Чтение онлайн

Чудное зрелище представляет для нас святилище! Ковчег, крышка, херувимы, слава; какое глубокое впечатление производило все это на первосвященника израильского, когда он один раз в году вступал за завесу! Да откроет Господь глаза наши, и да даст Он нам понимание для лучшего уразумения истинного значения этих драгоценных прообразов!

Далее Моисей получает указания относительно "стола хлебов предложения". На этом столе располагались хлебы, составлявшие пищу священников. В течение семи дней эти двенадцать хлебов предложения, испечённые из лучшей пшеничной муки и помазанные "чистым ливаном", лежали пред Господом; по прошествии же семи дней они заменялись другими и принадлежали священникам, которые ели их на святом месте (Лев. 24,5-9). Мы знаем, что двенадцать хлебов этих представляют "человека Христа Иисуса". Чистая мука, из которой они делались, есть прообраз совершенной человеческой природы Спасителя, тогда как чистый ливан олицетворял собою полное посвящение этой человеческой природы Богу. Если Бог имеет Своих священников, служащих Ему в святом месте, Он имеет, конечно, и стол для них, стол, обильно приготовленный. Христос есть и стол, и хлеб этого стола. Чистый стол и двенадцать хлебов представляют Христа, предложенного Богу во всем совершенстве Его чистого человеческого естества и даруемого в пищу семейству священников. "Семь дней" являются эмблемой полного удовлетворения Божия, получаемого Им от Христа; "двенадцать хлебов" выражают отражение этого удовлетворения Божия на человеке и чрез человека. Есть, быть может, здесь также и мысль об отношении Христа к двенадцати коленам Израилевым, а также и к двенадцати апостолам Агнца.

Далее идёт "светильник из золота чистого", потому что священники Божий столько же нуждаются в свете как и в пище; и они имеют и то, и другое во Христе. Светильник "весь должен быть чеканный, цельный, из чистого золота".
– "Семь лампад, светящих на переднюю сторону его", (ст. 37) представляют собою совершенство света и действия Духа Святого, основанных на могуществе дела Христова и связанных с ним. Дело Духа Святого никогда не может быть отделено от дела Христова; именно на это и указывает двояким образом золотой светильник. Семь лампад, держащихся на стебле из чеканного золота, указывают нам, что совершенное Христом дело искупления единым основанием проявления Духа Святого в Церкви. Дух Святой дарован был уже по прославлении Иисуса (ср. Иоан. 7,39, ср. Деян. 19,2-6). В третьей главе Откровения Христос представляется Сардийской церкви "имеющим семь духов Божиих". Уже вознесшись одесную Бога, Господь Иисус излил Духа Святого на Свою Церковь, дабы, могущественная и возвеличенная, она могла сиять в святом месте, составляющем сферу её существования, действий и поклонения.

Мы также видим, что поддерживать огонь семи лампад было вменено в особенную обязанность Аарону: "И сказал Господь Моисею, говоря: Прикажи сынам Израилевым, чтобы они принесли тебе елея чистого, выбитого, для освящения, чтобы непрестанно горел светильник. Вне завесы ковчега откровения в скинии собрания Аарон и сыны его должны ставить оный пред Господом от вечера до утра всегда. Это вечное постановление в роды ваши. На подсвечнике чистом должны они ставить светильник пред Господом всегда" (Лев. 24,1-4). Именно таким образом работа Духа Святого в Церкви связана с делом Христа на земле и Его делом на небе. "Семь лампад" были, правда, налицо, но и священнику было необходимо неусыпно заботиться о содержании их в порядке и о поддержании в них огня. Священнику было велено постоянно применять к делу "щипцы и лотки", предназначенные очищать лампады от всякого постороннего вещества, чтобы освобождать, таким образом, эти проводники "чистого елея" от всего, что могло их засорить. Эти щипцы и лотки были также изготовлены из "чеканного золота", потому что все эти принадлежности представляли собою непосредственный плод Божественного действия. Если Церковь светом, то лишь силою Духа Святого; сила же эта основана на Христе, Который, по вечному предопределению Божию, сделался жертвою Своею и священством Своим источником и силою всякого блага для Своей Церкви. Все исходит от Бога. Поэтому заглядываем ли мы за таинственную завесу и видим пред собою ковчег с его крышкою и его двумя Херувимами, или же обращаем свой взгляд на помещавшееся вне завесы - на золотой стол и светильник с присущими им сосудами и принадлежностями - все говорит нам о Боге, проявленном в единении с Сыном и Духом Святым.

