Чтение онлайн

— Как и умение подать пример вашей племяннице, что ей не надо выворачивать себя наизнанку, чтобы её любили. Что ей не нужно сжигать себя заживо, чтобы согреть кого-то другого. Требовать, чтобы с вашими нуждами считались — это не проблема; это геройство, и дети ведь наблюдают. Они всегда наблюдают. Если вы подадите ей пример, который покажет, что она заслуживает любви лишь в том случае, когда будет отдавать всё другим, то она сохранит этот посыл в себе.

Я со стоном уронила голову на стол.

— Заботиться о ком-то, потому что вы их любите, и заботиться о ком-то, потому что вы хотите, чтобы вас любили — это разные вещи, — продолжала она.

Тут действительно существовала большая разница. Одно было искренним альтруизмом, а второе — контролирующей манипуляцией.

— С вами всё будет хорошо, Наоми, — заверила меня Иоланда. — У вас большое сердце, и рано или поздно, когда вся эта драма завершится, кто-то взглянет на вас и увидит это. И этот кто-то ради разнообразия захочет заботиться о вас.

«Ага, конечно».

Я начинала понимать, что единственный, на кого можно положиться в этой жизни — это я сама. И Стеф, конечно же. Но его ориентация определенно заглушила все шансы на роман.

— Насчёт Нокса, — продолжила миссис Суарез.

Я подняла голову со стола. Просто его имя, произнесённое вслух, ощущалось как зазубренная заноза в сердце.

— Что насчёт него?

— Я не знаю ни единой женщины в городе, которая не влюбилась бы в Нокса Моргана, если бы он уделил ей столько времени и внимания, как вам. И ещё скажу вот что — я никогда не видела, чтобы он смотрел на кого-то так, как смотрит на вас. Если он симулировал эти чувства, то кто-нибудь должен вручить ему Оскар. Я знаю его очень долго. И он никогда не делает то, чего не хочет, особенно в отношении женщин. Если он добровольно согласился изображать отношения, он этого хотел.

— Это была его идея, — прошептала я. Во мне зажглась искра надежды. Которую я тут же загасила.

«Если мужчина не подписывается на серьёзные отношения с женщиной, это не просто так».

— Ему хреново пришлось из-за смерти мамы и всего, что последовало потом, — продолжала она. — У него не было перед глазами того примера «долго и счастливо», как у вас. Иногда, если ты не знаешь, что такое возможно, то сложно надеяться на такое для себя.

— Миссис Суарез.

— Думаю, мы можем перейти на ты. Зови меня Иоланда.

— Иоланда, мы практически одного возраста. Откуда у тебя столько мудрости?

— Я дважды побывала замужем, у меня четверо детей. Мои родители прожили в браке пятьдесят лет. Родители моего мужа разводились и снова женились столько раз, что мы все уже сбились с толку. Если я что-то и понимаю, так это любовь и то, какой чертовски запутанной она бывает.

***

— Привет, милая. Как обед? — моя мама была одета в запачканную грязью футболку и соломенную шляпу. В одной руке она держала стакан чая со льдом, а в другой — садовую перчатку.

— Привет, мам, — я старалась отводить глаза и направилась к крыльцу. Аманда Уитт прекрасно чувствовала, когда с кем-то что-то не так, и мне не хотелось вести этот разговор. — Где Уэй?

— Твой отец повёз её в торговый центр. Что не так? Что случилось? Кто-то подавился хлебной палочкой за ланчем?

Я покачала головой, не доверяя своему голосу.

— Что-то случилось с Ноксом? — спросила она уже тише.

Я попыталась проглотить ком в горле, но давилась непролитыми слезами.

— Ладно. Давай присядем, — она направила меня по коридору к спальне, которую она делила с моим отцом.

Это была светлая и симпатичная комната в кремовых и серых тонах. Тут имелась большая кровать и окна, выходившие на задний двор и ручей. Ваза со свежими цветами стояла на столике между двумя креслами, которые занимали пространство перед окнами.

— Я просто расстелю это, — сказала мама, накидывая на кресло ветхий папин халат. Она ненавидела этот халат и на протяжении многих лет всячески пыталась от него избавиться. Но папа всегда находил способ его воскресить.

Она плюхнулась на застеленное халатом кресло и похлопала по соседнему.

— Садись. Поговорим.

Я покачала головой, хотя села.

— Мам, я правда сейчас не в настроении говорить.

— Мне пофиг, милая.

— Мам!

Она пожала плечами.

— Я слишком долго спускала тебе с рук это поведение «я не буду обузой». Мне было легче полагаться на то, что ты ведёшь себя хорошо. Всегда будешь хорошей дочкой. И это несправедливо по отношению к тебе.

— Что ты пытаешься сказать?

— Я говорю вот что, моя дорогая, милая дочь с золотым сердцем: перестань пытаться быть такой чертовски идеальной.

Едва ли к этому разговору я готова больше, чем к разговору о Ноксе.

— Ты всю жизнь прожила, пытаясь компенсировать поведение сестры. Пытаясь никогда никого не обременять, не просить того, что тебе нужно, не разочаровывать.

— У меня такое чувство, что родитель не должен жаловаться на подобное, — оборонительно сказала я.

— Наоми, я никогда не хотела, чтобы ты была идеальной. Я просто хотела, чтобы ты была счастливой.

— Я... счастлива, — соврала я.

— Мы с твоим отцом сделали всё возможное, чтобы помочь Тине быть счастливой и здоровой. Но это не её путь. И нам потребовались годы, но мы наконец-то поняли, что это не наш путь — превращать её в кого-то, кем она не является. Мы сделали всё возможное в том, что касается твоей сестры. Но решения Тины — это не мера нашей ценности. Это непростой урок, но мы его выучили. Теперь твоя очередь. Ты не можешь всю жизнь пытаться исправить ошибки твоей сестры.

— Я бы не сказала, что я прожила так всю жизнь, — уклончиво ответила я.

Мама протянула руку и дотронулась до моей щеки. Я ощутила, как часть грязи осталась на моей коже.

— Упс! Прости, — она лизнула большой палец и потянулась, чтобы стереть пятнышко в типично материнской манере.

— Я слишком взрослая для такого, — пожаловалась я, отстраняясь.

— Послушай, милая. Тебе разрешено иметь свои потребности. Тебе разрешено допускать ошибки. Тебе разрешено принимать решения, с которыми я или твой отец можем не согласиться. Это твоя жизнь. Ты прекрасная, умная женщина с большим сердцем, и тебе надо начать решать, чего хочешь ты.