Мне о любви твердила ты шутя,И холодно сознаться можешь в этом.Я исцелен; нет, нет, я не дитя!Прости, я сам теперь знаком со светом.Кого жалеть? печальней доля чья?Кто отягчен утратою прямою?Легко решить: любимым не был я;Ты, может быть, была любима мною.
Один, и пасмурный душою, Я пред окном сидел;Свистела буря надо мною И глухо дождь шумел.Уж поздно было, ночь сгустилась; Но сон бежал очей,О дальном детстве пробудилась Тоска в душе моей.«Увижу ль вас, поля родные? Увижу ль вас, друзья?Губя печалью дни младые, Приметно вяну я!Дни пролетают, годы тоже; Меж тем беднеет свет!Давно ль покинул вас – и что же? Двоих уж в мире нет!И мне назначена могила! Умру в чужой стране,Умру, и ветреная Лила Не вспомнит обо мне!»Душа стеснилася тоскою; Я грустно онемел,Склонился на руку главою, В окно не зря1 глядел.Очнулся я; румян и светел Уж новый день сиял,И громкой песнью ранний петел Мне утро возвещал.
Не искушай меня без нуждыВозвратом нежности твоей:Разочарованному чуждыВсе обольщенья прежних дней!Уж я не верю увереньям,Уж я не верую в любовь,И не могу предаться вновьРаз изменившим сновиденьям!Слепой тоски моей не множь,Не заводи о прежнем слова,И, друг заботливый, больноваВ его дремоте не тревожь!Я сплю, мне сладко усыпленье;Забудь бывалые мечты:В душе моей одно волненье,А не любовь пробудишь ты.
Прощай, отчизна непогоды, Печальная страна,Где дочь любимая природы, Безжизненна весна;Где солнце нехотя сияет, Где сосен вечный шумИ моря рев, и всё питает Безумье мрачных дум;Где, отлученный от отчизны Враждебною судьбой,Изнемогал без укоризны Изгнанник молодой;Где позабыт молвой гремучей, Но всё душой пиит,Своею музою летучей Он не был позабыт!Теперь, для сладкого свиданья Спешу к стране родной;В воображеньи край изгнанья Последует за мной:И камней мшистые громады, И вид полей нагих,И вековые водопады, И шум угрюмый их!Я вспомню с тайным сладострастьем Пустынную страну,Где я в размолвке с тихим счастьем Провел мою весну,Но где порою житель неба, Наперекор судьбе,Не изменил питомец Феба Ни музам, ни себе
Свободу дав тоске моей,Уединенный, я недавноО наслажденьях прежних днейЖалел и плакал своенравно.Всё обмануло, думал я,Чем сердце пламенное жило,Что восхищало, что томило,Что было цветом бытия!Наставлен истиной угрюмой,Отныне с праздною душой,Живых восторгов легкий ройЯ заменю холодной думойИ сердца мертвой тишиной!Тогда с улыбкою коварнойПредстал внезапно Купидон.О чем вздыхаешь, молвил он,О чем грустишь, неблагодарной?Забудь печальные мечты:Я вечно юн и я с тобою!Воскреснуть сердцем можешь ты;Не веришь мне? взгляни на Хлою!
Сей поцелуй, дарованный тобой,Преследует мое воображенье:И в шуме дня и в тишине ночнойЯ чувствую его напечатленье!Сойдет ли сон и взор сомкнет ли мой,Мне снишься ты, мне снится наслажденье!Обман исчез, нет счастья! и со мнойОдна любовь, одно изнеможенье.
Бежит неверное здоровье,И каждый час готовлюсь яСвершить последнее условье,Закон последний бытия;Ты не спасешь меня, Киприда!Пробьют урочные часыИ низойдет к брегам АидаПевец веселья и красы. Простите, ветреные други,С кем беззаботно в жизни сейДелил я шумные досугиРазгульной юности моей!Я не страшуся новоселья;Где б ни жил я, мне всё равно:Там тоже славить от бездельяЯ стану дружбу и вино.Не изменясь в подземном мире,И там на шаловливой лиреПревозносить я буду вновьПокойной Дафне и ТемиреНеприхотливую любовь. О Дельвиг! слезы мне не нужны;Верь: в закоцитной сторонеПрием радушный будет мне:Со мною Музы были дружны!Там, в очарованной тени,У струй, где нежатся поэты,Прочту Катуллу и ПарниМои небрежные куплеты,И улыбнутся мне они. Когда из таинственной сени,От темных Орковых полей,Здесь навещать своих друзейПорою могут наши тени,Я навещу, о други, вас;Сыны забавы и веселья!Когда для шумного похмельяВы соберетесь в праздный час,Приду я с вами Вакха славить;А к вам молитва об одном:Прибор покойнику оставитьНе позабудьте за столом. Меж тем за тайными брегами,Друзей вина, друзей пиров,Веселых, добрых мертвецовЯ подружу заочно с вами.И вам, чрез день или другой,Закон губительный ЗевесаВелит покинуть мир земной;Мы встретим вас у врат АйдесаЗнакомой дружеской толпой;Наполним радостные чаши,Хвала свиданью возгремит,И огласят приветы нашиВесь необъемлемый Аид!
