Чтение онлайн

— В помещении это не происходит естественным образом, — кисло сказал Стурм.

Он был мокрым до нитки, так как гномы присвоили его суконный плащ, чтобы сделать ведра для чистого песка.

Миконы были снабжены парами больших ведер, которые, как седельные сумки, были надеты на каждую сторону их шарообразных грудных клеток. Они спустились с грузом в пещеру, где Наводчик, Вабик и Всполох готовили чан, в котором будет плавиться песок. Он, как и форма для отливки линзы, был просто и грубо сделан из глины. Распавшийся растительный пух, покрывавший всю красную луну, смешавшись с сухой грязью, превратился в восхитительную глину. Гномы в пещере сколотили широкий чан из глины, укрепив его лишь несколькими рейками, «позаимствованными» у «Повелителя облаков» Примерно на рассвете чан был готов. Взяв в качестве тяглового зверя Микона, гномы перенесли чан на место над одним из вулканических жерл. Затем они уселись поудобнее и стали ждать, пока глина затвердеет.

Через одно из отверстий в полу высунулась голова Всполоха.

— Мы готовы к песку! — крикнул он.

Канат подошел ближе к отверстию и спросил:

— Что тебя держит?

— Ничего, — ответил перепачканный грязью гном. — Я сказал, что мы готовы к песку.

— Он имеет в виду, что удерживает тебя в этой дыре? — спросил Стурм.

— О! Я стою на Миконе.

Гигантский муравей цеплялся за отверстие вверх ногами, а Всполох стоял на его брюхе.

Вся команда, кроме Китиары и Погодника, спустилась в большую пещеру. Там вереница Миконов, навьюченных бункерами с песком, выстроилась в ряд, как кавалерийский отряд на параде. Каждый раз, когда Вабик высовывал голову через зубчатый проход в скале и свистел, муравей отделялся от вереницы и следовал к нему.

Еще дальше, за родовой камерой Миконов, гномы трудились над стеклянным чаном. Стурм наблюдал, как они выливают ведро за ведром в чашу с запеченной глиной, равномерно распределяя песок по дну и посыпая его различными безымянными порошками, которые они привезли с летающего корабля. Жара в камере стояла неимоверная. По приказу Купеликса Миконы открыли один из магматических каналов, чтобы из-под земли вышло больше породы. Гигантские существа, казалось, не страдали от жары. Чан стоял над бассейном с магмой на каменных опорах. Маленькие человечки беспечно ходили по краю огненной ямы, не замечая, что, если они поскользнутся, их может настигнуть мучительная смерть. Уже не в первый раз Стурм почувствовал восхищение гномами. Временами они были глупыми и неловкими, но в своей стихии они были неукротимы.

Песок стал горячим и от него поднимался пар. Слишком неожиданно и незаметно для глаз твердые песчинки превратились в гладкую массу, сначала ярко-оранжевую, а затем почти белую, когда жар достиг своего максимума. Гномам и Стурму стало не по себе, и они отступили в более прохладный конец камеры.

— Как вы доставите расплавленное стекло к форме для линзы? — спросил Стурм.

— Никак, — ответил Заика, вытирая свои розовые брови. — Мы будем отливать черновую линзу здесь, внизу.

Пока он это говорил, в камеру ворвались Миконы, груженные свежей грязью. Вабик, у которого, похоже, было особое взаимопонимание с муравьями, велел им свалить груз в естественное углубление в полу пещеры. Вабик и Наводчик взялись за совочки, сметая багровую грязь плавными вихрями, формируя круглую чашу.

Когда грязь стала твердой, хотя и не совсем сухой, Заика и Наводчик посовещались. Все ждали их решения — гномы, Стурм, Миконы, даже Китиара и Купеликс в обелиске наверху. Заика постукивал пальцами и говорил слишком быстро, чтобы Стурм мог за ним уследить. Наводчик кивнул.

