Чтение онлайн

Скиния была разделена на три совершенно отдельные части: Святое Святых, святилище и двор. Завесы, заграждавшие вход из одной части в другую, были сделаны из тех же материалов, что и сама скиния - из "голубой, пурпуровой, червлёной шерсти и кручёного виссона" (гл. 26,31.36 и 27,16). Христос - единственная дверь, отверзающая вход в различные области славы, которые будут явлены как на земле, так и на небе, и в небесах небес. "Всякое отечество на небесах и на земле" (Еф. 3-15) будет отдано в полное владение Христа: "всякое отечество", ради совершенного Христом искупления, исполнится вечного блаженства и славы. Все это очевидно и понимается без малейшего усилия воображения. Такова истина, а зная истину, мы легко её себе представляем. Если сердца наши полны Христом, мы не рискуем заблудиться в исследовании скинии и её принадлежностей. В изучении нашем нам поможет не наука, не критика, но сердце, горящее любовью ко Христу, и совесть, умиротворённая кровью креста.

Дух Святой да сделает нас способными изучать все это с большим интересом, с большим разумением! Да откроет Он наши очи, дабы мы могли узреть чудеса закона Его (Псал. 118,18)!

Глава 27

Прежде чем приступить к подробному рассмотрению медного жертвенника и двора, описанных в этой главе, я хотел бы обратить внимание читателя на порядок изложения, избранный Духом Святым в этой части книги Исход. Мы уже заметили, что отрывок, заключённый между 15,1, и 27,19, представляет собою отдельную часть, дающую нам описание ковчега и его крышки, стола и светильника, покрывал и завес, и, наконец, медного жертвенника и двора, в котором этот жертвенник помещался. Если мой читатель обратится к главе 35:15, гл. 37:25 и 40:26, он заметит, что золотой жертвенник для курений упоминается в каждом из трёх случаев между подсвечником и медным жертвенником для всесожжения. А между тем, когда Иегова даёт Моисею указания об устройстве скинии, медный жертвенник занимает в них первое место после светильника и покрова скинии. Очевидно, что существует Божественный принцип, по которому установлено это различие, и преимущество каждого рассматривающего и понимающего слово - вопросить, почему это так.

Почему, давая указания об устройстве и сосудах "святилища", Иегова, выпуская жертвенник благовонного курения, прямо переходит к медному жертвеннику, стоявшему при входе в скинию? Мысль Божия была в этом случае, думаю, такова. Прежде всего Он описывает, каким путём Он Сам будет являть Себя человеку; затем Он указывает нам, как человек должен приближаться к Нему. Как Господь всей земли, Он занимает место на престоле (Иис. Нав. 2,11); лучи Его славы сокрыты за завесой, и это прообразно обозначает собою плоть Христа (Евр. 10,20); но Бог проявлял Самого Себя вне завесы, и это воплощение Его выражалось в "столе", в "хлебах предложения" и в "светильнике", представлявшем собою свет и силу Духа Святого. Далее следует прообраз характера Христа, как Человека, сшедшего с небес, сказавшийся в завесах и покрывалах скинии; наконец, мы доходим и до медного жертвенника, эмблемы места встречи святого Бога с человеком - грешником. Так мы достигаем крайних пределов Святого Святых, откуда возвращаемся к святилищу с Аароном и сынами его, которые в качестве священников Божиих обыкновенно пребывали пред золотым жертвенником благовонного курения. Весь этот порядок полон замечательной красоты и заслуживает серьёзного внимания с нашей стороны. О золотом жертвеннике не упоминается раньше появления священника, сожигающего на нем благовонное курение, потому что Иегова показал Моисею образы небесного в том порядке, который должен быть усвоен верою. С другой стороны, когда Моисей даёт повеления обществу сынов Израилевых (гл. 35), описывает работу, поручаемую "Веселиилу и Аголиаву"(гл. 37, и 38), и воздвигает скинию (гл. 40), он просто следует порядку, в котором на самом деле должны были разместиться принадлежности скинии.

