоруб, сдерживая эмоции.

— Преданный экспериментатор, — сказал Погодник, высыпаю свою порцию.

— Лучший из создателей механизмов, — печально сказал Канат.

Когда подошла очередь Слесаря, он был слишком расстроен, чтобы придумать, что сказать.

— Он ... он был хорошим едоком, — пробормотал наконец самый маленький гном. Канат выдавил из себя ласковую улыбку и похлопал своего ученика по спине.

Они засыпали землей своего павшего товарища. Манёвр вернулся в крепость и принес кусок железа с разбитого корабля Рапальдо. Это была шестерня, часть якорного подъёмника «Тарволины». Гномы установили ее на могиле, как памятник своему коллеге.

Китиара повернулась спиной и направилась к замку. После минуты почтительного молчания Стурм поспешил за ней.

— Ты могла бы найти, что сказать гномам, — упрекнул он её.

— Нам многое нужно сделать до того, как снова взойдет солнце. Мы должны собрать наши вещи и убраться отсюда так далеко, как позволит нам ночь, — сказала она.

— К чему такая спешка? Рапальдо мертв.

Китиара обвела рукой вокруг.

— Его подданные очень живы! Как ты думаешь, что они почувствуют, когда проснутся и обнаружат, что их бог-король мертв?

Стурм на мгновение задумался, затем сказал:

— Мы можем спрятать тело.

— Не годится, — сказала она, пересекая внешнюю стену. — Люди-деревья будут предполагать худшее, если мы уйдем, а Рапальдо пропадет. — Китиара остановилась у двери в тронный зал. — Тем больше причин убраться отсюда и найти Повелителя Облаков.

Она была права. Стурм нашел свой помятый шлем и надел его. Китиара убрала меч и выдернула кинжал из груди мертвеца. Вид Рапальдо, подпрыгивающего, как пробка, навел ее на жуткую мысль. Она опустилась на одно колено и размотала оставшуюся цепочку с талии Рапальдо. Они могли бы использовать ее, когда найдут летающий корабль.

Китиара схватила Рапальдо за окровавленную рубашку и направила тело к Стурму.

— Вот моя идея быстрых и легких похорон, — сказала она, отпуская его. Безжизненное тело Рапальдо Первого медленно поднялось, слегка поворачиваясь на ходу. Через несколько минут он исчез из виду в фиолетовом своде неба. Стурм был ошеломлен.

— Знаешь, с таким же успехом он мог убить и меня, — решительно сказала она. — Я сожалею только о том, что ты добрался до него вместо меня

— Он был сумасшедшим негодяем. В убийстве такого человека не было никакой чести.

— Честь! Однажды ты столкнешься с врагом без твоего понятия о чести, и это будет концом Стурма Светлого Меча.

Они вернулись в грибной сад. Гномы ждали. Их высокие походные рюкзаки были еще больше утяжелены кусками металла, извлеченными из тайника Рапальдо. Китиара объявила о своем намерении следовать по тропинке, по которой шли Миконы до того, как их следы затерялись в скалах. Наводчик посмотрел на Стурма.

— Что вы скажете, мастер Светлый Меч?

— У меня нет лучшего плана, — просто ответил он. Холодок нарастал в его сердце. Женщина, которая так жестоко обошлась с мертвым врагом, все больше и больше казалась ему чужой.

Это был их самый темный час с тех пор, как они покинули Кринн. Один из них был мертв, похоронен в холодной лунной почве, а бедный, безумный король все время поднимался по спирали вверх, невесомый труп, которому негде было приземлиться. Это будет долгая, несчастливая ночь.

И все же, когда солнце в следующий раз осветило сад Рапальдо, на могиле Румпеля вырос гигантский гриб. В отличие от алых грибов вокруг него, этот был сияюще белым.

У Стурма было другое видение. Это пришло к нему, когда он шел, но его походка ни разу не дрогнула.

Заржала лошадь. Стурм увидел четырех костлявых зверей, привязанных к обугленному столбу. Был день, но на все вокруг легли тяжелые тени. Стурм поднял глаза и узнал разрушенные зубчатые стены замка своего отца. На другом конце двора он увидел сломанную повозку, лежащую без одного колеса. К оставшемуся колесу был привязан мужчина, его запястья были жестоко привязаны к ободу. Стурм приблизился к этой отчаянной фигуре. Он молился Паладайну, чтобы это был не его отец.