Когда б избрать возможно было мнеЛюбой удел, любое счастье в мире,Я б не хотел быть славным на войне,Я б не хотел играть на громкой лире,Я злата бы себе не пожелал;Но блага все единым именуя,То, дайте мне, богам бы я сказал,Чем Д. . . . . . понравиться могу я.
Перелетай к веселью от веселья,Как от цветка бежит к цветку дитя;Не успевай, за суетой безделья,Задуматься, подумать и шутя.Пускай тебя к Кориннам не причислят,Играй, мой друг, играй и верь мне в том,Что многие о милой Лизе мыслят,Когда она не мыслит ни о чем.
Неизвинительной ошибкой,Скажите, долго ль будет вамВнимать с холодною улыбкойЛюбви укорам и мольбам?Одни победы вам известны;Любовь нечаянно узнав,Каких лишитеся вы правИ меньше ль будете прелестны?Ко мне примерно нежной став,Вы наслажденья лишены ли:Дурачить пленников другихИ строгой быть, как прежде были,К толпе соперников моих?Еще ли нужно размышленье!Любви простое упоеньеВас не довольствует вполне;Но с упоеньем поклоненьеСоединить не трудно мне;И ваш угодник постояннойПопеременно я бы мог –Быть с вами запросто в диванной,В гостинной быть у ваших ног.
Вы слишком многими любимы,Чтобы возможно было вамЗнать, помнить всех по именам;Сии листки необходимы;Они не нужны были встарь;Тогда не знали дружбы модной,Тогда, бог весть! иной дикарьСердечный адрес-календарьПочел бы выдумкой негодной.Что толковать о старине!Стихи готовы. Может статься,Они для справки обо мнеВам очень скоро пригодятся.
Страшно воет, завывает Ветр осенний;По поднебесью далече Тучи гонит.На часах стоит печален Юный ратник;Он уносится за ними Грустной думой.О, куда, куда вас, тучи, Ветер гонит?О, куда ведет судьбина Горемыку?Тошно жить мне: мать родную Я покинул!Тошно жить мне: с милой сердцу Я расстался!«Не грусти!» душа-девица Мне сказала.«За тебя молиться будет Друг твой верный».Что в молитвах? я в чужбине Дни скончаю.Возвращусь ли? взор твой друга Не признает.Не видать в лицо мне счастья: Жить на что мне?Дай приют, земля сырая, Расступися!Он поет; никто не слышит Слов печальных…Их разносит, заглушает Ветер бурный.
Идиллик новый на искусПредставлен был пред Аполлона.«Как пишет он?» спросил у МузБог беспристрастный Геликона,«Никак негодный он поэт?» –– Нельзя сказать. – «С талантом?» – Нет;Ошибок важных, правда, мало;Да пишет он довольно вяло. –«Я понял вас; в суде моемНе озабочусь я нисколько:Вперед ни слова мне о нем.Из списков выключить – и только».
Взгляните: свежестью младойИ в осень лет она пленяет,И у нее летун седойЛанитных роз не похищает;Сам побежденный красотой,Глядит – и путь не продолжает!
Вчера ненастливая ночьМеня застала у Лилеты.Остаться ль мне, идти ль прочь,Меж нами долго шли советы.Но в чашу светлого винаНалив с улыбкою лукавой,Послушай, молвила она,Вино советник самый здравой.Я пил; на что ж решился яБлагим внушеньем полной чаши?Побрёл по слякоти, друзья,И до зари сидел у Паши.
С восходом солнечным Людмила Сорвав себе цветок,Куда-то шла и говорила: «Кому отдам цветок?Что торопиться? мне ль наскучит Лелеять свой цветок?Нет! недостойный не получит Душистый мой цветок!»И говорил ей каждый встречный: «Прекрасен твой цветок!Мой милый друг, мой друг сердечный, Отдай мне твой цветок.»Она в ответ: «Сама я знаю, Прекрасен мой цветок;Но не тебе, и это знаю, Другому мой цветок».Красою яркой день сияет: У девушки цветок;Вот полдень, вечер наступает: У девушки цветок!Идет. Услада повстречала: Он прелестью цветок.«Ты мил!», она ему сказала, «Возьми же мой цветок!»Он что же деве? Он спесиво: «На что мне твой цветок?Ты мне даришь его – не диво: Увянул твой цветок».
Не трогайте Парнасского пера,Не трогайте, пригожие вострушки!Красавицам не много в нем добра,И им Амур другие дал игрушки.Любовь ли вам оставить в забытьиДля жалких рифм? Над рифмами смеются.Уносят их Летийские струи:На пальчиках чернила остаются.
Не бойся едких осуждений,Но упоительных похвал:Не раз в чаду их мощный генийСном расслабленья засыпал.Когда, доверясь их измене,Уже готов у моды тыВзять на венок своей КаменеЕе тафтяные цветы;Прости: я громко негодую;Прости, наставник и пророк,Я с укоризной указуюТебе на лавровый венок.Когда по ребрам крепко стиснутПегас удалым седоком,Не горе, ежели прихлыстнутЕго критическим хлыстом.
Взгляни на лик холодный сей, Взгляни: в нем жизни нет;Но как на нем былых страстей Еще заметен след!Так ярый ток, оледенев, Над бездною висит,Утратив прежний грозный рев, Храня движенья вид.
Ты ропщешь, важный журналист1,На наше модное маранье:«Всё та же песня: ветра свист,Листов древесных увяданье…»Понятно нам твое страданье:И без того освистан ты,И так, подвалов достоянье,Родясь гниют твои листы.