Чтение онлайн

Слава благодати Божией, изъявшей нас из дел завета! Слава Тому, Кто властною рукою заставил умолкнуть громы закона, поражавшие нас; Кто "Кровью завета вечного" (Евр. 13,20) угасил пламя горы Синайской, даровав нам мир, поколебать который не могут ни земля, ни ад. "Ему, возлюбившему нас и омывшему нас от грехов наших кровью Своею, и сделавшему нас царями и священниками Богу и Отцу Своему, слава и держава во веки веков. Аминь" (Откр. 1,5-6).

Глава 25

Эта глава представляет собою одну из богатейших по содержанию рудных жил, полных неисчерпаемых сокровищ богодухновенных Писаний. Нам известно единственное орудие, которым можно работать в руднике подобного рода; орудие это - особое служение Духа Святого. Плоть здесь совершенно бессильна, разум слеп, воображение бесполезно; самый высший ум вместо того, чтобы освещать значение священных символов, скорее уподобляется летучей мыши, когда она, ослеплённая солнечным светом, беспомощно ударяется о предметы, различить которые она не в силах. Отстранив влияние нашего разума и воображения, с искренним сердцем, чистым оком и духовными мыслями нам надлежит вступить в священную сень, дабы вблизи рассмотреть эти, полные глубокого значения подробности. Один Дух Святой может ввести нас в святую ограду дома Иеговы и раскрыть нашим душам истинную важность того, что представится нашему взору. Стараться объяснить эти истины при помощи не освящённых способностей нашего разума было бы безумнее, чем пробовать исправить механизм часов щипцами и молотом кузнеца. "Образы небесного" (Евр. 9,23) не поддаются изучению плотского разума, как бы ни было велико его развитие; их следует рассматривать при сиянии небесного света. На земле нет света, способного выявить их красоту; Один лишь создавший прообразы может объяснить их смысл. Один лишь даровавший символы способен открыть их значение.

По мнению глаз человеческих, не замечается никакого определённого, последовательного плана в устройстве скинии завета, как нам его представляет Дух Святой; но на самом деле это совсем не так: удивительный порядок, точнейшая мера, определённость в самых мельчайших подробностях царят всюду. Главы 25 - 30 составляют совершенно особую часть книги Исход. Эта часть подразделяется, в свою очередь, на два раздела, первый из которых заканчивается 27-й главой (стих 19-й), второй же - концом 30-й главы. Первая начинается описанием медного жертвенника и двора скинии, где он стоял. Здесь мы находим прежде всего престол суда Иеговы, на котором Он восседает как Господь всей земли; затем мы подходим к месту, где Иегова встречал грешника в силу и ради совершенного искупительного жертвоприношения. Далее, во второй части, мы находим указания, каким образом человек приближается к Богу; каковы преимущества, почести и ответственность тех, которые в качестве священнослужителей имели доступ к присутствию Божию, имели право служить Богу и пребывать в отрадном общении с Ним. Всюду порядок - полный и чудный. Да иначе и быть не может - это порядок Божественный. Ковчег завета и медный жертвенник составляют как бы две противоположные предельные точки. Первый был престолом Божиим, основанным на "правосудии и правоте" (Пс. 88,15); последний был местом, к которому грешник мог приближаться, где "истина и милость" стояли пред лицом Иеговы. Человек не имел права свободно приближаться к ковчегу завета, дабы предстать пред Богом, потому что "ещё не открыт был путь во святилище" (Евр. 9,8). Но Бог мог прийти к медному жертвеннику, чтобы там встретить человека, как грешника. "Правосудие и правота" не могли допустить грешника проникнуть во святилище; но "истина и милость" могли побудить Бога выйти оттуда не с блеском и великолепием, с которыми Он обыкновенно являл Себя среди "херувимов славы", этих таинственных носителей Его престола, а с благодатью и милосердием, иносказательно представленными нам в сосудах, принадлежащих скинии.