Читатель-христианин, твоё звание уже позволяет тебе осуществлять все эти блага. Тебе принадлежит место не только среди "образов Небесного", ты "имеешь дерзновение входить во святилище посредством Крови Иисуса Христа" (Евр. 9,23; 10,19). Мы - "священники" в глазах Божиих (1 Пётр. 2,9). Хлеб предложения принадлежит тебе. Тебе уготовано место за "чистым столом"; там дано тебе вкушать священническую трапезу в свете Духа Святого. Ничто никогда не может лишить тебя этих Божественных преимуществ; они составляют твоё вечное неотъемлемое достояние. Остерегайся всего того, что могло бы помешать тебе пользоваться этими благами. Оберегай себя от всякого нечистого желания, настроения, чувства и воображения. Держи в порабощении своё человеческое естество; живи вне мира; держись далеко от сатаны. Дух Святой да исполнит благоуханием Христовым душу твою; тогда ты будешь на самом деле свят и всегда счастлив; ты будешь приносить плод; Отец Небесный прославится в тебе и "радость твоя будет совершенна".

Глава 26

Здесь мы находим описание завес и покрывал скинии, в которых духовное око различает тени различных свойств и черт характера Христа. "Скинию же сделай из десяти покрывал кручёного виссона, и из голубой, пурпуровой и червлёной шерсти, и Херувимов сделай на них искусною работою" (ст. 1). Таковы различные облики, в которых являет Себя "человек Христос Иисус" (1 Тим. 2,5). Кручёный виссон представляет безукоризненную чистоту Его хождения и характера, между тем как голубая, пурпуровая и червлёная шерсть являют Его нам "Господом с неба", Которому предназначено вечным Светом Божиим царствовать, но лишь после претерпения Им страданий. Таким образом, Он является нам здесь Человеком Непорочным и без всякого пятна, Человеком небесным, Человеком-Царём и Человеком-Мучеником. Упомянутые здесь материалы не должны были служить только для изготовления покрывал скинии, но употреблялись также и для завесы (ст. 31) между святилищем и Святая Святых, для "завесы для входа в скинию", (ст. 36), для "завесы для ворот двора" (гл. 27,16) и для "служебных и священных одежд Аарона" (гл. 39,1). Словом, Христос был везде, Христос во всем; кроме Христа, здесь ничего не было. [Выражения "чистый и светлый" (Откр 19,8) сообщают особенную силу и красоту прообразу, который даёт нам Дух Святой в "кручёном виссоне".]

Кручёный виссон, прообраз человеческого естества Христа без пятна и порока, открывает духовному нашему созерцанию источник многих и драгоценных размышлений. Истина, относящаяся к человеческому естеству Христа, должна быть усвоена нами со всею точностью, которую мы находим относительно Его в Священном Писании. Это существенная и основная истина; и если она не будет принята, поддерживаема, отстаиваема и исповедана именно так, как нам её открывает святое Слово, от этого непременно пострадает все здание, которое должно покоиться на ней. Если мы заблуждаемся уже относительно такого важного пункта, мы не можем правильно судить ни о чем другом. Ничего нет прискорбнее полной неопределённости, которой в большинстве случаев отличаются мысли и выражения, относящиеся к столь важному факту. Если бы люди с большим уважением относились к Слову Божию, его, конечно, изучали бы более основательно; и это разрушило бы те опрометчивые и неразумные взгляды, которые оскорбляют Святого Духа Божия, свидетельствующего об Иисусе.

Когда Ангел возвестил Марии радостную весть о рождении Христа, она сказала ему: "Как будет это, когда я мужа не знаю?" (Лук. 1,34). Слабый ум человеческий не был способен ни понять, ни углубиться в чудесную тайну о Боге, "явившимся во плоти" (1 Тим. 3,16). Послушайте же, как ответил Ангел не скептическому уму, а благочестивому, хотя и не проницательному сердцу. "Дух Святой найдёт на Тебя и сила Всевышнего осенит Тебя; по сему и рождаемое Святое наречется Сыном Божиим" (Лук. 1,35). Мария думала, конечно, что рождение это должно согласоваться с обычными принципами природы; но Ангел выводит её из этого заблуждения и, делая это, возвещает одну из величайших истин откровения Божия. Он объявляет ей, что Божественная сила создаст настоящего человека, "второго человека - Господа с неба" (1 Кор. 15,47), человека с природой Божественно чистой и совершенно неспособною заразиться или заразить какою-либо нечистотою. Святое Существо это было создано "в подобии плоти греховной", но в плоти Его не жил грех (Рим. 8,3). Оно действительно было причастно настоящим плоти и крови, не имея в Себе, однако, ни малейшего атома, никакой тени зла, омрачавшего все творение, среди которого Ему приходилось жить.