Четверо Миконов заняли позиции вокруг чана со стеклом. Вабик сидел верхом на одном из муравьев, воя и размахивая руками, чтобы руководить действиями гигантов. Миконы ухватились клешнями за шпильки, которые гномы оставили в глиняных стенках, и легко подняли чан с магматической печи. Опираясь на двадцать четыре отдельные ножки, чан был перенесен по каменистому полу к форме.

— Вы готовы? — Заика обратился к Вабику. Свистящий гном подал знак, и Заика воскликнул — Можете лить!

Два муравья подняли чан. Белое расплавленное стекло перелилось через край чана и выплеснулось в форму. Потоки пара вырывались наружу, когда вода вытеснялась из еще влажной глины.

— Выше! — крикнул Заика. — Поднимите край выше!

Наружные части чана начали крошиться и отламываться. Расплавленная масса стекла билась о слабеющие стенки. На кромке образовались трещины.

— Держите их на месте! — приказал Заика Стурму.

Гномы, в своем безграничном стремлении все увидеть, столпились рядом с формой для линзы. Если бы чан прорвался, их всех захлестнуло бы расплавленное стекло. Заика отодвинул своих коллег на более безопасное расстояние.

Теперь чан стоял вертикально, и последние капли падали в форму. Расплавленного стекла было больше, чем могла вместить форма, поэтому оно переливалось через края. Когда Миконы опустили чан до горизонтального положения, треснувшие бока разлетелись на куски.

— Фух! — сказал Заика. Его лоб был мокрым от постоянного вытирания. — Это было не так уж и быстро!

Форма, прочно скрепленная камнем, держалась хорошо. Края линзы уже покраснели, остывая от накаленного белого цвета. В центре появились пузырьки, когда пар вырвался из глиняной оболочки. Наводчик нахмурился, глядя на это зрелище.

— Не ожидал этого, — сказал он. — Пузырьки деформируют стекло.

— Не обязательно, чтобы стекло было высшей пробы, — сказала Заика.

— Сколько времени потребуется на охлаждение? — спросил Стурм.

Мерцающий жар от налитого стекла завораживал.

— Полное охлаждение — двенадцать часов или больше, — ответил Наводчик. — Она станет твердой гораздо раньше, но мы не можем расколоть форму, пока не убедимся, что сердцевина остыла

— Может, попросим Погодника обрызгать ее водой, — предложил Лесоруб.

— Нет! Она разлетится на миллион кусочков!

Ничего не оставалось делать, как ждать, и Стурм со всеми гномами, кроме Наводчика, покинул пещеру. На поверхности еще оставалось немного дневного света, и гномы хотели вернуть «Повелителя облаков» в летное состояние.

Летающий корабль гордо возвышался на ровном дне долины, а после того как крылья были прикреплены к корпусу, он приобрел величественный вид. Длинная тень обелиска стремительно перемещалась вместе с быстро заходящим солнцем.

— Готовы к испытанию крыльев? — крикнул Манёвр в голосовую трубу. Из машинного отделения донеслось приглушенное «Да». — Включить двигатель!

Китиара почувствовала глубокую скрежещущую вибрацию под ногами. Кончики крыльев приподнялись, согнулись и снова начали опускаться, но застопорились. Мучительная дрожь пробежала по всему кораблю. Крылья повисли на месте и задрожали.

— Нет, нет! Выключить! — крикнул Манёвр. Дверь в столовую с грохотом распахнулась, и оттуда, кашляя, выскочил Всполох.

Манёвр высунул голову из окна рубки.

— Что случилось? — спросил он.

— Этот глупый Вабик установил переключатель якоря вверх ногами! Когда я подал молнию в двигатель, она проскочила обратно по кабелю и сожгла накопитель! У нас нет энергии! — воскликнул Всполох, едва не расплакавшись.

Китиара схватила гнома за плечо и развернула его к себе.

— Нет энергии? — спросила она. — Что это значит?