Вот это особенно ясно напоминает нам путь, которым шёл Тот, Которого все эти образы изображали, Который есть самая сущность всех этих прообразных теней С вечного небесного престола Божия Он снизошёл до глубины креста, воздвигнутого на Голгофе; имея славу неба, Он пришёл принять позор креста, дабы получить право привести Свой искупленный, прощённый и облагодетельствованный народ к тому самому трону, откуда Он ради него же и пришёл. Самим Собою и делом Своим Господь Иисус наполняет как все пространство, отделяющее престол Божий от праха смерти, так и пространство между прахом смерти и престолом Божиим (ср Еф. 9-10). В лице Его Бог, в неизречённой благодати Своей, снизошёл к грешнику; в Нем, в совершенной праведности, грешник приведён к Богу. Весь путь, начиная с ковчега откровения и кончая медным жертвенником, был запечатлён любовью; и весь путь от самого медного жертвенника до ковчега откровения был окроплён кровью искупления; следуя по этому чудному пути, чадо Божие видит, что имя Иисуса значится на всем, что ни представляется его взору. Да сделается Имя это несказанно дорогим нашему сердцу!

Рассмотрим теперь эти главы в порядке их следования. Важно заметить, что Иегова начинает с того, что сообщает Моисею благое намерение, согласно которому Он желает воздвигнуть Себе святилище или святую обитель среди Своего народа; святилище, составленное из материалов, прообразно относящихся ко Христу и изображающих Христа, Его личность, Его дело, драгоценные плоды этого дела; именно такими эти материалы представляются при свете, силе и многоразличной благодати Духа Святого. Материалы эти являлись благовонным плодом благодати Божией - добровольные пожертвования преданных Богу душ. Иегова, которого "не вмещают небо и небо небес" (3 Цар. 8,27), тем не менее по благодати Своей соглашался обитать в шатре, построенном для Него людьми, горячо желавшими видеть Его пребывающим среди них. Шатёр этот или скинию надлежит рассматривать с двух сторон, прежде всего как "образ небесного"; затем как прообраз, изображающий тело Христа. Различные материалы, составлявшие его, обозначатся пред нами по мере того, что мы будем подвигаться в нашем изучении. Мы остановимся теперь на трёх исполненных важного значения принадлежностях скинии, описанных в этой главе: на ковчеге, столе и светильнике. Ковчег завета занимает первое место в Божественных указаниях Моисею; знаменательно также и положение, отведённое ему в скинии. Помещённый за завесою святилища, в Святом Святых, он служил основанием престола Иеговы. Уже само его название открывает нашей душе его важное значение: назначенение ковчега заключается в том, чтобы в полной неприкосновенности сохранить то, что в него вложено. Именно в ковчеге Ной, его семейство и представители всякого рода твари из животного мира нашли себе безопасное убежище среди вод и волн суда Божия, потопивших землю. Тростниковая корзинка, [Слово, употреблённое в Исх 2,3, - одно и то же, что и слово, употреблённое Богом в Быт 6,14.] ковчег, как мы это видели во 20-й главе этой книги, послужила орудием веры для сохранения "прекрасного младенца" от окружавших его вод смерти. Ввиду этого, когда дело идёт о "ковчеге завета", мы должны помнить, что Бог предназначил этот ковчег для неприкосновенного сохранения Своего завета среди народа, склонного впадать в заблуждения. В этот ковчег были вложены, как мы знаем, вторые скрижали закона: первые были разбиты у подножия горы (Исх. 32, 19), чтобы доказать, что со стороны человека завет был нарушен, что дело рук человеческих никоим образом не могло служить основанием престола владычества Иеговы. "Правосудие и правота - основание престола Его", как бы мы этот вопрос ни рассматривали, с земной или с небесной точки зрения, все равно. Священная сокровищница ковчега не могла содержать в себе разбитых скрижалей. Человек мог нарушить опрометчиво и произвольно данный им обет; закону же Божию надлежит исполниться во всей его чистоте и Божественном совершенстве. Если Бог утверждал Свой престол среди Своего народа, Он мог это сделать лишь путём, достойным Его Самого. Как принцип, так и мера правосудия и Его владычества должны носить на себе отпечаток совершенства.