Теперь перейдём к медному жертвеннику. Это было место, которым, ради могущества искупительной крови, грешник приближался к Богу. Он был поставлен "у входа в скинию собрания", и именно на этом жертвеннике проливалась кровь всех жертв. Он был сделан "из меди и дерева ситтим", из того же дерева, как и жертвенник для приношения курений, но металл был другой. И это совершенно понятно. Медный жертвенник был местом, на котором Бог вершил над грехом суд, заслуженный им." Золотой жертвенник был местом, с которого драгоценное благоухание всех совершенств Христовых возносилось к престолу Божию. "Дерево ситтим", как тип человеческого естества Христа, должно было находиться в обоих жертвенниках; но в медном жертвеннике Христос встречает пламя Божественного правосудия; в золотом - Он служит предметом благоволения Божия. На первом из этих жертвенников угашалось пламя гнева Божия; на последнем возжигался огонь священнического служения. Душа ликует, встречая Христа и на том, и на другом жертвеннике; но медный жертвенник идёт навстречу виновной совести, удовлетворяет первую потребность бессильной и изобличённой в грехе души грешника. Совесть не может пребывать в устойчивом, прочном покое, пока взор веры не успокоится на Христе, прообразно изображённом в виде медного жертвенника. Чтобы приобрести мир для совести в присутствии Божием, я вначале должен видеть, что грех мой обратился в пепел на медном жертвеннике. Лишь когда я знаю, верою в свидетельство Божие, что Бог в лице Христа Сам осудил мой грех на медном жертвеннике; что Он Сам удовлетворил все справедливые требования Своей славы; что грех мой раз и навсегда изъят из Его святого присутствия, - тогда, и лишь тогда я могу пребывать в мире, Божественном и вечном.

Теперь отмечу значение, которое имели золото и медь в принадлежностях скинии. Золото есть символ Божественной праведности и Божественного начала в "Человеке, Христе Иисусе". Медь есть символ справедливости, требующей осуждения греха, как это было в медном жертвеннике, или осуждения нечистоты, как это было в медном умывальнике (гл. 30,18). Этим объясняется, почему внутри скинии все было сделано из золота; ковчег, его крышка, стол, светильник, жертвенник благовонного курения - все это были символы Божественного естества, личного неотъемлемого превосходства Господа Иисуса. Вне самой скинии, взятой в узком смысле этого слова, все, наоборот, было медное - жертвенник и его принадлежности, умывальник и подножие его. Необходимо прежде всего удовлетворить требования праведности, карающие грех и всякую нечистоту, чтобы получить право как бы то ни было пользоваться драгоценными сокровищами, таинственно сокрытыми в лице Христа и явленными нам в прообразах внутренней части святилища Божия. Когда я вижу свою нечистоту и свой грех вполне осуждёнными и омытыми, я могу в качестве священника Божия пребывать и поклоняться Богу во святилище, наслаждаясь полным проявлением духовной красоты и совершенства Богочеловека, Христа Иисуса.

Большую для себя пользу читатель извлечёт из всестороннего применения этой мысли к изучению не только скинии и храма, но и многих других частей Слова Божия. Так, например, в Откр. 1. Христос представлен "по персям опоясанным золотым поясом;" "ноги же Его подобны халколивану (блестящей меди), как раскалённые в печи". "Золотой пояс" является символом Его несравненной праведности; "ноги, подобные блестящей меди", служат выражением беспощадного осуждения зла: не терпя зла, Бог должен без всякого милосердия сокрушать его под ноги Свои.

Таков Христос, с Которым мы имеем дело. Он осуждает грех, но спасает грешника. Вера видит грешника поверженным в прах на медном жертвеннике; она видит, что вся нечистота омыта в медном умывальнике; она насыщается видом Христа, светом и силою Духа Святого, явленными в тайне присутствия Божия. Она находит Его на золотом жертвеннике, совершающим подвиг заступничества пред Отцом; насыщается Им у золотого стола; в ковчеге и крышке ковчега вера видит Его исполняющим все требования правосудия и в то же время восполняющим все нужды человека и созерцает Его в таинственных образах завесы. Всюду читает вера драгоценное имя Иисуса. Увы! Сердца наши так мало способны ценить и прославлять столь славного, ни с чем в мире не сравнимого Христа!

