Чтение онлайн

Небо тоже казалось светлее, а в ушах стоял ровный гул. Лесоруб постоянно жаловался на громкое жужжание, несмотря на импровизированные наушники. Манёвр стал прикрывать глаза руками, чтобы уменьшить интенсивный ослепляющий свет, который он видел повсюду. Для других гномов их особые возможности становились все более обременительными. Канат не мог ни к чему прикоснуться без того, чтобы его руки не прилипли. Однажды он случайно поцарапал себе нос, и потребовался целый час, чтобы освободить пальцы. Слесарь суетился, как парящая колибри, двигаясь с такой скоростью, что казался не более чем размытым пятном. Он часто падал и постоянно натыкался на других участников группы. Погодник ходил в вечной дымке — настоящий туман, который прилипал к его голове и плечам — его собственное облако. Влага конденсировалась на его лице, а с ушей и бороды постоянно капало.

Из всех гномов только Наводчик не проявлял никаких явных болезненных эффектов. Но Стурм заметил едва уловимое изменение в выражении его лица: обычно проницательный взгляд Наводчика уступил место жесткой ухмылке, как будто он слушал какую-то нелепую историю, которую ему нашептывали на ухо. Стурм не был уверен, что мир готов к логическому гному.

Стурм также беспокоился о Китиаре. Она шла впереди всех, целеустремленно направляясь к обелиску. Ее правая рука по-прежнему была сложена на груди, но левая, крепко сжатая в кулак, поднималась и опускалась с каждым решительным шагом. Каждый удар ее каблуков оставлял в земле глубокую выемку. Стурм задумался, сколько энергии она может вместить.

На какое-то время он потерял Китиару из виду среди розовых копий и паучьих палочек.

— Эй? — позвал он. — Кит, подожди нас. — Ответа не последовало, только гул улья окружил их.

Стурм увидел Китиару, стоявшую под огромной поганкой. Розовые споры легким дождем сыпались на нее. Ее рука была прижата к горлу, и она что-то рассматривала.

— Кит? — позвал он, дотронувшись до ее плеча.

Она вздрогнула.

— Стурм! Я только что заметила это. — Это был драгоценный камень Тиролана, аметистовый наконечник стрелы, который стал прозрачным после того, как Кит с его помощью освободилась от чар гоблинов-разбойников. Она протянула кристалл Стурму. Он был кроваво-красным, как рубин, охваченный пламенем.

— Когда это случилось? — спросил он.

— Во дворце Рапальдо я увидела, что драгоценный камень стал бледно-розовым. После восхода солнца цвет стал еще насыщеннее.

— Избавься от него, Кит. Это вместилище магии. На него тоже может повлиять атмосфера Лунитари. Ничего хорошего из этого не выйдет.

— Нет! — сказала она, засовывая драгоценный камень обратно под свою полотняную рубашку. — Я намерена сохранить его. Неужели ты так быстро забыл, как Тиролан помог нам?

— Нет, я не забыл. Но теперь драгоценный камень может быть наполнен другой силой, о которой ты ничего не знаешь. Брось его на землю, Кит, пожалуйста! Если ты этого не сделаешь, последствия могут быть ужасными.

— Я не буду! — сказала она, ее темные глаза сверкнули. — Ты глупец, Стурм Светлый Меч — испуганный мальчишка. Я не боюсь могущества. Я приветствую его!

Стурм уже собирался возразить, но тут показалась колонна гномов. Он не хотел провоцировать конфронтацию на глазах у маленьких людей. В Китиаре была тонко завуалированная ярость, и давить на нее в такой момент было бы ни к чему.

— Манёвр говорит, что обелиск скоро должен быть у всех нас на виду, — сказал Канат. Его правая рука уперлась в спину Слесарю. Ученик бежал на месте, его короткие ноги были почти невидимы в движении. Канат увидел изумленное выражение лица Стурма и добавил — Слесарю трудно стоять на месте. Я единственный, кто может удержать его.

