Чтение онлайн

С разговорами было покончено. Они продолжат эту беседу после того, как он заставит ее кричать от удовольствия.

Рагнар перевернул их так, что оказался сверху, оперся на предплечья и прижал ее своими бедрами.

— Хочешь, чтобы я поклонялся тебе прямо сейчас, жена?

— Если тебе это угодно.

Голодный рык вырвался из его груди.

— Это было бы мне весьма угодно.

Глава тридцать девятая

МАЙЯ

Казалось, четырёх дней было более чем достаточно, чтобы подготовиться. Майя думала, что будет легко придумать всё то, что она скажет бесчисленному количеству людей, которые придут послушать её на этом банкете. Четырёх дней с лихвой хватило бы, чтобы выбрать наряд и собрать всю свою храбрость в кулак, чтобы не казалось, будто её сердце сейчас остановится.

Она ошибалась.

Четыре дня пролетели быстрее, чем она успела об этом подумать. Каждое мгновение каждого дня, предшествовавшего отъезду, было заполнено троллями. Генералы читали ей лекции о безопасности. Инкери проследила за тем, чтобы она встретилась с другими тролльими жёнами, которые сшили ей платье невероятной красоты — полностью белое, как в тот день, когда её забрали. Они подстригли её, убедились, что под ногтями нет ни пылинки, и начистили кожу так, что она просто сияла.

Всё это жутко выматывало, и каждый день, опуская голову на подушку, она обещала себе, что подумает о своей речи, пока засыпает. Она так и делала, но на следующее утро, проснувшись, тут же всё забывала.

Затем, за день до отъезда, ей нужно было собраться. Все закружились вихрем, и все надежды троллей легли на её плечи, хотя Рагнар раз за разом повторял ей, что все понимают: шансы невелики. Никто из троллей никогда не видел, чтобы человек по доброй воле выбирал их.

Но она видела молодых мужчин, присоединившихся к их отряду, чтобы обеспечить всеобщую безопасность. Она видела, как они выбрили виски, как тщательно натёрли воском свои доспехи или надели совершенно новые. Майя знала: они пытались произвести впечатление на здешних женщин в надежде, что, может быть, хотя бы одна человеческая женщина посмотрит на них и решит, что они достаточно красивы, чтобы ради них покинуть свой дом.

Гуннар решил пойти с ними, вопреки воле всех лечивших его целителей. Он клялся, что в порядке, целители же считали, что ему стоит ещё немного отдохнуть. Но он был слишком похож на своего брата. По мнению Гуннара, ждать было нельзя. Он должен был участвовать в бою.

Теперь она стояла вместе с Рагнаром у подножия горы, задаваясь вопросом, куда делось всё это время. Она могла бы поклясться, что у неё было несколько минут, когда она должна была придумать, что сказать, и всё же… теперь всё это время вышло. Теперь они были здесь, готовые отправиться к замку, который уже маячил на горизонте.

Майя сама удивилась тому, как сильно боялась возвращаться домой. Часть её думала, что ей захочется вернуться в дом отца. Может, даже умолять о возвращении туда, где, как она была уверена, теперь жил кто-то другой. Подобные пустые здания недолго оставались пустыми. И всё же…

Она не хотела. Ей было всё равно, живет ли кто-то в этом доме и разрушен ли её сад. Потому что теперь у неё был другой дом — без призрака отца, нависающего над ней. У неё тоже был сад, хотя и приходилось делить его с ворчливым троллем, который не любил слушать ни её, ни растения. Но это не имело значения, потому что это был сад, полный дикорастущих растений, а не окультуренных цветов.

Рагнар взял её за руку и крепко сжал, прежде чем они тронулись в путь. Король троллей ясно дал понять, что Рагнар и Майя должны идти во главе отряда. Он хотел, чтобы вся их процессия прошла по улицам города, прежде чем они направятся к замку. Очевидно, устроить спектакль. Именно этого хотел от них король Эгиль. Каждый человек в её старом доме будет пялиться на них, и от одной этой мысли ей почему-то хотелось развернуться и уйти.

— Ты всё ещё в порядке? — спросил он, когда они подошли к городским воротам.

— Я просто не хочу, чтобы люди смотрели на меня.

— Ты троллья жена. Ты можешь этим гордиться.

— Я просто боюсь, что они… — Она запнулась и сердито посмотрела на него, когда он напрягся. — Я не стыжусь того, что иду в окружении троллей — можешь выкинуть это из головы.

— Ну, выглядит именно так.

— Мне просто не нравится, когда они на меня пялятся! Не нравилось, когда я здесь жила, и уж точно не нравится сейчас. Я знаю, какие подлые и агрессивные вещи они будут говорить не только о твоём народе, но и обо мне. — Майя потёрла руку свободной ладонью. — Тот солдат назвал меня тролльей подстилкой. Это совсем не то же самое, что жена.

Они вошли в город, где уже собралась толпа людей. Так много смутно знакомых лиц. Жена пекаря и сам пекарь. Художник, который когда-то написал портрет её отца, чтобы повесить его над камином. Добрая старушка, когда-то умолявшая отца Майи дать ей несколько цветов на могилу мужа. Бесчисленное множество людей, когда-то бывших частью её жизни, и все они стояли на обочине, с открытыми ртами глядя, как Рагнар остановил всю процессию троллей и повернулся к ней.

Он осторожно, нежно взял её лицо в ладони. А затем повернул так, чтобы она смотрела только на него.

Наклонившись ближе, как в день их свадьбы, он сделал вид, будто собирается её поцеловать, чтобы его слова слышала только Майя. И на мгновение ей показалось, что он снова скажет, что она никогда не станет его женой.

Пока он не пророкотал тихо, так, что его было почти невозможно услышать:

— Если здесь и есть троллья подстилка, так это я. Даже сейчас я хочу тебя, моя жена. Не искушай меня показать им, насколько сильно.

У неё чуть челюсть не отвисла, и в то же время всё тело обдало жаром. Он ведь не мог сказать это при всех, правда? Этот мужчина был коварным. Порочным. Невыносимым.

Но он заставил её забыть о толпе людей, пялившихся на них так, словно они делали что-то неправильное.

Схватив его за рубашку, она притянула его к себе для настоящего поцелуя. Словно в этом переполненном месте были только они двое, а все остальные не имели значения. Потому что в конечном итоге так оно и было.

Они были здесь. Они были живы. И она собиралась целовать своего мужа, когда он говорил нечто подобное.

Толпа ахнула, некоторые даже издали тихие вопли шока, когда она поцеловала тролля, подарившего ей весь мир. Майя не позволила этому поцелую быть коротким. Она удерживала его, сжимая в кулаке его рубашку, и убедилась, что вдоволь насладилась его вкусом, прежде чем отстраниться. А затем, с усмешкой на лице — она была уверена, что та ясно говорила о её самодовольстве, — зашагала вверх по холму к замку.

Пусть все смотрят. Пусть думают о ней всё, что хотят, потому что у неё был муж, который не стыдился целовать её на глазах у толпы и заявлять на неё свои права. Так, как и должно быть.

С высоко поднятой головой она шла с Рагнаром и остальными троллями к замку. В своём белом платье она, должно быть, представляла собой весьма впечатляющее зрелище. Забытая невеста, возвращающаяся на место преступления, где и она, и её муж оказались жертвами. А затем они вошли в тот самый тронный зал, где проходила их свадьба.