Точка бифуркации
Шрифт:
Я поужинал, достал кристаллофон и хотел было еще раз прослушать на сон грядущим первую беседу с Сомовым. Но тут опять забурчал видеофон. Видимо, он хотел взять меня измором.
Я включил изображение - ба, да это же Калуца собственной персоной! Пришлось сделать вывод о том, что моя популярность в окрестностях Сараево почти сравнялась с популярностью в районе Караганды.
– Добрый вечер, уважаемый Петр Янович, извините, что пришлось вас побеспокоить. Я просил Владимира Корнеевича пригласить вас.
– Он это уже сделал, - оказал я холодно, а сам, между тем, лихорадочно вспоминал, как имя-отчество мистера Калуцы.
– Тогда я не буду повторяться, но внесу уточнение: не около девяти, а ближе к десяти. Дело в том...
– Бога ради, - воскликнул я, - меня устроит любое время.
– А, ну и прелестно, - Калуца вежливо улыбнулся. Значит, до завтра.
– Спокойной ночи.
Когда Калуца исчез с экрана, я готов был голову дать на отсечение, что он вызывал меня только для того, чтобы просто взглянуть. И никаких особых причин дня того, чтобы перенести встречу у него на было.
Дабы пресечь дальнейшие попытки видеофона вывести меня из терпения, я его перевел в режим автоответчика и лег спать. И перед тем, как уснуть, вдруг вспомнил: "...вечно ты, папа, со своими...". Вот оно! Так можно сказать только родному отцу: "...вечно ты, папа..." Потому что "вечно" значит "постоянно". А Сомов год как из клиники. А тридцатипятилетний приемный отец для семнадцатилетней девушки на "папу" не потянет. Пусть меня хоть режут!
Глава 3
До отлета на Землю оставалось еще два дня, а дела уже кончились. Не сказать, что Асеев изнывал от скуки, но, в общем, что-то в этом роде... Состояние, когда он никому не был нужен, никто не жаждал с ним встретиться, переговорить, решить вопрос, обсудить, получить разнос, либо, напротив, высказать претензии было для Асеева непривычным, и, находясь в этом состоянии, он с удивлением констатировал, что попросту не знает, куда себя деть. То есть, раздражало не само ожидание, как таковое, - ждать Асеев умел - а вот эта самая никчемность нахождения в данное время в данном месте.
Чего Асеев совершенно не умел, так это развлекаться. Именно "ся", потому что, при необходимости, он мог развлечь кого угодно, а вот себя, оказывается, нет. И это тоже раздражало...
Когда забурчал видеофон, Асеев даже испытал облегчение. То есть, сиди он в другом месте - его бы не застали, стало быть, сидел он здесь не зря.
Он ткнул в кнопку ответа и сделал пол-оборота в кресле, повернувшись к экрану. Лицо, возникшее на экране показалось знакомым...
– Ваня - ты?
– произнесло лицо.
Черт побери! Это же!..
– Ричард?.. Ричард!
Это был Калуца, собственной персоной.
Асеев даже и не помнил, когда они встречались последний раз. Семь или восемь лет назад. А последний разговор был года два назад, причем, толком поговорить так и не дали...
– Ну, здорово, Командор! Страшно рад тебя видеть!
"Командор" - это было детское прозвище Асеева, а Калуца он же "Рябчик" - был его школьным другом на веки веков. Еще в их компании тогда был "Сом", но сейчас он, увы, отсутствовал, хотя работал с Асеевым из экипажа в экипаж.
– Здравствуй Рябчик. Сколько ж мы не виделись!
– Давненько уже... Так тебя же вечно где-то носит. Только и остается, что приветы слать. Получал?
– Получал...
– Ну, как там Марс?
– Какой Марс?
– Ну.., ты где сидишь?
– На орбитальной базе.
– На Марсе же?
– На Марсе.
– Вот я и спрашиваю, как он там?
Объяснять Калуце, что на поверхности Марса он был три года назад, Асеев не стал.
– Да, ты знаешь, Марс в порядке. Недавно вот орбиту поменяли, теперь выходим из плоскости эклиптики...
Калуца заподозрил подвох, и на его лице, как в далеком детстве, отразилось недоверие.
– Как это - выходите?!
– до него, наконец, дошло. Ну-ну... И далеко собрались?
– Далеко. Но потом решили, что далеко не стоит. Теперь думаем, как бы назад, траекторию подбираем...
Все было так, как и тогда, в детстве. Асеев с Сомовым вешали Калуце лапшу на уши, а он верил безоговорочно, и, когда выяснялось, что его в очередной раз разыграли, страшно обижался. Э-эх, юные года, где вы теперь...
– Женю давно видел?
– поинтересовался Калуца.
– С неделю назад.
– Как там наш Сом?
– Все хорошо. Женя в порядке. Сейчас в рейсе.
– А ты?
– А меня вот выпихнули в отпуск.
– Как это - выпихнули?
– По плану. У нас ведь правила - вот они и ярятся. Дуй, говорят, отсюда, пока цел!
– А серьезно?
– Да, примерно, то же самое.
– И куда ты теперь?
– На Землю. Обследуюсь, а потом буду дурака валять пару месяцев.
– Ага-а... Значит, встретимся?
– Непременно!
– Без шуток?
– Ричард, о чем речь. Готовь пиво, раков... Раки у вас есть?
– Найдем.
– А где ты там базируешься?
– В Югославии. Сараево.
– Но там точно раки живут?
– Я же сказал - найдем!
– Как там твоя Серафима? Как Надежда?
– Слава Богу... А твои?
– Да так... С женой мы разбежались. А пацан уже выпорхнул. Второй рейс делает. Навигатор.
– Что с женой-то так?
Что у него с женой, Асеев и сам не понимал, поэтому ответил стандартно:
– Характерами не сошлись...
– Ну-ну... Если по полтора года не встречаться, небось...
– Наверное ты прав. Космос плохо сочетается с брачными узами.
– Переживаешь?
Асеев пожал плечами, соображая, как ответить. Сказать, что да, было бы преувеличением, а нет - неправдой. Сожаление - вот что наиболее точно передавало его отношение к бывшей жене. Жаль, что все так вышло... И не более того.
Калуца там, за экраном, видимо, понял, что Асеев не склонен теперь развивать эту тему.