В этом, как мы уже сказали, заключается истина первостепенной важности, которой следует беспрекословно подчиниться и исповедовать которую следует особенно твёрдо и ясно. Воплощение Сына Его, таинственное проявление чистой и непорочной плоти, возникшей под могущественным осенением Всевышнего во чреве Девы - вот основание "великой тайны благочестия" (1 Тим. 3,16), венцом которой является Богочеловек, прославленный в вышних, Глава, Представитель и Образец совершенства искупленной Богом Церкви. Безусловная чистота Его человеческого естества вполне отвечала требованиям Божиим; присутствие этого человеческого естества отвечало нуждам человека. Он был человек, потому что лишь человек мог дать то, чего требовало и что делало необходимым падение человека; но Он был человеком, который мог удовлетворить и все требования славы Божией. Он был на самом деле человек, но человек без пятна и порока; Бог мог сосредоточить на Нем все Своё благоволение, человек же мог всецело опереться на Него.

Излишне напоминать христианину, что все это, отделённое от смерти и воскресения Христова, не приносит нам никакой пользы. Мы имеем нужду в Христе, не только воплотившемся, но в Христе распятом и воскресшем. Чтобы быть распятым, Он, конечно, должен был воплотиться; но именно смерть и воскресение Христовы сделали Его воплощение спасительным для нас. Мы впали бы в смертельное заблуждение, если бы допустили мысль, что, воплощаясь, Христос соединил человека с собою; это было невозможно. Сам Он проливает свет на этот вопрос. "Истинно, истинно говорю вам: если пшеничное зерно, падши в землю, не умрёт, то останется одно; а если умрёт, то принесёт много плода" (Иоан. 12,24). Ничего не могло быть общего между греховной и святой плотью, плотью чистой и нечистой, тленной и нетленной, смертной и бессмертной (ср. Иоан. 14,30; 10,18). Смерть, которую Он добровольно претерпел, составляет основание единства Христа с избранными членами Его тела. "Мы соединены с Ним подобием смерти Его... Ветхий наш человек распят с Ним, чтобы упразднено было тело греховное" (Рим. 6,5-6). "В Нем вы и обрезаны обрезанием нерукотворным, совлечением греховного тела плоти, обрезанием Христовым; быв погребены с Ним в крещении, в Нем вы и совоскресли верою в силу Бога, Который воскресил Его из мёртвых" (Кол. 2,11-12). В 6-й главе Послания к Римлянам и во 2-й главе Послания к колоссянам обстоятельно изложена важная истина, занимающая наше внимание. Лишь как умершие и воскресшие, могли Христос и Его искупленные соединиться "воедино" (ср. также Еф. 1,20 с 2,8). Истинному зерну пшеничному надлежало упасть в землю и умереть раньше, чем мог образоваться полный колос, и жатва могла быть убрана в небесные житницы.

Все это ясно открыто нам в Священном Писании, Писание также учит нас, что воплощение составляло, так сказать, краеугольный камень славного здания; покрывало из кручёного виссона прообразно представляет нам нравственную чистоту "Человека Христа Иисуса". Мы уже видели, как Он был зачат и как Он родился (Лук. 1,26-38); исследуя же весь ход его земной жизни, мы всегда и везде встречаем все ту же безукоризненную чистоту. Сорок дней провёл Он в пустыне; дьявол искушал Его там, но чистое естество Его не откликалось на коварные предложения искусителя. Христос мог прикоснуться даже к прокажённому и остаться чистым. Он мог прикоснуться и к одру мертвеца, но дыхание смерти не могло коснуться Его Самого. Он мог жить "без греха" среди всеобщей развращённости. Он был вполне человек, и в то же время человек, особенный по Своему происхождению, по духу и характеру Своего человеческого естества. Он Один мог сказать: "Ты не дашь Святому Твоему увидеть тление" (Пс. 15,10). Это относилось к Его человеческой природе, которая, будучи вполне святой и безукоризненно чистой, могла взять на себя грех. "Он грехи наши Сам вознёс телом Своим на древо" (1 Пётр. 2,24). Не ко древу, как некоторые учат; но "на древо". Это на кресте Христос понёс грехи наши, и только на кресте; потому что Бог "Незнавшего греха сделал для нас жертвою за грех, чтобы мы в Нем сделались праведными пред Богом" (2 Кор. 5,21).

"Голубой" цвет есть цвет неба и обозначает небесный характер Христа, который, несмотря на то, что Он в действительности был человеком и подвергался всем человеческим немощам и нуждам, всему, "кроме греха", был тем не менее "Господом с неба" (1 Кор. 15,47). Хотя и "истинный человек", Он пребывал в непрестанном сознании Своего высокого звания, присущего Небесному Гражданину; никогда, ни на минуту, не забывал Он, откуда Он исшел, где находился и куда шёл. Источник всей Его радости был в небесах. Земля не могла ни обогатить Его, ни отнять у Него Его сокровища. Он на опыте изведал, что мир этот - "земля пустая, иссохшая и безводная" (Пс. 62,2), что душа Его, следовательно, могла насыщаться лишь потоками небесными, питаться лишь пищею небесною. "Никто не восходил на небо, как только сшедший с небес Сын Человеческий, сущий на небесах?" (Иоан. 3,13).