Чтение онлайн

Дальше машина покатила по пустынной дороге, навстречу черноте. Все дальше уплывали огоньки города. Вскоре я заметил верховья нашей тропинки и сказал шоферу:

— Стой. Приехали.

Тот подозрительно посмотрел на меня. Вокруг ничего не было видно. Только в стороне, если присмотреться, выделялся большой снежный ком — мой барак. Шофер выгрузил вещи и, развернувшись, уехал.

— Это мы где? — испуганно спросила Маша.

— Беги по тропинке и стучи в дверь, — подтолкнул я Сережку. А Маше сказал: — Идите за мной, не пугайтесь. Я здесь живу.

И мы гуськом направились к бараку.

Галя на стук Сережки открыла дверь и изумилась. Но подошли мы, и я сказал:

— Принимай гостей… Вот — Маша, а это Сережа и Кира, ее дети.

— Проходите, — пригласила их Галя, как я заметил, без особой радости.

Но обедом незваных гостей накормила. И чай с конфетами выставила.

— Вот вам пока жилье, — сказал я Маше, показав ей вторую комнату.

На старую кровать нашелся не менее старый матрац и даже одеяло. Я ввернул в патрон лампочку, и жить было можно. В брошенных комнатах барака я отыскал стол и перетащил его новоселам.

Так мы зажили уже впятером.

Машина семья сидела целыми днями дома, даже и не помышляя о поисках жилья. Галя теперь не могла пожаловаться на скуку, тем более что из наших продуктов она готовила обед на всех. Маша говорила, что рассчитается с очередных алиментов. Примерно через неделю после новоселья явился глава семьи — Федор, низкорослый небритый мужчина в обшарпанном полушубке. Он выставил на наш стол бутылку спирта и сказал:

— Квартплата.

Мне пить не хотелось, и я только пригубил. Галя и вовсе отказалась. Остальное допили Федор с женой и принялись скандалить:

— Змей! Бросил родную жену с детьми, и дела ему мало! — кричала Маша. — Спасибо Грише, а то замерзали детишки насмерть.

— Заткнись, — мрачно советовал Федор. — Напоролась спиртяги и орешь в чужом доме.

— Ах ты гад подколодный! Да ты должен кланяться в ножки Грише!..

— Маша, оставьте, — бормотал я.

— Видишь?! Какой скромный человек… Сделал доброе дело и скромность свою проявляет… Кланяйся, тебе говорят! Или скалкой помочь?!

— Да ты что?! Рехнулась? — осердился Федор. — Что мы, не люди? Расплатимся со временем.

— Ах ты паразит, прибегаешь, когда мы уже устроились… А когда бедствуем — тебя и близко нету!..

Кричала она истошно, не выбирая выражений. Муж отвечал тем же.

После обеда хотелось почитать и отдохнуть, но они всё кричали. Галя, не раздеваясь, бросилась в кровать и закрыла голову подушкой.

Тогда я не выдержал:

— Убирайтесь в свою комнату! Надоело.

— Ах?! Тебе надоело?! — взвыла Маша. — Вот она, твоя доброта фальшивая. И ты готов детишек выбросить на мороз!

— Никто вас не гонит, не лайтесь только!

— Мы не лаемся! Мы не собаки! Брезгуете выпить с простыми тружениками! Антиллигенция. Ты сам заткнись! Не на ту нарвался…

Это было уже слишком.

— Собирайте манатки! — крикнул я вне себя. — Муж пришел — пусть он о вас заботится.

— А-а-а-а! Кирка! Сережка! Федя! Что вы смотрите?! Каждый будет меня оскорблять?!

— Ты что это на мою жену кричишь?! — набросился на меня глава семейства.

— Выматывайтесь, — уже спокойно ответил я.

— А вот никуда не уйдем! — заявила Маша. — Никуда… Сам тут на птичьих правах вместе со своей…

Я побледнел:

— Замолчи!

— Что оскалился-то?! На-ас не обидишь! Мы тебе покажем…

Хлопнула дверь. Я мельком взглянул на кровать и заметил, что Гали там нет. Я бросился за ней. Но на улице ее не оказалось.

Тогда я влетел в барак, схватил Федора за горло и потребовал:

— Ищи мою жену! Башку отверчу!

Федор шел на меня медведем. Машка вцепилась в волосы. Кира оглушительно визжала и колотила по моей спине крепкими кулачками. Сережка орал благим матом и пытался укусить за руку. Я еле вырвался. Галю обнаружил в сарае. Она тряслась и плакала.

Я обнял ее за плечи и стал уговаривать:

— Пойдем в дом — застынешь же!

— Не пойду. Не могу.

— Пойдем, оденемся и уйдем.

Мы вошли.

Милое семейство, зло глядя на нас, восседало на нашей кровати и стульях. Мы молча оделись и вышли.

— Колесом дорога! — гаркнула вслед Машка.

— Убью! — рванулся я к двери.

— Плюнь, — остановила Галя.

Мы шагали по тропе, не замечая пятидесятиградусного мороза.

— Сейчас поедем на рудник, — бормотал я, — возьмем ключи от квартиры и — к себе, в новый дом, со старыми дырками…

— Ты говорил, что там еще пол не высох?

— А куда нам деваться?!

— Ладно. Поехали. В случае чего, постелем газеты… Не ночевать же на улице.

Мы дождались автобуса, проголосовали, сели — но на руднике никого уже не было.

— Что делать? — спросил я.

Она пожала плечами.

— Поехали к Сашке. На полу переспим.

Но друга моего дома, как на грех, не оказалось.

Прохожих на улицах становилось все меньше, уже закрывались магазины, а мы все болтались и не могли найти пристанища. Мы грелись в подъездах, в почтовых отделениях, на междугородном переговорном пункте. Опять возвращались к Саше, но его все еще не было дома. Мое предложение — поехать и взломать дверь в мою законную квартиру — Галя отвергла сразу же… Часам к двенадцати ночи мы совсем отчаялись и уже перестали надеяться на ночлег… В конце концов Галя решилась:

— Пойдем ко мне… Отец в ночь работает. Мы проберемся в мою комнату и ляжем спать.

— Придет твой родитель и устроит скандал.

— Не устроит, — заверила Галя.

И мы направились к ней.

Галя жила в новом районе города, за площадью Металлургов, в большом крупнопанельном доме. Туда мы добрались автобусом. Автобусы на Севере с двойными стеклами и жаркими печами. В салоне было тепло.

В подъезде девятиэтажного дома грелись собаки. Бобики и тузики лежали на припорожных ковриках и при приближении к ним угрожающе рычали. Но мы, не обращая внимания, пробежали мимо. На втором этаже Галя остановилась, пошарила в карманах шубы, вытащила ключ и открыла дверь.

Мы шагнули в квартиру.

Вот где она жила до нашего знакомства. Кухня, прихожая и две комнаты… Обстановка заброшенности и неуютности. На пианино можно пальцем писать — от пыли оно сделалось матовым. Возле телевизора — журнальный столик с грязной посудой и нерешенным кроссвордом.

— Проходи прямо ко мне, — сказала Галя, и мы прокрались в маленькую комнатку. И улеглись спать.

Утро наступило мгновенно. Мне показалось, что не успел я толком сомкнуть глаза, как где-то послышался шепот: