Влюбился я, полковник мой,В твои военные рассказы1;Проказы жизни боевойНикак веселые проказы!Не презрю я в душе моейСудьбою мирного лентяя;Но мне война еще милейИ я люблю, тебя внимая,Жужжанье пуль и звук мечей.Как сердце жаждет бранной славы,Как дух кипит, когда поройМне хвалит ратные забавыМой беззаботливый герой!Прекрасный вид! в весельи дикомВы мчитесь грозно… дым и гром!Бегущий враг покрыт стыдомИ страшный бой, с победным кликом,Вы запиваете вином!А Епендорфские трофеи2?Проказник, счастливый вполне,С веселым сыном ЦитереиТы дружно жил и на войне!Стоят враги толпою жаднойКругом окопов городских;Ты, воин мой, защитник их:С тобой семьею безотраднойТолпа красавиц молодых.Ты сна не знаешь: чуть проглянулДень лучезарный сквозь туманУж рыцарь мой на вражий станС дружиной быстрою нагрянул:Врагам иль смерть, иль строгий плен!Меж тем красавицы младыеПришли толпой, с высоких стенГлядеть на игры боевые;Сраженья вид ужасен им,Дивятся подвигам твоим,Шлют к небу теплые молитвы:Да возвратится невредимЛюбезный воин с лютой битвы!О! кто бы жадно не купилМолитвы сей покоем, кровью!Но ты не раз увенчан былИ бранной славой и любовью.Когда ж певцу дозволит рокУзнать, как ты, веселье бояИ заслужить хотя листокИз лавров милого героя?
Дай руку мне, товарищ добрый мой,Путем одним пойдем до двери гробаИ тщетно нам за грозною бедойБеду грозней пошлет судьбины злоба.Ты помнишь ли, в какой печальный срокВпервые ты узнал мой уголок?Ты помнишь ли, с какой судьбой суровойБоролся я, почти лишенный сил?Я погибал: ты дух мой оживилНадеждою возвышенной и новой:Ты ввел меня в семейство добрых Муз;Деля досуг меж ими и тобою,Я ль чувствовал ее свинцовый грузИ перед ней унизился душою?Ты сам порой глубокую печальВ душе носил, но что? не мне ли вверитьСпешил ее? И дружба не всегда льХоть несколько могла ее умерить?Забытые фортуною слепой,Мы ей на зло друг в друге всё имелиИ, дружества твердя обет святой,Бестрепетно в глаза судьбе глядели.О! верь мне в том: чем жребий ни грозит,Упорствуя в старинной неприязни,Душа моя не ведает боязни,Души моей ничто не изменит!Так, милый друг! позволят ли мне богиЯрмо забот сложить когда-нибудьИ весело на светлый мир взглянуть,Попрежнему ль ко мне пребудут строги,Всегда я твой. Судьей души моейТы должен быть и в ведро и в ненастье,Удвоишь ты моих счастливых днейНеполное без разделенья счастье;В дни бедствия я знаю, где найтиУчастие в судьбе своей тяжелой:Чего ж робеть на жизненном пути?Иду вперед с надеждою веселой.Еще позволь желание одноМне произнесть: молюся я судьбине,Чтоб для тебя я стал хотя отныне,Чем для меня ты стал уже давно.
Мне с упоением заметнымГлаза поднять на вас беда:Вы их встречаете всегдаС лицом сердитым, неприветным.Я полон страстною тоской,Но нет! рассудка не забудуИ на нескромный пламень мойОтвета требовать не буду.Не терпит бог младых проказ,Ланит увядших, впалых глаз.Надежды были бы напрасныИ к вам не ими я влеком.Любуюсь вами, как цветком,И счастлив тем, что вы прекрасны.Когда я в очи вам гляжу,Предавшись нежному томленью,Слегка о прошлом я тужу,Но рад, что сердце нахожуЕще способным к упоенью.Меж мудрецами был чудак:«Я мыслю», пишет он, «итакЯ несомненно существую.»1Нет! любишь ты, и потомуТы существуешь: я поймуСкорее истину такую.Огнем, похищенным с небес,Япетов сын (гласит преданье)Одушевил свое созданье,И наказал его ЗевесНеумолимый, ПрометеяК скалам Кавказа приковал,И сердце вран ему клевал;Но дерзость жертвы разумея,Кто приговор не осуждал?В огне волшебных ваших взоровЯ занял сердца бытие:Ваш гнев достойнее укоров,Чем преступление мое;Но не сержусь я, шутка водитМоим догадливым пером.Я захожу в ваш милый дом,Как вольнодумец в храм заходит.Душою праздный с давних пор,Еще твержу любовный вздор,Еще беру прельщенья меры,Как по привычке прежних днейОн ароматы жжет без верыБогам, чужим душе своей.
Поверь, мой милый друг, страданье нужно нам,Не испытав его, нельзя понять и счастья: Живой источник сладострастья Дарован в нем его сынам.Одни ли радости отрадны и прелестны? Одно ль веселье веселит?Бездейственность души счастливцев тяготит; Им силы жизни неизвестны.Не нам завидовать ленивым чувствам их:Что в дружбе ветренной, в любви однообразной И в ощущениях слепых Души рассеянной и праздной?Счастливцы мнимые, способны ль вы понятьУчастья нежного сердечную услугу?Способны ль чувствовать, как сладко поверятьПечаль души своей внимательному другу?Способны ль чувствовать, как дорог верный друг? Но кто постигнут роком гневным,Чью душу тяготит мучительный недуг,Тот дорожит врачем душевным.Что, что дает любовь веселым шалунам?Забаву легкую, минутное забвенье;В ней благо лучшее дано богами нам И нужд живейших утоленье! Как будет сладко, милый мой,Поверить нежности чувствительной подруги,Скажу ль? все раны, все недуги,Все расслабление души твоей больной; Забыв и свет и рок суровой.Желанья смутные в одно желанье слитьИ на устах ее, в ее дыханьи пить Целебный воздух жизни новой! Хвала всевидящим богам!Пусть мнимым счастием для света мы убоги,Счастливцы нас бедней, и праведные богиИм дали чувственность, а чувство дали нам.
Н. И. Гнедичу («Так! для отрадных чувств еще я не погиб…»)*
Так! для отрадных чувств еще я не погиб,Я не забыл тебя, почтенный Аристип,И дружбу нежную, и Русские Афины!Не Вакховых пиров, не лобызаний Фрины,В нескромной юности нескромно петых мной,Не шумной суеты, прославленной толпой,Лишенье тяжко мне, в краю, где финну нищуОтчизна мертвая едва дарует пищу,Нет, нет! мне тягостно отсутствие друзей,Лишенье тягостно беседы мне твоей,То наставительной, то сладостно-отрадной:В ней, сердцем жадный чувств, умом познаний жадной.И сердцу и уму я пищу находил. Счастливец! дни свои ты Музам посвятилИ бодро действуешь прекрасные полвекаНа поле умственных усилий человека;Искусства нежные и деятельный труд,Заняв, украсили свободный твой приют.Живитель сердца труд; искусства наслажденья. Еще не породив прямого просвещенья,Избыток породил бездейственную лень.На мир снотворную она нагнала тень,И чадам роскоши, обремененным скукой,Довольство бедности тягчайшей было мукой;Искусства низошли на помощь к ним тогда:Уже отвыкнувших от грубого труда,К трудам возвышенным они воспламенилиИ праздность упражнять роскошно научили;Быть может, счастием обязаны мы им. Как беден страждущий бездействием своим!Печальный, жалкий раб тупого усыпленья,Не постигает он души употребленья,В дремоту грубую всечасно погружон,Отвыкнул чувствовать, отвыкнул мыслить он,На собственных пирах вздыхает он украдкой,Что длятся для него мгновенья жизни краткой. Они в углу моем не длятся для меня.Судьбу младенчески за строгость не виняИ взяв с тебя пример, поэзию, ученьеПризван я украшать свое уединенье.Леса угрюмые, громады мшистых гор,Пришельца нового пугающие взор,Чужих безбрежных вод свинцовая равнина,Напевы грустные протяжных песен Финна,Не долго, помню я, в печальной сторонеПечаль холодную вливали в душу мне. Я победил ее, и, не убит неволей,Еще я бытия владею лучшей долей,Я мыслю, чувствую: для духа нет оков;То вопрошаю я предания веков,Всемирных перемен читаю в них причины;Наставлен давнею превратностью судьбины,Учусь покорствовать судьбине я своей;То занят свойствами и нравами людей,Поступков их ищу прямые побужденья,Вникаю в сердце их, слежу его движенья,И в сердце разуму отчет стараюсь дать!То вдохновение, Парнаса благодать,Мне душу радует восторгами своими:На миг обворожен, на миг обманут ими,Дышу свободнее, и лиру взяв свою,И дружбу, и любовь и негу я пою. Осмеливаясь петь я помню преткновеньяСамолюбивого искусства песнопенья;Но всякому свое, и мать племен людских,Усердья полная ко благу чад своих,Природа, каждого даря особой страстью,Нам разные пути прокладывает к счастью:Кто блеском почестей пленен в душе своей;Кто создан для войны и любит стук мечей:Любезны песни мне. Когда-то для забавы,Я, праздный, посетил Парнасские дубравыИ воды светлые Кастальского ручья;Там к хорам чистых дев прислушивался я,Там, очарованный, влюбился я в искусствоДругим передавать в согласных звуках чувство,И не страшась толпы взыскательных судей,Я умереть хочу с любовию моей. Так, скуку для себя считая бедством главным,Я духа предаюсь порывам своенравным;Так, без усилия ведет меня мой умОт чувства к шалости, к мечтам от важных дум!Но ни души моей восторги одиноки,Ни любомудрия полезные уроки,Ни песни мирные, ни легкие мечты,Воображения случайные цветы,Среди глухих лесов и скал моих унылых,Не заменяют мне людей, для сердца милых,И часто: грустию невольною объят,Увидеть бы желал я пышный Петроград,Вести желал бы вновь свой век непринужденнойВ кругу детей искусств и неги просвещенной,Апелла, Фидия желал бы навещать,С тобой желал бы я беседовать опять,Муж, дарованьями, душою превосходный,В стихах возвышенный и в сердце благородный!За то не в первый раз взываю я к богам:Отдайте мне друзей; найду я счастье сам!