"Сделай из дерева ситтим шесты, и обложи их золотом. И вложи шесты в кольца, по сторонам ковчега, чтобы посредством их носить ковчег" (ст. 13-14). Ковчег завета должен был сопровождать народ во всех его странствованиях; пока Израиль переходил с места на место, не останавливался и ковчег; и он переходил в пустыне с места на место; он шёл пред народом среди Иордана; он был центром единения Израиля во всех войнах земли Ханаанской; он был непременным и верным залогом силы Божией всюду, куда Израиль ни шёл. Никакая вражья сила не могла устоять перед ним, что было очевидным выражением присутствия и могущества Бога. Ковчег должен был сделаться спутником Израиля в пустыне; шесты и кольца были истинным доказательством его назначения переходить с одного места на другое.

Ковчегу, однако, не надлежало странствовать постоянно. Должен был настать конец как "сокрушению Давида" (Пс. 131,1), так и войнам Израиля. Молитве: "Стань, Господи, на место покоя Твоего - Ты и ковчег могущества Твоего"' суждено было вознестись к Богу и исполниться (Пс. 131,8). Это чудное прошение отчасти исполнилось в славные дни Соломона, когда "священники внесли ковчег завета Господня на место его, в давир храма, во Святое Святых, под крылья Херувимов. Ибо Херувимы простирали крылья над местом ковчега, и покрывали Херувимы сверху ковчег и шесты его. И выдвинулись шесты так, что головки шестов видны были из святилища пред давиром, но не выказывались наружу; они там и до сего дня" (3 Цар. 8,6-8). Золотой пол храма должен был сменить песок пустыни (3 Цар. 6,30). Странствования ковчега пришли к концу; не было уже "противника, нет более препон" (3 Цар. 5,4), и вот, "выдвинулись шесты".

Не только этим отличался ковчег в скинии и в храме. Описывая ковчег в пустыне, апостол говорит, что он был "со всех сторон обложен золотом", а в нем "были золотой сосуд с манною, жезл Ааронов расцветший и скрижали завета" (Евр. 9,4). Таков был ковчег и его содержание во время его странствований в пустыне: итак, в нем заключался сосуд с манною, напоминавший верность, с которою Иегова восполнял в пустыне нужды своего искупленного народа; затем "жезл Ааронов" "в знамение для непокорных, чтобы прекратился ропот их" (ср. Исх. 16,32-34 и Числ. 17,10). Когда же наступил час, в который "шесты были выдвинуты", пришёл конец странствованиям и войнам Израиля; когда воздвигнут был для Господа дом "весьма величественный" (1 Пар: 22,5), когда в величии и великолепии царствования Соломона прообраз сияния славы достиг своего апогея, тогда исчезли и напоминания о нуждах и ошибках Израиля в пустыне; в ковчеге осталось лишь то, что вечно составляло основание престола Бога Израиля и всей земли. "В ковчеге ничего не было, кроме двух каменных скрижалей, которые положил туда Моисей на Хориве..." (3 Цар. 8,9).

Но вся эта слава должна была омрачиться тёмным облаком человеческого неверия и негодования Божия. Опустошительная нога необрезанного должна была ступить на развалины этого чудного храма; исчезновение его света и славы должно было вызвать ужас и насмешливый свист проходящего мимо него (3 Цар. 9,8). Здесь не место исследовать этот вопрос более подробно; ограничусь лишь указанием читателю на последнее место, где Слово Божие ещё раз упоминает о "ковчеге завета", относящегося ко времени, когда грех и безумие человека более не потревожат места покоя этого ковчега и когда он не будет находиться ни в шатре, сделанном из покрывал, ни в рукотворном храме. "Царство мира сделалось царством Господа нашего и Христа Его, и будет царствовать во веки веков. И двадцать четыре старца, сидящие пред Богом на престолах своих, пали на лица свои и поклонились Богу, говоря: Благодарим Тебя, Господи Боже Вседержитель, Который еси и был и грядёшь, что Ты приял силу Твою великую и воцарился. И рассвирепели язычники; и пришёл гнев Твой и время судить мёртвых и дать возмездие рабам Твоим, пророкам и святым и боящимся имени твоего, малым и великим, и погубить губивших землю. И отверзся храм Божий на небе, и явился ковчег завета Его в храме Его; и произошли молнии и голоса, и громы и землетрясения и великий град" (Откр. 11,15-19).

