Чтение онлайн

– Как?! А я думал, ты уже закруглился.

– Э-э, брат, не спеши... Ты меня еще плохо знаешь. Семь потов сойдет.., - произнес я шутливо.

У меня были свои резоны. Теперь я собирался перевести разговор на него самого, а такие беседы лучше идут в жанре легкого юмора.

– Семь потов? Ой ли? А не семь шкур?

– Нет-нет, боже упаси. Больше двух за раз не дерем. Гуманисты!

– Вы-то гуманисты? Знаю я вас, гуманистов...

Он давал мне понять, что вполне настроился.

– Слушай, Володя, - сказал я доверительно, - а вот эта твоя болезнь... Может что-нибудь расскажешь?

– Могу, почему же нет. Но, думаю, Щипаченко тебе все уже выложил.

– Нет, я серьезно. Ты помнишь, что было с тобой до этого... м-м-м, восстановления.

– Сейчас помню, а тогда, в первые дни, - очень смутно. Лица, сцены - смутно.

– Ты утверждал, будто являешься тем, вторым Сомовым. Щипаченко заявил, что до того ты помнил многие подробности его биографии.

– Ну, мы с ним часто общались. Как-никак почти полтора месяца, просидели в одном трюме.

Теперь он играл. И имел право. Мы ведь настроились на шутливую волну. Полтора месяца просидели... Где? На "Вавилове" или в клинике? В клинике он пробыл пять месяцев.

– А сейчас в тебе ничего не осталось от того Сомова?

– Если хорошо покопаться, то можно откопать. Вот они, Сомов показал на дверь, - и копают. Спроси.

Все. Он сворачивает беседу. Что ж, и на том спасибо.

– Где сейчас Свеаборг, знаешь?

– Да, вроде, где-то на Луне. Или на Марсе. Калуца говорил, что он еще не совсем здоров... Сильно его поломало, так что он теперь должен в слабом поле тяжести кости отращивать.

– Ты с ним встречался после того?

– Да. После возвращения я с ним встречался, хотя и не должен был встречаться.

– Да почему же?
– искренне удивился я.

– Потому что, - сказал Сомов серьезно. Причем, сказал так, как будто эта фраза сама по себе должна была все объяснить.

– Есть смысл беседовать с Калуцей?

– Смысл есть во всем. А с Калуцей ты просто обязан встретиться. Сначала с ним. а уж потом вали на Луну или.., где там нынче Свеаборг обитает?

Сомов безусловно знал, где сейчас Свеаборг. Но почему-то не хотел этого знать. Или даже считал, что не должая знать и хотеть. Почему?

Мы поговорили еще о том о сем, причем я лишний раз отметил, что испытываю к нему симпатию. У него, как выяснилось, была дочь в юношеском возрасте, так что тема воспитания подрастающего поколения оказалась животрепещущей. Я дал ему свой адрес и код и сказал, чтобы приезжал и привозил свою невесту. Он уверил, что непременно заявится, как только все утрясется, но что именно должно утрястись, не уточнил. В общем, мы расстались друзьями.

Я решил, что к Калуце отправлюсь завтра, а сегодня посижу в гостинице и хорошенько подумаю.

Но подумать мне не удалось. Причиной тому оказался видеофон, стоявший в моем номере.

Первым вызвал Спиридонов. Я отозвался, и на экране возникла несколько, правда, зеленоватая, но все же вполне его физиономия.

– Привет, - сказал Спиридонов, - как дела? Сомова отловил?

– Добрый вечер, шеф. Отловил.

– Я тебе не шеф!.. Шеф... Имей ввиду, Гиря, я этого так не оставлю. Это все с тебя началось, а теперь всякий сопляк приходит и шефкает... Что Сомов?

– В норме. Похоже, что Калуца его здесь обследует.

– На предмет?

– Пока не знаю.

– Есть новости?

– Да. Хотя, как поглядеть. Вы в курсе, что двигатель они сами взорвали?

– В курсе, в курсе... Это не твой вопрос. Ты не отвлекайся на пустяки, а действуй по инструкции. Твое дело люди.

– Понял - люди. Василий Васильевич...

– Вот так-то оно лучше будет!

– А вам не кажется, шеф, - я сделал ударение на последнем слове, - моя задача несколько странной? Я должен заставить кого-то в чем-то сознаться, причем, кого и в чем именно, не имею ни малейшего понятия.

– За это я ценю. Знал бы сам, кого и в чем - нужен бы ты мне был... А что этот Сомов?.. Так, с виду, ничего?

– Отличный мужик! Я с ним почти подружился. Вовку своего женю на его дочери.

– Ну-ну. Никакой дочери у него не было и нет.

– Как нет?

– Разбирайся, я тебе не нянька. Бывай здоров.

С тем Спиридонов и отключался.

Я не успел прийти в себя от этой новости, как видеофон снова зажужжал. Это был Сомов.

– Вечер добрый, - сказал он, - как устроился?

– Вполне. Вот только у видеофона что-то с цветопередачей. Или это ты от стыда так позеленел?

Сомов исчез из поля зрения, потом снова возник и заявил:

– У меня все в порядке - розовый. Это цветопередача.

– Что же ты меня с дочерью надул? И куда я своего Вовку теперь дену?

– Не понял! Вакансия занята?

– Вакансия на месте. Откуда у тебя дочь? И, кстати, тебе тридцать пять, минус семнадцать минус девять месяцев... Не находишь?

– Ловкий, черт!
– восхитился Сомов.
– Но, видишь ли, это моя приемная дочь. Точнее, это дочь второго Сомова. Хочешь, позову? А то скажешь потом, что кота в мешке сосватал. Мариша, иди сюда, сваты приехали.

– Да ну тебя, папа, вечно ты со своими дурацкими шуточками..,- послышался голос, видимо, из соседней комнаты.

– Ну вот, - сказал Сомов, - а ты не веришь.

– Нет вопросов, - сказал я, - Договор остается в силе. Так вызвал, иди по делу?

– По необходимости. Калуца попросил связаться с тобой и пригласить на завтра к девяти. Рандеву в девять, первый корпус, второй этаж, налево до упора.

– Принято.

– Ну давай, отдыхай. А то ко мне приезжай - с дочерью познакомлю?

– Нет, - сказал я, - надо отдохнуть. Что-то у меня с головой нынче не все в порядке. Зеленая.

Я отключился и сел в кресло. Загадки, догадки, отгадки... Удочерил - а что тут такого? В конце-концов это даже, в известной степени, ему плюс. Правда, семнадцать лет - вроде бы и поздно.

Какая-то деталь из нашего разговора вызывала у меня внутренний протест, но я никак не мог понять, какая именно. Обычный разговор, а вот засело что-то в подсознании...

Я решил отвлечься. Я по опыту знал, что эта деталь рано иди поздно всплывет. Так всегда бывает: упрешься, думаешь, думаешь, а потом плюнул - ан, само всплыло!