Чтение онлайн

Пассажирский подъем не работал, и я пошел по главному грузовому штреку пешком. Идти надо было три километра. Мимо меня несколько раз на большой скорости проносились составы с рудой, так близко, что приходилось прижиматься к стойкам всем телом. За составами неслись вихри пыли.

Чем ближе подходил я к поверхности, тем холоднее становилось, и я шел быстрее в надежде согреться.

На выезде сдал свой жетон, пошел раздеваться, вымылся и помчался домой.

По тропинке к бараку я почти летел. Но ее не было. Ни в коридоре, ни в комнате.

Я, не раздеваясь, сел на кровать и горестно покачал головой.

Мне казалось, что она приходила, намерзлась здесь и, не найдя ключа, ушла… Что самое страшное, что она больше уже никогда не вернется!..

Отчаяние овладело мной. Я выпил немного коньяку и заплакал. Я сидел и плакал прямо на кровати, в шубе, в унтах, в меховых рукавицах… Иней таял на бороде, и на пол капала вода. Убогая комната, оклеенная мерзкими обоями, с пятнами журнальных картинок. Окно в толстой шубе льда, старый кухонный стол — все говорило о ней. Здесь она стояла, гладила, прикасаясь тонкой рукой к наволочкам. Обвивала пальцами чашку и дула на горячий чай… Мне казалось, что до ее появления в моей жизни меня не было.

Выплакавшись, я сорвал с головы шапку, поставил чайник на плитку, разделся и принялся ходить из угла в угол. Черной полярной ночью пустота зияла передо мной. Мне казалось, что ЕЕ уже больше не вернешь никогда.

Я автоматически попил безвкусного чаю и попытался читать. Но не читалось. Я стал смотреть в лед окна…

Окно вдруг озарилось светом. «Что за чертовщина!»

Набросив куртку, я выскочил во двор.

К бараку по сугробам полз вездеход. Он поднимал за собой светящийся веер снега, и змеи поземок бросались от железного дракона в разные стороны. Лучи фар нащупывали снежные барханы и среди них — дорогу.

Я вернулся в барак и надел шапку с рукавицами. Тревожное любопытство вновь вытолкало на улицу. Кто бы это мог быть? Уж не хотят ли снести барак? Куда я тогда пойду? В общежитие?.. К Сашке? Но если бы собирались ломать барак, то вначале отключили бы воду, электричество… Ничего не понимая, я ждал.

Наконец-то громадина вездехода подкатила к порогу и остановилась. Из кабины выпрыгнул водитель и проворчал:

— Ну, голуба! Не знал я, что в такую даль. Ни за что бы не поехал!

Вслед за ним выбралась Галя и сразу же набросилась на меня:

— Что рот разинул?! Помогай!

Я радостно закричал:

— А ты какого дьявола выдумала? Чего притащила?!

— Помогай!

Из кузова двое мужчин уже вытаскивали что-то большое.

— Что это? — спросил я.

— Кровать, — ответила Галя. — Там еще телевизор, если уцелел, конечно… Помоги людям, а то стоишь, как на витрине!

Когда мы все перетащили в комнату, отдохнули, отогрелись, я спросил ее:

— Где это ты столько барахла набрала?

— Из дому.

— А у тебя и дом есть? — не удержался я.

— Это только у тебя нет дома. Живешь, как пес, в тундре… Собака и та сбежала от тебя.

— А ты-то сама здесь не жила?

— Я — дело другое. Где ты — там и я. Я — женщина.

— А если бы ключ не нашла от двери?

— Сломала, бы замок. Велика важность!

Экипировалась она на полную зиму. На ней была теплая шуба, песцовая шапка, маленькие унтайки из оленьего меха. С собой она привезла еще и небольшой чемоданчик со всем необходимым, и даже с простынями и занавесками. Она тут же принялась возиться по хозяйству: застелила стол скатеркой, вытащила две фарфоровые тарелки, заставила меня принести ведро снега и установить телевизор. Растопила снег и принялась мыть полы. Я поставил телевизор на ножки, раскинул усы антенны, включил, и он заработал…

Все-таки подал я заявление на квартиру. Мне выдали ордер, а в жилье пока не впустили — сказали, что там идет косметический ремонт. Скоро кончат красить полы. До вселения оставалась будто бы неделька.

Вернувшись с рудника, я спросил Галю:

— Хочешь в новую квартиру?

— А что?

— Мне ордер дали. Говорят, что в ту субботу можно будет переезжать.

— Переедем!

— Но мне тогда надо слетать в город — у меня там чемодан с барахлом у Сашки, под кроватью.

— Езжай.

— Ну жди. Я одной ногой…

— Гринь, а может сбегаем, посмотрим, а? — проканючила она. — Взглянуть хочется!

— Что там смотреть? Сказали же, что красят…

Я наскоро поел, оделся и поехал в город.

Погода стояла морозная, но безветренная. По центральному проспекту гуляли люди, закутанные до глаз. Сияли огни Домов культуры и ресторанов. Весь проспект горел рекламами, и если бы не мороз, можно было бы подумать, что это какой-нибудь европейский город.

Первым делом я направился на почту, купил газет — в бараке можно было совсем одичать. Все новости доходили до меня устно. Выйдя из почты, двинулся быстрым шагом в сторону Сашкиного дома, как вдруг меня окликнули:

— Гриша!

Я обернулся и увидел закутанную женщину в красном пальто. Разглядев ее, я узнал свою нудную попутчицу с парохода. Рядом с ней стояла ее дочь.

— А, здравствуйте, — откликнулся я.

Но она меня быстро перебила и начала рассказывать о себе.

Вновь я почувствовал ту пароходную атмосферу, которую уже успел позабыть. Она тараторила не переставая:

— Когда мы приехали — нашли его сразу. Он работал на Талнахе, а жил в общежитии на улице Кирова… Мы как снег на голову… Ой, холодно у вас здесь. Кира, тебе не холодно? — спросила она дочь.

— Нет пока, — ответила девочка.

— Все равно. Зайдем куда-нибудь да и поговорим. Ведь не заметишь, как нос отморозишь. Пойдем, Гриша, в пирожковую. Не покидай нас. И так мы всеми покинуты. Пойдем… Мы тебя долго не задержим.

Пришлось идти с ними в пирожковую. В городе пирожковые, пельменные, чебуречные стояли на каждом углу. Это были полустеклянные лабазы. Стекла внутри обмерзали от пара, и казалось, что весь дом состоит изо льда.

В пирожковой мы устроились за дальним столиком.

— Жаль, что не могу я тебя ничем угостить, — посетовала женщина, — но мы можем и так посидеть, погреться… Видишь ли, у нас совсем нет денег…

— Может быть, вы есть хотите? — спросил я.

— Нет-нет, — запротестовала женщина. — Я совсем ничего не хочу. Вот разве только Кира?

Я дал девочке три рубля, и она отправилась к стойке, а женщина продолжала:

— Ну так вот: нашли мы своего пропойцу. Устроились в общежитии, а нас стали гнать — не положено. Куда деваться? Квартиры ему не дают — прогульщик. Пошла я дворником. Думаю, уберу с ребятишками как-нибудь. Устроилась. Его с собой взяла. Дали нам служебную на первом этаже. Все нормально… Мету. А тут снег пожаловал, а у меня поясница хуже деревянной… Разругалась с начальником ЖЭКа. Уволилась, а он, подлец, стал нас выселять. Через суд. Я и жаловалась, и везде ходила — без толку… Столько сил потратила, не передать! Но нас все же выселили… Это еще в октябре было.