Порою ласковую ФеюЯ вижу в обаяньи сна,И всей наукою своеюСлужить готова мне она.Душой обманутой ликуя,Мои мечты ей лепечу я;Но что же? странно и во снеНепокупное счастье мне:Всегда дарам своим предложитУсловье некое она,Которым, злобно смышлена,Их отравит иль уничтожит.Знать, самым духом мы рабыЗемной насмешливой судьбы;Знать, миру явному дотолеНаш бедный ум порабощён,Что переносит поневолеИ в мир мечты его закон!
Наслаждайтесь: всё проходит!То благой, то строгий к нам,Своенравно рок приводитНас к утехам и к бедам.Чужд он долгого пристрастья:Вы, чья жизнь полна красы,На лету ловите счастьяНенадежные часы.Не ропщите: всё проходит,И ко счастью иногдаНеожиданно приводитНас суровая беда.И веселью, и печали,На изменчивой земле,Боги праведные далиОдинакие криле.
Люблю я красавицуС очами лазурнымиО! в них не обманчивоДуша ее светится!И если прекраснаяС любовию томноюНа милом покоит их,Он мирно блаженствует,Вовек не смутит егоСомненье мятежное.И кто не доверитсяСиянью их чистому,Эфирной их прелести,Небесной души ееНебесному знаменью?Страшна мне, друзья мои,Краса черноокая;За темной завесоюДуша ее кроется,Любовник пылает к нейЛюбовью тревожноюИ взорам двусмысленнымНе смеет довериться.Какой-то недобрый духКачал колыбель ее:Оделася тьмой она,Вспылала причудою,Закралося в сердце к нейЛукавство лукавого.
К чему невольнику мечтания свободы?Взгляни: безропотно текут речные водыВ указанных брегах, по склону их русла;Ель величавая стоит, где возросла,Невластная сойти. Небесные светила,Назначенным путем, неведомая силаВлечет. Бродячий ветр неволен, и законЕго летучему дыханью положен.Уделу своему и мы покорны будем,Мятежные мечты смирим иль позабудем,Рабы разумные, послушно согласимСвои желания со жребием своим, –И будет счастлива, спокойна наша доля.Безумец! не она ль, не вышняя ли воляДарует страсти нам? и не ее ли гласВ их гласе слышим мы? О, тягостна для насЖизнь, в сердце бьющая могучею волноюИ в грани узкие втесненная судьбою.
Эпиграмма («Что пользы вам от шумных ваших прений…»)*
Что пользы вам от шумных ваших прений?Кипит война; но что же? никомуПобеды нет! Сказать ли почему?Ни у кого ни мыслей нет, ни мнений!Хотите ли, чтобы народный гласМог увенчать кого-нибудь из вас?Чем холостой словесной перестрелкойМорочить свет и множить пустяки,Порадуйте нас дельною разделкой:Благословясь, схватитесь за виски!
Сердечным нежным языкомЯ искушал ее сначала:Она словам моим внималаС тупым, бессмысленным лицом.В ней разбудить огонь желанийЕще надежду я хранилИ сладострастных осязанийЯзык живой употребил…Она глядела также тупо,Потом разгневалася глупо…Беги за нею, модный свет,Пленяйся девой идеальной!Владею тайной я печальной:Ни сердца в ней, ни пола нет.