Ничто так не существенно, как ясное понимание учения, находящего своё прообразное выражение в медном жертвеннике. Многие души проводят дни в унынии и печали только потому, что не усвоили себе этой простой истины. Вопрос их виновности пред Богом никогда не был для них очевидно и положительно решён на медном жертвеннике; они никогда не почувствовали, что Сам Бог на кресте покончил с вопросом о их грехах. Мир для своей встревоженной совести они ищут в наглядных доказательствах возрождения, в плодах духа, в своём настроении, опыте, в своих чувствах, все это само по себе - прекрасные, редкие преимущества; но они не могут сделаться основанием мира. Только сознание того, что Бог совершил на медном жертвеннике, может исполнить душу безмятежным миром. Пепел, покрывающий жертвенник, возвещает мне благую весть, что все УЖЕ СВЕРШИЛОСЬ. Грехи верующей души всецело изглажены рукою искупительной любви. "Не знавшего греха Он сделал для нас жертвою за грех, чтобы мы в нем сделались праведными пред Богом" (2 Кор. 5,21). Всякий грех должен быть осуждён: но грехи верующей души уже были осуждены на кресте, а потому она получает полное оправдание. Предполагать, что существует что-либо, могущее свидетельствовать против хотя бы самого слабого верующего, значило бы отрицать все дело, совершенное на кресте. Все его грехи, все его беззакония были сняты с него Самим Богом; а потому они вполне изглажены, омыты пролитою Агнцем Божиим кровью.

Дорогие братья во Христе, следите за тем, чтобы сердца ваши изобиловали миром, приобретённым "Кровью Креста Его" (Кол. 1,20).

Главы 28-29

Эти главы знакомят нас с великими преимуществами священнического звания; они исполнены для нас живого интереса. Уже одно слово "священство" вызывает в нашем сердце чувство горячей благодарности за благодать, не только отыскавшую для нас средство, благодаря которому мы можем предстать пред Богом, но и дающую нам возможность устоять в присутствии Его, сообразуясь с характером и требованиями этого высокого и святого положения.

Священство Аарона представляло собою Божий дар народу, который сам по себе далеко отстоял от Бога и нуждался, чтобы кто-либо другой вместо него непрестанно пребывал в присутствии Божием. Глава 7 Поел, к евр. поясняет нам, что этот порядок священства находился в связи с законом; что он был установлен "по закону заповеди плотской" (ст. 16); что выполняли его многие, "потому что смерть не допускала пребывать одному (ст. 23) и что все они "имели немощи" (ст. 28). Клятва Божия (ст. 20-21) могла относиться лишь к тому, что должно было продолжаться вечно, к священству совершенному, бессмертному, непреходящему, нашего великого и славного Мелхиседека, придающего принесённой Им жертве и Своему священству великое значение и славное достоинство Своей несравненной личности. Мысль, что мы имеем такую жертву и такого Первосвященника, наполняет сердца наши живою благодарностью.

Приступим же к рассмотрению двух изучаемых нами глав. В 28-й гл. речь идёт об одеждах; в 29-й главе - о жертвах. Первые имеют непосредственное отношение к нуждам народа, последние касаются прав Божиих. Одежды представляют собою различные обязанности и различные принадлежности священнического достоинства. "Ефод" составлял неотъемлемую часть священнического облачения; он был нераздельно связан с двумя нарамниками и наперсником, указывая нам этим, что сила рамен священника и любовь его сердца были всецело посвящены интересам тех, которых он представлял пред Богом и ради которых возлагал на себя ефод. Эти образы, представленные в Аароне, получили своё осуществление во Христе: Его всемогущая сила и Его бесконечная любовь бесспорно принадлежит нам навек. Рамена, поддерживающие Вселенную, поддерживают и самого слабого, самого незначительного члена Его тела, искупленного Его кровью. Сердце Иисуса исполнено неизменною любовью, любовью вечною и неусыпною к каждому наименее заметному из числа Его искупленных.