Тьма и Свет
Шрифт:
— Это значит, что мы не можем улететь домой!
Глава 27. ЗАХВАТЧИКИ
С наступлением ночи воцарился мрак. Вабика крепко отругали за небрежную работу, но как только упреки закончились, гномы вернулись к своему обычному добродушному товариществу. Китиара была в ярости, Стурм смирился. Дракон попытался разрядить обстановку.
— Будьте мужественны сердцем — напутствовал он. — Если случится худшее, я полечу на гору Небеспокойсь и сообщу властям гномов о вашем бедственном положении. Они, конечно же, организуют спасательную экспедицию. Если, конечно, мне удастся выбраться из этой башни.
— Да, конечно, — сказал Стурм. Он отошел, чтобы посоветоваться с гномами.
Китиара подошла к месту, где сидел Купеликс.
— Ты меня слышишь? — сказала она самым низким шепотом.
«Разумеется» — телепатический голос дракона ласкал ее разум.
— Когда мы тебя вытащим, я хочу, чтобы ты взял меня с собой, — пробормотала она.
«И оставишь своих друзей позади?»
— Ты сам сказал, что гномов на Санкристе можно известить. Это может занять несколько месяцев, но они постараются связаться со своими коллегами, оказавшимися на Лунитари.
С тех пор как был разрушен двигатель «Повелителя облаков», Китиара начала понимать, что чувствует дракон, оказавшийся в ловушке на этой луне. Кроме того, она боялась, что, освободившись, Купеликс не задержится на Лунитари, пока гномы будут пытаться починить летающий корабль. Ее мечтам о партнерстве пришел бы конец.
«А как же Стурм?»
— Кто-то должен присматривать за малышами, — сказала она. — Не считай меня безразличной, я просто хочу убраться отсюда.
«Удача, которую нужно найти, война, которую нужно выиграть».
— И не забыть показать тебе все вокруг.
«Да, конечно. И все же мне интересно, дорогая Кит. Если бы ты умела летать, а я нет, ты бы тоже оставила меня здесь?»
Она усмехнулась, глядя на огромное существо.
— Ты слишком большой, чтобы я могла тебя нести, — сказала она.
Ужин прошел в спокойной обстановке, и вскоре после еды все разошлись. Купеликс удалился на вершину своей башни, а люди и гномы спали, рассредоточившись по просторному полу обелиска.
Стурм не спал. Он лежал на спине, устремив взгляд в черные недра башни. Это вполне соответствовало его настроению. Неужели это его судьба — навсегда остаться на красной луне? Дракон что-то говорил о том, что здесь никогда не умирают. Неужели он так и будет жить, полный горечи и одиночества, навсегда лишенный своего рыцарского наследия?
Темное пространство над ним сомкнулось. Странное, вытесненное ощущение снова нахлынуло на него.
Он приподнялся и услышал, как в кустах стрекочут сверчки. Полог деревьев почти закрывал небо Кринна. Стурм разглядел вдалеке очертания высокой стены и понял, что это Замок Светлый Меч.
Он двинулся по ночной земле к главным воротам замка. К его удивлению, в боковых кронштейнах горели факелы, а вход украшали две внушительные фигуры в доспехах. Он подошел ближе.
— Что происходит? — спросил стражник справа от Стурма. Он направил свой топор прямо на Стурма.
«Он меня видит!» — Стурм поднял руку и сказал:
— Я Стурм Светлый Меч. Этот замок принадлежит моему отцу.
— Дурак, ничего не выйдет, — сказал другой стражник. — Убери топор.
— Так и есть.
Правый стражник выхватил факел из держателя и зашагал к Стурму... и сквозь него. В свете пылающего соснового сучка Стурм разглядел лицо стражника. Оно не было ни человеческим, ни дворфийским, ни эльфийским, ни кендерским, ни гномьим. Выступающая морда была зеленой и чешуйчатой, а из широкой пасти торчали клыки. Глаза были вертикальными прорезями, как у Купеликса.
Дракониды! Он был в ярости от того, что эти уродливые животные оказались в доме его предков. Стурм протиснулся через ворота во двор замка. Там стояли повозки и телеги, груженные мечами, копьями, боевыми топорами и связками стрел. Дракониды превращали замок Светлый Меч в арсенал, но для кого?
В большом зале он обнаружил потрескивающий костер. Перед очагом были расставлены походные табуреты, а стол на подставке был завален свитками. Стурм остановился у стола. В свитках были карты, в основном Соламнии и Абанасинии.
Сталь звякнула о камень, и Стурм вздрогнул, забыв о том, что его не видят. Из темного зала вышел высокий, мощный человек. Он был без шлема, его лицо было жестким и невыразительным. Длинные гладкие локоны белых волос рассыпались по плечам. Мужчина прошел между камином и столом и сел на один из табуретов. Шлем он положил рядом с собой. Стурм никогда раньше не видел такого шлема. Из-под забрала торчали клыки, а вся конструкция напоминала голову хищного насекомого.
— Проходи и садись, — сказал человек, которого Стурм принял за генерала.
В тени зашевелилась вторая фигура. Он (или оно) не вошел в круг света костра. Тонкая рука в темно-серых рукавах протянулась и потащила походный стул в более тусклый угол зала.
— Я забыл, что ты не любишь огонь, — сказал генерал. — Жаль. Огонь — такая полезная сила.
— Огонь и свет когда-нибудь станут моей погибелью, — прошелестела фигура в одеянии. — Я видел свою гибель в пламени. Я не хочу пока встречать свой конец.
— Не с таким количеством дел, — ответил генерал. Он посмотрел на карту Соламнии. — Когда ты услышишь от своей госпожи, что Красное Крыло будет здесь? В этом сыром старом замке ржавеет оружие.
— Терпение, Меринсаард. Темная королева хорошо изучила нравы страны, и она приведет армии в движение, когда для этого будут наиболее благоприятные условия.
Генерал фыркнул.
— Вы говорите о знамениях и предвестиях так, будто они определяют все. Судьбу битв и империй решает удар копья, удар кавалерии, Соротин.
Скрытый колдун захихикал — заплесневелый, истлевший звук, который заставил Стурма похолодеть.
— Людям действия всегда нравится думать, что их судьба находится в их руках. Это утешает их и заставляет чувствовать себя важными.
Меринсаард ничего не ответил. Наклонившись к очагу, он выхватил горящий хворост и направил его на своего скрытого тенью компаньона. Стурм мельком взглянул на лицо, которое его удивило. Оно могло бы быть красивым, если бы не смертельная бледность и зло, исходившее из горящих глаз. Маг Соротин застонал и отпрянул от пламени. Меринсаард швырнул за ним горящий хворост.