Чтение онлайн

Все это очень ясно; но, дорогой читатель, какое же мы должны занимать место по отношению к миру? Нам надлежит из него выйти и выйти всецело. Мы умерли для мира и живы со Христом. Мы участники одновременно и Его отвержения на земле, и Его принятия на небе: и радость нашего принятия Христом заставляет нас почитать за ничто испытания, связанные с нашим отвержением. Знать, что я отвержен землёю, и в то же время не иметь уверенности, что мне уготовано место и наследие на небесах, было бы для меня невыносимо; но, когда взор души пленён славою небесною, земное теряет свою цену. Меня, быть может, спросят: "Что такое мир?" Трудно подобрать выражение столь неопределённое и неясное, как "мир" или "светскость", потому что в общем мы склонны видеть начало светскости не в своей, а в чужой жизни. Слово Божие, однако, совершенно верно определяет, что такое мир, характеризуя его словами: он "не от Отца" (1 Иоан. 2,15-16). Итак, чем теснее будет моё общение с Отцом, тем более будет у меня понимания относительно того, что такое мир. Так учит Бог. Чем более вы живёте любовью Отца, тем более будете вы отвращаться от мира. Но кто же открывает нам Отца? Сын Его. И Сын совершает это силою Духа Святого. Поэтому, чем более силою Духа Святого, мною не угашенного, я сумею воспринимать даруемое мне Сыном откровение в Отце, тем вернее будет моя оценка мира. По мере того, как Царствие Божие устанавливается в сердце, становится верным и суждение человека относительно светскости. Что такое мир - определить нельзя; мир, по меткому замечанию кого-то, носит на себе всевозможные оттенки, начиная с белого и кончая самым густым чёрным цветом. Вы не можете провести грани и сказать: "здесь начинается мир"; но тонкая и святая чуткость Божественной природы сразу ощутит присутствие мира; мы должны лишь ходить в могуществе этой природы, тогда мы будем чужды светскости всякого рода. "Поступайте по духу, и вы не будете исполнять вожделений плоти" (Гал. 5,16). Ходите с Богом, и вы не будете следовать течению мира. Тут бесполезны всякие холодные рассуждения, всякие строгие правила. Нам нужна божественная сила. Мы должны усвоить для себя духовное применение и смысл "трёх дней пути в пустыне", отделяющих нас не только от печей для обжигания кирпичей и от начальников работ, но и от храмов, и от жертвенников египетских.

Второе возражение фараона в значительной степени по своему характеру и цели сходно с первым его предложением: "И сказал Фараон: я отпущу вас принести жертву Господу, Богу вашему, в пустыне, только не уходите далеко. Помолитесь обо мне" (гл. 8,28). Не имея возможности удержать израильтян в Египте, он прилагал все старания к тому, чтобы удержать их по крайней мере близ пределов земли Египетской с целью влиять на них всевозможными обычаями своей страны. В этом случае оставалась надежда, что народ ещё вернётся в Египет, и свидетельство его о Боге будет изглажено ещё скорее, чем если бы он никогда не выходил из Египта. Люди, видимо отделяющиеся от мира и снова возвращающиеся в него, наносят делу Христову ущерб несравненно больший, чем если бы они совсем не выходили из мира; потому что они на деле признают, что, испытав Божественное, они пришли к заключению, что земное лучше и больше их удовлетворяет. Это ещё не все. Нравственное воздействие истины на совесть людей мира сего значительно ослабляется теми, которые некогда находили нужным выйти из мира, а затем возвращались к покинутым ими интересам. Конечно, все это ещё не даёт права кому бы то ни было отвергать истину Божию, потому что всякий ответственен за себя самого и сам ответит пред Богом. Но, тем не менее, такого рода факты дурно влияют на окружающих. "Ибо, если, избегши скверны мира через познание Господа и Спасителя нашего Иисуса Христа, опять запутываются в них, побеждаются ими, то последнее бывает для таковых хуже первого. Лучше бы им не познать пути правды, нежели познав, возвратиться назад от преданной им святой заповеди" (2 Пётр. 2,20-21).

Поэтому, если нет твёрдого намерения выйти из мира всецело, лучше остаться на своём месте. Врагу это было известно; отсюда истекает его второе предложение. Близкое соседство как нельзя лучше благоприятствует его намерениям. Люди, не умеющие поставить себя в определённое положение, всегда слабы и непоследовательны; и влияние их, каково бы оно ни было, всегда вредно сказывается на других.