За ковчегом и вложенным в него "откровением" (ст. 16) идёт "крышка" [На древ. слав.
– "умилостивило".] - "Сделай также крышку из чистого золота; длина её два локтя с половиною, а ширина её полтора локтя. И сделай из золота двух Херувимов; чеканной работой сделай их на обоих концах крышки.
– И будут Херувимы с распростёртыми вверх крыльями, покрывая крыльями своими крышку, а лицами своими будут друг к другу; к крышке будут лица Херувимов. И положи крышку на ковчег сверху; в ковчег же положи откровение, которое Я дам тебе. Там Я буду открываться тебе и говорить с тобою над крышкою, посреди двух Херувимов, которые над ковчегом откровения, о всем, что ни буду заповедовать чрез тебя сынам Израилевым" (ст. 17-22). Здесь Иегова возвещает милостивое намерение Своё спуститься с пылающей огнём горы, дабы пребывать над крышкою ковчега. Он мог там обитать, пока скрижали завета оставались в полной сохранности в ковчеге, с обеих же сторон крышки высились символы Его могущества как Творца и Промыслителя; эти символы составляли неотъемлемую принадлежность престола, на который воссел Иегова, престола благодати, основанного на Божественном правосудии и поддерживаемого правдой и судом. Здесь сияла слава Бога Израилева. Отсюда исходили Его заповеди, смягчённые и несущие на себе следы источника благодати, от которого они истекали и посредника, их передавшего; подобно лучам полуденного солнца, проходящим чрез облако, они животворят и оплодотворяют, не ослепляя, однако, нас своим нестерпимым блеском. "Заповеди Его не тяжки" (1 Иоан. 5,3), когда они исходят от "крышки ковчега", потому что они доходят до нас вместе с благодатью, которая даёт уши, чтобы слушать, и силу, чтобы повиноваться.

Ковчег и крышка (умилостивило), вместе взятые и составляющие одно целое, являются для нас поразительным прообразом Христа: как Его Самого, так и дела Его. Жизнью Своею возвеличив и прославив закон, Христос смертью Своею сделался жертвою умилостивления или умилостивилом для каждого верующего (Рим. 3,25). Милосердие Божие могло покоиться лишь на основании полного правосудия. "Благодать воцарилась чрез праведность к жизни вечной Иисусом Христом, Господом нашим" (Рим. 5,21). Единственное место, на котором могут встретиться Бог и человек - это место, где благодать и правосудие согласуются. Но только на кресте "милость и истина встретились", и "правда и мир облобызались" (Пс. 84,11); этим путём обретает верующий грешник покой своей души. Он видит, что правосудие Божие и его собственное оправдание покоятся на одном и том же основании, а именно - на деле искупления, совершенном Христом. Когда, уступая могущественным действиям "истины" Божией, человек занимает место, подобающее ему как грешнику, Бог может по соизволению благодати Своей занять место Спасителя; тогда весь вопрос находит себе решение: крест удовлетворил все требования Божественной правды, и потому потоки благодати могут теперь изливаться свободно. Когда справедливый Бог и погибший грешник встречаются на окроплённом искупительной кровью основании, вопрос решён, решён навсегда, решён путём, прославляющим Бога и навек спасающим грешника. Бог верен, а всякий человек лжив; и когда человек таким образом доведён до сознания своего истинного положения пред Богом и занимает место, отводимое ему правдою Божией, тогда он узнает, что Бог явил Себя праведно оправдывающим; тогда совесть его обретает не только непоколебимый мир, но и способность пребывать в общении с Богом и слышать святое Слово Его благодаря общению, в которое нас ввела Божественная благодать.