Чтение онлайн

«Замерзнет — обратно прибежит, — решил я. — А если не замерзнет — доедет».

«Наконец-то я покинут всеми, — думал я. — Теперь поживу один. Займусь чем-нибудь. Начну, например, по второму заходу готовиться в университет…» — и в полном блаженстве растянулся на кровати.

Но она не возвращалась, и я еще раз вышел на улицу. Вдоль линии шоссе никого не увидел. Наверное, уже уехала.

— Мда! — громко вымолвил я.

Самое интересное — куда? Я не знал. Галя ничего мне не рассказывала о себе. Кто она? Есть ли у нее кто близкий? Где она жила до нашей встречи? Где работала? И даже сколько ей лет — я знал приблизительно.

Ночь я провел беспокойно.

Утром, раньше обычного, поехал на работу. Ключ от двери забрал с собой…

В нарядной было сильно накурено. Начальник участка объяснял, что нам надо сегодня делать. А я присел на стул и стал думать о Гале… Где она сейчас? Где ночевала?.. А вдруг она замужем! Но я отогнал от себя эту мысль. Мне почему-то стало казаться, что она здесь, на Севере, может жить только у меня. А без меня — ее нет.

Рядышком подсел Саша.

— Ну как? Написал уже челобитную? — спросил он.

— Надо еще посмотреть, что там за квартиры. А то получится: из куля да в рогожку.

— Уж получше, чем твоя берлога. Рядом магазин, автобусная остановка…

— Лады.

Расписавшись в книге нарядов, мы пошагали переодеваться. Оставшись наедине с кучей спецовки, я подумал, что Галя может прийти сегодня, а ключа за обшивкой двери нет. Замерзнет, и в комнату не попадет… В коридоре можно волков морозить… Так и побредет в ночи ее маленькая фигурка… Мурашки побежали у меня по спине.

«Ну ладно, — подумал облегченно я. — Вернется к себе домой и будет нормально жить. А то что за жизнь — в любовницах у идиота!»

На спуске надел ремень с аккумулятором, прицепил фонарь на каску, налил кофе во флягу — но что бы я ни делал, всюду ее образ топтался у покрытой инеем двери и картина эта не исчезала перед моими глазами.

Забрался в вагонетку.

Мимо провели пьяного рудокопа. Он буянил. Его тащили в ламповую. Оттуда донесся крик — начальник спуска отчитывал табельщицу за то, что она под землю пропускает пьяных.

Я сам был немало удивлен. За все время работы ни разу не приходилось видеть пьяных, шагающих по штреку.

— Кто это? — спросил я у Еремина.

— Черняев, с четвертого участка, — ответил бригадир. — С радости напоролся… — Он помолчал, потом вздохнул и спросил: — Вот ответь мне, Гриша, что за дурацкая привычка у русского человека — с радости напиться, с горя — напиться, со скуки — нажраться, простудился — опять стакан за галстук. И ведь принято это, дьявол его креста соломинку! К другу идешь — бери пол-литра. Гостей встречаешь — беги в магазин! Да когда же это кончится?!

— А ты не иди на поводу у мерзких обычаев дикого прошлого, — посоветовал я. — Идешь в гости — бери «Боржоми», гостей принимаешь — ставь самовар или готовь банку спецмолока. С радости — покупай лотерейный билет, с горя — ставь клизму, и все сомнения как рукой снимет.

Свистнул электровоз, и поезд тронулся. Чаще застучали колеса на стыках, и я прислонился к стенке вагона, чтобы подремать.

Еремин глубоко вздохнул, почесал поясницу ремнем самоспасательного противогаза и продолжил о пьяном шахтере:

— Отличный мужик. Забойщик хороший… Тебе, Гриха, до него еще сто верст на карачках… На Севере уже лет двенадцать, если не больше… Жена померла в прошлом году. Раком болела.

— Ты про кого это? — спросил я.

— Да все про Черняева… Ну, которого выводили на-гора, когда мы спускались-то. Ну, пьяный который!

— А-а… Вот оно что!..

— Совсем один остался. Живет — дешевле помереть. Упаси нас, господи, чтобы остаться в таком возрасте одинешеньким. Тогда и жизнь ни к чему. Девка у него училась в институте. Нынче, в сентябре, пропала… Он все больницы и морги обошёл, и в розыск подавал — нигде нету. Как будто ее и не было никогда. А вчера вдруг явилась… Где была? Молчок. Он с радости квартиру на замок, чтоб опять не убежала, и напился. Пришел на рудник и всем рассказывает. Лучше бы и не приходил совсем. Жалко мне его во как!..

У меня нехорошо застучало сердце. Поезд грохотал в штреке, словно жестянка в водосточной трубе. Я почему-то подумал, что Галя и есть черняевская дочь.

Из-за грохота металлических вагонеток Еремину приходилось кричать и дополнять жестами сказанное, для того чтобы я полностью его понял.

— …а дочь у него непутевая! — снова выкрикнул он. — Она ему года с три назад, при матери еще, в подоле принесла… Они нынче дите на материк отправили — в деревню к бабке.

— Это еще что! — вмешался какой-то рудокоп из темноты. — Я знаю, на улице Нансена девка живет… Лет ей — девятнадцать, и уже трое детей. А законного отца нет ни у одного!

Поезд остановился, и все стали разбредаться по разным штрекам и выработкам. Я пошагал на свой участок. Луч лампы натыкался на темноту, зайчик прыгал по стойкам. Но образ Гали мерещился мне возле промерзшей двери. Воображаемая ее рука шарила за брезентовой обшивкой. И спина у меня леденела…

Получили взрывчатку и двинулись дальше.

Я жестоко корил себя за то, что все время смеялся над нею, гнал даже, резко разговаривал… Хотелось плакать от злости на самого себя… И вновь я видел, как она, сжавшись от мороза, бежит по тощей тропинке ночью к моему бараку, шарит оледенелой ладошкой — ищет ключ…

Навстречу мне плавно двигался ковш, полный руды. Руда искрящимся потоком стремилась в колодец у подножия лебедки, там грохотала по каменным стенам. Слышно было, как мою руду отгружали в вагоны, как свистел электровоз на нижнем горизонте, и от этого становилось еще тоскливей.

Из дальних воронок вывалились большие валуны руды, и я, остановив лебедку, полез туда с сумкой взрывчатки. Разложил весь запас аммонита, подсоединил проводник к машине, отбежал подальше и закричал:

— Пали-и-им! — просвистел три раза в свисток, спрятался за выступ и крутнул ручку.

Бахнул взрыв. Я подождал немного и направился смотреть результаты. Валуны разбило в щебенку.

Включил лебедку, но выгреб только три ковша, а затем подошел к Еремину и сказал:

— Слушай, я двигаю на-гора.

— Да ты что!

— Приболел — башка кружится.

— Ну, смотри. Если башка, то иди — а то свалишься в рудоспуск… Иди-иди. Где у тебя аммонит?

— Я его сейчас весь ухнул.

— Тогда иди. Дойдешь? Может, «скорую» вызвать?

— Дойду. Не беспокойся…

Я долго шел по глухим штрекам. Навстречу дул сырой ветер, пахло прелой корой от деревянных стоек.