— Как остальные? — спросил Стурм. Лесоруб и Манёвр, в наушниках и с завязанными глазами соответственно, галантно помахали руками. Погодник выглядел понурым и унылым под своим облаком, но заявил, что чувствует себя хорошо.

Наводчик прочистил горло и выгнул бровь в безумно превосходной манере.

— Очевидно, что чем ближе мы подходим к обелиску, тем сильнее нас заражает нейтральная сила Лунитари, — сказал он.

— Давайте двигаться дальше, — сказал Стурм.

Они шли еще около часа, когда наткнулись на тропу, расчищенную от странных джунглей. А там, где расчищенный путь упирался в горизонт, возвышался высокий шпиль — таинственный обелиск Лунитари. До него оставалось еще около десяти миль, но земля плавно уходила вниз к обелиску. Не было никаких других достопримечательностей, которые могли бы его заслонить.

— Похоже, нас ждут, — сказал Стурм.

— Голос? — удивился Слесарь.

— А кто же еще? — ответил Наводчик. Он засунул большие пальцы под подтяжки. — Если я прав, то мы встретим очень замечательное существо. Того, кто заставит все остальные чудеса Лунитари показаться дешевыми карнавальными трюками.

Обелиск вырос из тонкой красной линии в мощную башню высотой в пятьсот футов. Он имел диковинный полосатый вид, обусловленный тонкими черными полосами, которые чередовались с красным камнем его стен. Чем ближе подходили исследователи, тем выше казалась величественная башня, устремленная в небо.

Лесоруб нарушил долгое молчание. Он сказал:

— Вы заметили, как растения склоняются к башне? — Это было правдой. Все они, даже колючие иглобрюхи, были наклонены так, что были обращены к большому обелиску.

— Как лилии, повернутые к солнцу, — предположила Китиара.

Они остановились в пятидесяти ярдах от основания обелиска. В отличие от грубой каменной кладки деревни древесных людей, грани из красного мрамора были красиво отделаны и имели квадратную форму. Черные полосы между мраморными плитами были чем-то вроде строительного раствора. На уровне земли, лицом к исследователям, находился открытый вход — выемка в гладком камне. Внутри была только темнота. Через равные промежутки в стенах обелиска были проделаны длинные узкие окна.

— Что нам теперь делать? — спросил Слесарь очень тонким голосом.

«Подойдите ближе!»

Стурм и Китиара отступили назад, потянувшись за своим оружием.

— Кто это сказал? — позвал Стурм.

«Я — Хранитель Новых Жизней» — произнес успокаивающий басовитый голос внутри их голов.

— Где ты? — спросила Китиара.

«В здании перед вами. Подойдите ближе».

— Мы останемся здесь, спасибо, — сказал Лесоруб.

«Ах, вы боитесь. Неужели смертная плоть так дорога вам, что вы пренебрегаете возможностью полюбоваться редким и прекрасным зрелищем, а именно мной? В том, что люди будут бояться, я не сомневался, но от вас, гномов, я ожидал большего».

— Не так давно мы видели смерть коллеги, так что вы извините нас, если мы будем немного осторожны, — сказал Манёвр.

«Вам нужны доказательства моей доброй воли? Вот».

В тусклом дверном проеме зашевелилась маленькая фигура. Она появилась на свет, остановилась и помахала рукой. Она была похожа на Заику.

— Шестеренки и зубчатые колеса! — крикнул Слесарь, бросаясь вперед. Конечно, он потащил за собой Каната. Лесоруб и Манёвр спотыкались за ними, Погодник блуждал в тумане, а Наводчик хихикал у него под боком.

— Подождите, — крикнул Стурм. — Это может быть иллюзия!

Но это была не иллюзия. Гномы обступили Стурма, вопя от безудержного восторга. В дверях появились Вабик и Всполох, и прыгнули на кучу счастливых гномов. Сердечно поздоровавшись, Заика освободился от толпы и направился к Стурму и Китиаре. Он крепко пожал руку Стурму и выразил беспокойство по поводу перевязанного плеча Китиары.