Важно заметить, что во всех этих предложениях фараона сатана преследовал одну и ту же цель: помешать Израилю воздать славу Богу, что могло быть сделано лишь "в пустыне на три дня пути". Тогда они действительно "удалились бы"; это значило в действительности гораздо дальше, чем фараон предполагал: выйти из района его преследований. Какое счастье, если люди, заявляющие, что они уходят из пределов Египетских, по духу своего понимания и в смысле возвышенности характера действительно далеко уходят от Египта; о, если бы в кресте и могиле Христа они усматривали границу между самими собою и миром! Природная энергия не способна довести человека до этого. Псалмопевец мог сказать: "Не входи в суд с рабом Твоим, потому что не оправдается перед Тобою ни один из живущих" (Пс. 142,2). То же можно утверждать и по отношению к истинному и действительному отделению от мира. Ни один живущий для себя самого человек не может этого осуществить. Только "умерший со Христом" и "совоскресший с ним верою в силу Бога" (Кол. 2,12) может быть "оправдан перед Богом и отделён от мира. Вот что значит "удалиться". Так удаляются от мира все, почитающие себя христианами и называющиеся так! Тогда светильник их горел бы постоянным светом; их свидетельство издавало бы отчётливый звук; их хождение было бы возвышенно, их опыт - богат и глубок: мир их был бы, как река; их чувства были бы небесными, и их одежды - чистыми. А главное, имя Господа Иисуса прославлялось бы ими силою Духа Святого по воле их Бога Отца.

Третье предложение фараона заслуживает особенного нашего внимания: "и возвратили Моисея и Аарона к Фараону, и Фараон сказал им: кто же и кто пойдёт? И сказал Моисей: пойдём с малолетними нашими и стариками нашими, с сыновьями нашими и дочерями нашими, и с овцами нашими и с волами нашими пойдём; ибо у нас праздник Господу. Фараон сказал им: пусть будет так, Господь с вами! Я готов отпустить вас: но зачем же с детьми? Видите, у вас худое намерение. Нет: пойдите одни мужчины и совершите служение Господу, так как вы сего просили. И выгнали их от Фараона" (гл. 10,8-11). Здесь, мы видим, враг старается нанести смертельный удар прославлению Израилем имени Божия. Родители в пустыне, а дети в Египте - какая несообразность! Это было бы неполное освобождение, бесполезное для Израиля, бесславное для Бога Израилева. Этого нельзя было допустить. Если бы дети остались в Египте, и про родителей нельзя было бы сказать, что они вышли из Египта; ведь дети представляли собой часть их самих. В этом случае о них можно было бы сказать, что они отчасти служили Иегове, а отчасти же -фараону. Но Бог не может что бы то ни было делить с фараоном; Ему требовалось или все, или ничего. В этом кроется важное поучение для христианских родителей. Примем же серьёзно к сердцу этот пример. Нам дано блаженное преимущество в вопросе о детях наших: рассчитывать на Бога и "воспитывать их в учении и наставлении Господнем" (Еф. 6,4). Мы не должны удовлетворяться для детей наших меньшим, чем удовлетворяемся сами.

Четвёртое и последнее возражение фараона касалось крупного и мелкого скота. "Фараон призвал Моисея и сказал: пойдите, совершите служение Господу, пусть только останется мелкий и крупный скот ваш, а дети ваши пусть идут с вами" (гл. 10,24). С какой последовательностью отстаивал в лице фараона сатана у Израиля всякую пядь земли, выводившую его из Египта! Прежде всего он старается удержать его в своей стране; затем уговаривает его поселиться по соседству с этой страной; далее надеется удержать в Египте часть народа; когда же все три эти попытки кончаются полной неудачей, он соглашается отпустить народ, отняв у него всякую возможность совершить жертвоприношение Богу. Не имея возможности задержать служителей Божиих, он силится вырвать из их рук орудие их служения и таким путём достигнуть своей цели. Раз ему не удалось уговорить их принести жертву Богу в земле Египетской, он хотел бы отнять у них жертвенных животных и лишь тогда отпустить их на свободу.

