Чтение онлайн

Пришла Кира и принесла кофе, бульону, пирожков и ватрушек.

— Ты зачем так много чужих денег потратила, негодная девчонка? — выругала ее мать.

— Бросьте вы, — махнул я рукой. И уже сам попросил продолжать.

— Ну и вот, квартиру мы освободили, а куда идти — не знаем. Хорошо, что нас люди добрые подобрали… Мы у них прожили все это время… Но Киру в школу без прописки не принимают. Мой куда-то пропал, и глаз не кажет… Пойдем с нами — посмотришь, как мы живем… Ты не знаешь, где можно найти комнатку хотя бы на время? Хозяин грозится выбросить нас. Им самим тесно — пятеро ребят. Вот мы и пошли искать жилье… — Гриша, а ведь ты имени моего не знаешь! Мария я, Маша.

— А отчество? — спросил я.

— Ах, будь, друг, без церемониев! Маша, да и все, тут. Не старуха еще.

Мы вышли на улицу.

Встреча с Марией-Машей меня ошеломила. Мне было сейчас не до нее. Меня ждала Галя, а я еще и чемодан свой не взял… Но как было бросить в беде женщину с детьми, хотя я и не представлял, чем тут могу помочь. Однако покорно шел туда, куда меня вели.

Признаться, я впервые видел такую обстановку. Мебели почти никакой: две кровати в двух комнатах, два стула, три табуретки, кособокий стол в углу. Три мальчика разного возраста возились на некрашеном полу — визжали и пищали. Пристроившись за фанерным ящиком из-под папирос, две девочки готовили уроки. Их мать — крупная, лет сорока женщина — колдовала на кухне. У нее под ногами вертелся мой знакомец с парохода — чумазый Сережка.

— Здравствуйте, проходите, — приветствовала меня хозяйка дома.

— Это Гриша, — сказала ей Мария.

— Очень приятно, — улыбнулась хозяйка. — Присаживайтесь. — Она подолом фартука обмахнула стул и выдворила всех детей в другую комнату. И они там притихли.

Я, пораженный, сидел молча. Волосы под шапкой поднимались дыбом. Все мои знакомые шахтерские семьи жили просто-таки по-царски. У всех были не только коммунальные удобства, но и современная мебель, телевизоры, холодильники, ковры, библиотеки — зарплаты рудокопа хватало с излишком. Сам, правда, я жил по-свински, но по своей вине и при желании мог это исправить.

Мне захотелось как-то приласкать детишек, я нащупал в кармане баночку с поливитаминами, которые нам ежемесячно выдавали на руднике, и протянул ее самому маленькому. Привлеченный яркой этикеткой, он принялся катать банку по столу. Но я показал, как открывается и что внутри. Дети принялись глотать витамины, отнимая друг у друга, и ссориться. Хозяйка шлепнула одного-другого, и дети угомонились.

— Маша, — обратилась она к жилице, — у тебя не найдется рубля? Наш что-то задержался с получкой, а скоро магазин молочный закроют.

— Нет у меня для вас ни копейки! — огрызнулась Маша. — На вас не напасешься…

— Ну ладно, не заводись хоть при госте. Нет так нет.

Я подумал: «Дать ей пятерку? Неудобно как-то. Вот положение!..»

Когда хозяйка отлучилась на кухню, Маша, точно подслушав мои мысли, сказала со злобой:

— Ничего ей не давай! Попрошайки. А потом гонят на мороз…

Раздался звонок, и в дверях появился отец семейства. Крупный, розовощекий мужчина. Он нес в руках большой бидон и авоську с хлебом в целлофане и овощами.

— Петенька! — обрадовалась хозяйка. — Что так долго? Ребятам ужинать пора, а у меня, сам знаешь…

— Мастер, мать, задержал. По делу. Ты уж прости. Я и так чуть ли не бегом. Взмок весь.

Я с удовольствием отметил, что хозяин с получкой пришел абсолютно трезвым. Значит, бедность не от этого.

— А это кто, простите? — Петр повернулся ко мне.

— Это Машин знакомый, — пояснила жена, — Гриша, хороший человек…

— На пароходе сдружились, — буркнула Мария.

Хозяин протянул мне большую, сильную руку и нахмурил брови, глядя на жилицу:

— А ты все еще здесь?

— А тебе не терпится выгнать детишек на лютый мороз?! — вскинулась Маша.

— При чем тут детишки? — возразил хозяин. — Кабы ты не скандалила, так и еще бы подержал. В тесноте — не в обиде.

— Ну нет уж! Спасибочки за ваше гостеприимство! — крикнула Маша и стала нервно собирать пожитки. — Ты, Гришенька, найдешь, где нам переночевать? — спросила она меня. — Только одну ночь, а завтра что-нибудь сыщем…

— Ради бога, — промямлил я, застигнутый врасплох. — Ночь, две можно у меня.

— Кирка, собирайся! — приказала Маша дочери.

Пока они увязывали узлы, я разговорился с Петей.

— Вы так все время живете? — спросил я у него.

— А что? Честно живем, не воруем. В тепле и не в голоде, слава богу. Чего ж еще-то?

— М…м…м… — Я не нашелся что возразить. Начал осторожненько: — Но ведь… Это самое… ребятишки…

— Что же делать? — вздохнул отец. — Сами нарожали. Да небось вырастут. Вон тут рядом интернат строят, обещают дочек взять бесплатно. Вот и облегчение мне. Грузчиком я на хлебозаводе. Двести чистых выходит. Неплохо, но едоков-то у меня многовато. Все на стол уходит.

— А что вам мешает перейти работать на рудник? У нас самый последний слесарь зарабатывает в два раза больше… Переходите к нам!.. После кратких курсов вы сможете работать колонковистом-бурильщиком. Тогда на все хватит. И квартиру дадут как следует.

— А примут так-то… с улицы? — сказал Петя. — Я бы, пожалуй, согласился. Ребятишки-то растут…

— Тогда так, — решил я тут же. — Приходите завтра, после наряда, часов в пять вечера. Я поговорю с кем надо. У нас народ сейчас требуется… Приходите!

— Хорошо! Спасибо, товарищ Григорий!

— Ой, Петенька, — всплеснула хозяйка руками. — Чай, страшно под землей-то?!

— Ну, поехали? — сказала Маша.

— Извините за беспокойство, — поклонился я хозяевам. — До свидания.

— Заходите, — пригласила хозяйка. — Ужо таких пирогов наваляю.

— Спасибо. Непременно зайду.

Маша бесцеремонно сунула мне в руку самый большой чемодан, выпустила вперед Сережку, дочь и, крикнув в дверь:

— Голытьба! — вышла сама.

Вот чертова баба!.. Тьфу, дурак, связался…

На улице ветра не было. Я искал глазами зеленый глазок свободной машины.

— Мам, а куда мы идем? — спросил из-под вороха платков Сережка. Маша все еще кипела.

— Молчи, пока цел! — прикрикнула она на сынишку. — Не открывай пасть на морозе.

Я поймал такси, и мы поехали в мое родное ущелье. Сережка в пространство изрек:

— Я очень люблю в таксях ездить…

— Не в таксях, а в такси… — поправила Кира.

Навстречу летело покрытое льдом шоссе. Справа осталось большое озеро Долгое. Дорогу на берегу покрывал густой туман. Это было особое озеро, даже зимой не замерзало и с его поверхности поднимался клубами пар. В старой части города, которая начиналась по ту сторону озера, было малолюдно. Вспыхивали багровые зарницы за никелевым комбинатом, отблески яркого пламени озаряли горы.