Чтение онлайн

— Я буду стараться, — заверил Петя, смущенно краснея. — Честное слово!

— Ну, иди и старайся… Пронин будет твоим учителем, раз уж он привел тебя.

Я похлопал большого Петра по плечу и сказал:

— Оформляйся быстрее.

Март разразился сильными ветрами. Но зато мороз пошел на убыль, и ниже тридцати пяти столбик термометра уже не опускался. Галя изредка ходила в институт, — ей удалось восстановиться. Она была уже в интересном положении…

Сам себе я врал, что мне будто бы все равно. Просто это мой ядовитый язык говорил все поперек. На душе же разливалось тепло от мысли, что в моей подруге зарождается жизнь. А во сне часто видел мальчишку, гоняющего в футбол. Наяву же сильно беспокоился о Гале:

— Ты не шляйся по улице-то! — ворчал я. — Вон какой ветрище! Вмиг сдувает с ног… Сорок метров в секунду — по радио передавали.

— Не трусь, — отвечала она мне. — Я теперь тяжелее, и меня не так-то просто сдуть, а во-вторых, рожать буду я, а не ты.

— Вот поэтому и говорю тебе. Если бы я — тогда можно было не беспокоиться. А ведь у тебя голова совсем не работает… Не понимаешь: что можно, а что нельзя…

Догадывался я, что Галя понимает, что кроется за моей грубоватостью, поэтому и ворчал еще пуще, а она только хохотала.

Через несколько дней на участок явился Петр. Он принес в узле спецовку, и мы с ним направились под землю. Я был горд, что веду нового человека в наше подземное царство. Показал ему в раздевалке свободный шкаф, потом рассказал, как надо облачаться в рабочее, чтобы не мешало, и мы двинулись на спуск.

По дороге Петя удивленно все осматривал — все ему было в диковинку. В ламповой по номеру отыскали его лампу. Он хотел надеть аккумулятор на брючный ремень, но я отсоветовал и велел ему принести из дому широкий ремень, а банку аккумулятора пока носить в кармане куртки.

Всему он удивлялся.

— Ох ты! Сколько народу! И все похожи… Ух ты, какой коридор…

— Это не коридор, а штрек, — пояснил я. — Он ведет в глубину горы. Сейчас мы по нему поедем.

— И длинный он?

— Пять километров.

— А на чем мы поедем?

— Вот в этих вагонетках.

— Они маленькие!

— Влезем — не беспокойся… Давай наберем кофе. Термос тебе дали?

— Дали.

— А где он у тебя?

— Я его домой отнес.

— Ну и зря. Во что кофе набирать будешь?

— У меня денег нет на кофе.

— Здесь бесплатно.

— Как? Кофе бесплатно? И сколько можно брать?

— Хоть ведро…

— А домой можно его брать?

— На здоровье. Я тебе флягу одолжу, только ты мне ее завтра принеси.

— А мы поместимся в этом вагончике?

— Пробуй. Влезай…

Мы забрались в вагонетку и сели на лавочку. Петя снова удивился, что так свободно в этой маленькой жестянке.

Свистнул электровоз, и мы поехали. Поезд шел минут двадцать. Лампы всех рудокопов были выключены, и лишь дверные проемы изредка озарялись слабым светом дежурных фонарей. Мимо летел желтый ряд смолистых стоек.

От пассажирского вокзала, под землей, мы пошагали к своему участку. Петя озирался по сторонам и все время спрашивал: а не обрушится ли штрек — ведь над головой километр земли. Удивлялся, как это бревно может удержать такую толщу… Шли мы долго, минут двадцать, по штрекам, выработкам, квершлагам, и Петя приуныл.

— Тут дьявол заплутается! Вот брось меня — обратной дороги не найду… В темноте-то, да все коридоры одинаковые…

— Это тебе просто кажется. Со временем привыкнешь… А чтобы не потеряться, иди всегда навстречу ветру и выйдешь на поверхность… Я теперь любую выработку узнаю, хоть с закрытыми глазами.

— Здесь и закрывать не надо. Выключил лампочку, и — кромешная темнота.

— Не бойся. Погоди, еще так понравится, что палкой тебя отсюда не выгонишь. Тебе будут кричать, что конец смены, а уходить не хочется. Хочется еще сыпануть руды в колодец…

Пахло прелью. На электровозные пути выбежала маленькая мышь.

— Ой! — изумился Петя. — А она тут откуда?

— Живут здесь… — пожал я плечами.

— А что они едят?

— Все, что остается от тормозков… Кору едят со стоек.

— От каких тормозков?

— Ну, завтрак ты с собой берешь? Вот он и называется здесь «тормозок»… или «припарок».

— Я в столовой обедаю, — сказал Петя.

— Здесь столовых нет, потому что под землей мы всего шесть часов, без обеда.

— А что мне делать?

— Завтра возьмешь, а сегодня поделимся.

Прогрохотал бетон в трубах над головами. Петя шарахнулся в сторону. Опять мне привилось объяснять, что это бетонная пушка, которая стреляет бетоном в опалубку, для укрепления штрека.

Когда мы пришли на свою линию, там еще никого не было. Пользуясь тишиной, я стал рассказывать, что надо делать и что делается здесь, в забое… Как добывается руда. Повел его по маленькому штреку, куда из воронок самотеком приходила руда, и стал показывать, как оттолкнуть ковшом большой кусок, если он мешает грести руду к колодцу…

Всю смену Петя действительно старался. Он бегал вместе со мной даже тогда, когда это было не нужно. И вскоре взмок. Он попытался снять с себя ватник, но я ему не велел. Недолго и простудиться.

— Ты посиди спокойно минутку и остынешь, — посоветовал я.

— А всегда так громко взрываете? — спросил он.

— Это разве громко?

— Конечно. Даже в ушах звенит… Надо хоть отбегать дальше.

— Не бойся, привыкнешь.

В конце смены у меня кончилась взрывчатка, а мелкую руду мы уже выгребли. Я хотел занять пачку аммонита у Еремина, — он, как Плюшкин, всегда приберегал на конец смены.

— Завтра отдашь две, — сказал он.

— Тогда не возьму, — разозлился я. — Что мне, завтра работать не надо будет?!

Времени свободного оставалось почти около часа, и я предложил Пете сбегать на нижний горизонт, чтобы показать ему, куда же девалась руда, которую мы гребли всю смену в колодец. Он согласился, и мы полезли по вертикальным лестницам вниз. Петя опять удивлялся — сколько же можно спускаться!

— Ад начинается где-то возле восточного квершлага, — хихикал я. — Нас встретят черти — такой у них обычай…

Но внизу Петя сказал:

— Сколько спускались — вернулись туда, откуда пришли.