Ответ, который даёт Моисей на это последнее предложение фараона, воочию являет высшие права Иеговы относительно Его народа и относительно всего, принадлежащего Его народу: "но Моисей сказал: дай также в руки наши жертвы и всесожжения, чтобы принести Господу, Богу нашему. Пусть пойдут и стада наши с нами, не останется ни копыта; ибо из них мы возьмём на жертву Господу, Богу нашему; но доколе не придём туда, мы не знаем, что принести в жертву Господу" (гл. 10,25-26). Только когда по вере, простой и детской, чадо Божие осуществляет высокое положение, ему дарованное смертью и воскресением Христа, только тогда может оно хотя бы отчасти даёт себе отчёт, какие права имеет на него Бог. "Доколе не придём туда, мы не знаем, что принести в жертву Господу"; Израиль не мог узнать ни своих обязанностей, ни требований Божиих, пока он не совершил трехдневного пути в пустыне. Душная атмосфера развращённого Египта мешала ему видеть это. Необходимо усвоить себе всю суть искупления для того, чтобы проникнуться полным и верным сознанием свой ответственности. Все это исполнено совершенства, дышит дивной красотой! "Кто хочет творить волю Его, тот узнает о сём учении" (Иоан. 7,17). Силою смерти и воскресения мы должны всецело выйти из Египта; тогда, и только тогда поймём мы, что такое служение Богу. Лишь когда мы вступаем верою в то "пространное место" (Пс. 30:9), в которое вводит нас драгоценная кровь Христова; когда, открытыми глазами вглядываясь в окружающее нас, мы созерцаем различные глубокие и чудные последствия любви, искупившей нас; когда мы долго и внимательно останавливаемся на личности Того, Кто ввёл нас в это место, Кто обогатил нас всеми этими дарами, тогда присоединяемся мы к словам поэта:

"Когда и царство всей моей природы

Достойной жертвы не могло принесть;

Сама любовь придумала так дивно

Душе моей жизнь вечную обресть".

"Не останется ни копыта" - благородные слова! В Египте нет места ничему, принадлежащему искупленным Божиим; Богу подобает владеть всем; "телом, душою и духом"; все, что имеем, принадлежит Ему. "Вы не свои, ибо вы куплены дорогою ценой" (1 Кор. 6,19-20); посвятить себя и все, что мы имеем, Господу, Которому мы принадлежим и Которому мы призваны служить, - вот блаженное преимущество наше. Здесь нет и тени духа подзаконности. Слова: "доколе мы не придём туда" предохраняют нас от этого ужасного зла. Мы прошли по пустыне "три дня", и лишь тогда раздалось и достигло нас слово о жертвоприношении; тогда лишь мы получили полное и неоспоримое право на жизнь воскресения и вечной праведности: мы вышли из страны смерти и мрака; мы введены в присутствие Божие и потому можем в силе дарованной нам жизни, в сфере облёкшей нас праведности пребывать в блаженном общении с Богом; служение становится, таким образом, радостью нашей. В сердце нет ни одного чувства, не принадлежащего Господу; во всем стаде нет ни одного жертвенного животного, слишком драгоценного для жертвенника Его. Чем ближе мы будем пребывать к Богу, чем теснее будет наше общение с Ним, тем более пищей и питием нашим станет творение воли Божией. Верующая душа высшим своим преимуществом почитает возможность служить Богу. Она радуется всякому проявлению, всякому проблеску новой, божественной природы своего сердца. Она слагает с себя бремя тяжкое и неудобоносимое. "Распадается ярмо от тука" (Ис. 10,27); бремя её навсегда снято с неё кровью Христа; и вот, искупленная, обновлённая и освобождённая, она бодро идёт вперёд в силу утешительных и вливающих в сердце мужество слов: "Отпусти народ Мой." [Мы рассмотрим содержание 11-й главы в связи с безопасным положением Израиля, укрытого под сенью крови пасхального агнца.]

Глава 12

"И сказал Господь Моисею: ещё одну казнь я наведу на Фараона и на Египтян; после того он отпустит вас отсюда. Когда же он будет отпускать, с поспешностью будет гнать вас отсюда" (гл. 11,1). Иегове приходится нанести ещё более жестокий удар упорному монарху и его стране, чтобы, наконец, заставить его отпустить счастливых избранников Его неизречённой благости.

Напрасно человек упорствует и восстаёт на Бога; Бог может, конечно, сломить и стереть в порошок самое упорное сердце, сокрушить и обратить в прах самый надменный дух. Он "силён смирить ходящих гордо" (Дан. 4,34). Человек волен себя чем-либо почитать; он волен высоко поднимать свою голову, воображая себе, что он сам себе господин. Жалкий безумец! Как мало знает он свой истинный характер, своё истинное положение! Он легко обращается в орудие и раба сатаны, ставящего препятствия намерениям Божиим. Самый блестящий ум, высший гений, непреодолимая энергия, не стоящие под непосредственным управлением Духа Божия, являются лишь орудиями сатаны для осуществления его злых намерений. Никто сам себе не господин; каждым из нас управляет или Христос, или сатана. Фараон мог считать себя независимым; на самом же деле он был лишь орудием в руках другого. Сатана скрывался за его престолом и вследствие сопротивления, оказанного фараоном намерениям Божиим, он справедливо был отдан под ожесточающее и ослепляющее влияние господина, им самим для себя избранного.