Зачем, о Делия! сердца младые ты Игрой любви и сладострастьяИсполнить силишься мучительной мечты Недосягаемого счастья?Я видел вкруг тебя поклонников твоих, Полуиссохших в страсти жадной:Достигнув их любви, любовным клятвам их Внимаешь ты с улыбкой хладной.Обманывай слепцов и смейся их судьбе: Теперь душа твоя в покое;Придется некогда изведать и тебе Очарованье роковое!Не опасаяся насмешливых сетей, Быть может, избранный тобоюУже не вверится огню любви твоей, Не тронется ее тоскою.Когда ж пора придет, и розы красоты, Вседневно свежестью беднея,Погибнут, отвечай: к чему прибегнешь ты, К чему, бесчарная Цирцея?Искусством округлишь ты высохшую грудь, Худые щеки нарумянишь,Дитя крылатое захочешь как-нибудь Вновь приманить… но не приманишь!В замену снов младых тебе не обрести Покоя, поздних лет отрады;Куда бы ни пошла, взроятся на пути Самолюбивые досады!Немирного душой на мирном ложе сна Так убегает усыпленье,И где для каждого доступна тишина, Страдальца ждет одно волненье.
Решительно печальных строк моихНе хочешь ты ответом удостоить;Не тронулась ты нежным чувством ихИ презрела мне сердце успокоить!Не оживу я в памяти твоей,Не вымолю прощенья у жестокой!Виновен я: я был неверен ей;Нет жалости к тоске моей глубокой!Виновен я: я славил жен других…Так! но когда их слух предубежденнойЯ обольщал игрою струн моих,К тебе летел я думой умиленной,Тебя я пел под именами их.Виновен я: на балах городских,Среди толпы весельем оживленной,При гуле струн, в безумном вальсе мчаТо Делию, то Дафну, то Лилету,И всем троим готовый сгорячаПроизнести по страстному обету;Касаяся душистых их кудрейЛицом моим; объемля жадной дланьюИх стройный стан; – так! в памяти моейУж не было подруги прежних дней,И предан был я новому мечтанью!Но к ним ли я любовию пылал?Нет, милая! когда в уединеньиСебя потом я тихо поверял:Их находя в моем воображеньи,Тебя одну я в сердце обретал!Приветливых, послушных без ужимок,Улыбчивых для шалости младой,Из-за угла Пафосских пилигримокЯ сторожил вечернею порой;На миг один их своевольный пленник,Я только был шалун, а не изменник.Нет! более надменна, чем нежна,Ты всё еще обид своих полна…Прости ж навек! но знай, что двух виновных,Не одного, найдутся именаВ стихах моих, в преданиях любовных.
Притворной нежности не требуй от меня:Я сердца моего не скрою хлад печальной.Ты права, в нем уж нет прекрасного огня Моей любви первоначальной.Напрасно я себе на память приводилИ милый образ твой и прежние мечтанья: Безжизненны мои воспоминанья, Я клятвы дал, но дал их выше сил. Я не пленен красавицей другою,Мечты ревнивые от сердца удали;Но годы долгие в разлуке протекли,Но в бурях жизненных развлекся я душою. Уж ты жила неверной тенью в ней;Уже к тебе взывал я редко, принужденно, И пламень мой, слабея постепенно, Собою сам погас в душе моей.Верь, жалок я один. Душа любви желает, Но я любить не буду вновь;Вновь не забудусь я: вполне упоевает Нас только первая любовь.Грущу я; но и грусть минует, знаменуяСудьбины полную победу надо мной:Кто знает? мнением сольюся я с толпой;Подругу, без любви, кто знает? изберу я.На брак обдуманный я руку ей подам И в храме стану рядом с нею,Невинной, преданной, быть может, лучшим снам, И назову ее моею,И весть к тебе придет, но не завидуй нам:Обмена тайных дум не будет между нами,Душевным прихотям мы воли не дадим: Мы не сердца под брачными венцами, Мы жребии свои соединим.Прощай! Мы долго шли дорогою одною:Путь новый я избрал, путь новый избери;Печаль бесплодную рассудком усмириИ не вступай, молю, в напрасный суд со мною. Невластны мы в самих себе И, в молодые наши леты, Даем поспешные обеты,Смешные, может быть, всевидящей судьбе.