Это поясняет нам выражение, часто повторяющееся в первых главах этой книги: "Но Господь ожесточил сердце Фараона" (гл. 9,12). Очень полезно каждому из нас понять ясный и несомненный смысл этого выражения. Человек, отвергающий свет этого свидетельства Божия, справедливо предоставляется ожесточению и ослеплению сердца; Бог предоставляет его самому себе; тогда выступает сатана, очень скоро увлекающий его в погибель. Фараону дано было много света, чтобы доказать ему все безумие, всю непоследовательность избранного им пути, когда он всячески старался удержать в Египте тех, которых Бог приказал ему отпустить. Но ему доставляло удовольствие противиться Богу; вот почему Бог предоставил его самому себе и сделал его знамением для возвещения славы Своей "по всей земле". Это отвергают лишь те, которые руководятся желанием вступать в пререкания с Богом, "противиться Вседержителю" (Иов. 15,25), навлекая этим погибель на свои бессмертные души.

Иногда Бог даёт людям то, что соответствует истинному стремлению их сердца:"... за сие пошлёт им Бог действие заблуждения, так что они будут верить лжи, да будут осуждены все, не веровавшие истине, но возлюбившие неправду (2 Фес. 2,11-12). Если люди не принимают предлагаемой им истины, им придётся иметь дело с ложью; если они отрекаются от Христа, они впадают в руки сатаны; если они отказываются от неба, ад сделается уделом их. [С язычниками Бог поступает совершенно иначе (Рим 1), чем с людьми, отвергающими Евангелие (2 Фее 2,10-12). Относительно первых сказано " как они не заботились иметь Бога в разуме, то предал их Бог превратному уму", что же касается вторых, о них в слове Божием говорится, что "они не приняли любви истины для своего спасения, и за сие пошлёт им Бог действие заблуждения, так что они будут верить лжи, да будут осуждены все, не веровавшие истине, но возлюбившие неправду". Язычники не принимают свидетельства всего видимого мира о силе Божией и вследствие этого предоставлены самим себе. Отвергающие же Евангелие не хотят яркого света, исходящего от Христа, поэтому им и посылает Бог "действие заблуждения". Это очень важно для переживаемого нами времени, когда так много дано людям света и так много встречается показного благочестия.] Что может возразить на это неверующий? Ему придётся прежде всего доказать, что все люди, к которым, по справедливости, так отнёсся Бог, действовали так или иначе согласно имевшемуся у них свету; что фараон, например, поступал хотя бы отчасти по свету, который имел; также и многие другие. Люди, не разумеющие путей Божиих относительно тех, кто отвергает истину, непременно обязаны доказать это. Чадо же Божие в простоте сердца признает праведными все непостижимые пути Божий, и если оно и не найдёт ответа на трудные вопросы, предлагаемые ему неверием, оно вполне успокаивается, повторяя себе слова: "Судия всей земли поступит ли неправосудно"? (Быт. 18,25). В подобном разрешении мнимого затруднения скрывается несравненно более истинной мудрости, нежели в самом тонком рассуждении, потому что сердце, любящее "спорить с Богом" (Рим. 9,20), никогда не удовлетворится доводами человеческими.

Богу принадлежит право ниспровергать все гордые мудрствования человеческие, разрушать тонкие ухищрения ума человеческого. Он может наложить печать смерти на всю природу во всех её прекраснейших проявлениях. "Человекам однажды положено умереть" (Евр 9,27). Никого не минует этот приговор. Человек может всячески стараться скрыть своё унижение; с геройским мужеством проходить по долине смертной тени; давать несообразно славные названия последним жалким дням своего земного поприща; освещать ложным светом своё ложе смерти; украшать погребальное шествие и могилу всевозможным блеском, великолепием и славой; воздвигать над тленными останками величественный памятник, на котором резцом увековечена повесть о падении человечества; все это он может сделать, но смерть остаётся смертью, и он не в силах ни отсрочить её хотя бы на одну минуту, ни обратить её во что-либо другое, чем то, что она есть, а именно "возмездие за грех" (Рим. 6,23).