Чтение онлайн

Здесь сейчас в полном разгаре гулянья, балы и концерты… по случаю голода…* Эта манера делать из благотворительности феерию равноценна занимательным урокам, придуманным для обучения детей, и результат ее почти тот же. — Невероятно, до чего несерьезна человеческая натура.

И средь этой круговерти отплясывающей благотворительности и этого базара подписок никому не придет в голову разобраться, хотя бы для предостережения на будущее, в какой мере непредусмотрительность и нерадивость администрации повинны в постигшем страну бедствии.

Между тем бедный Валуев все еще хворает и вынужден сидеть в темной комнате из-за своих больных глаз… Кризис, ожидавшийся в Министерстве иностранных дел, отсрочен на неопределенное время*. Я имею основания думать, что личное предпочтение отдается Игнатьеву — человеку, несомненно, способному и трезвее других мыслящему, но осложнения, которыми чревата подобная перестановка сил на глазах у подозрительной и пугливой Европы, не искупятся преимуществами, из нее вытекающими. В нынешних обстоятельствах самым эффективным нашим действием является бездействие, но бездействие разумное… Необходимо продержаться до тех пор, пока иные сами собою не распадутся.

В настоящую минуту наш лучший помощник — в том, что касается международных отношений, — это, конечно же, наша печать, и львиная доля ее заслуг может быть безусловно приписана Аксакову. Решительно не понимаю, что ты говоришь о недостатке сочувствия в его непосредственном окружении, на которое он жалуется. Ибо здесь сочувствие общее и совершенно явное… Передай своему мужу, что я прошу его серьезно отнестись к некоему совету, давеча мною ему данному. Он может верить мне на слово, мне, находящемуся внутри крепости, когда я указываю ему на слабое место обороны. — Задача печати — поддержать и внедрить в умы эту точку зрения, и кто же способен лучше с ней справиться, чем ваша газета… бедная газета, к которой ты питаешь так мало нежности…

Господь с вами.

Ф. Т.

Петербург. 9 февраля

Эту статью получил я от Феофила Толстого с просьбою препроводить ее к вам, любезнейший Иван Сергеич, для помещения в «Москвиче», но буде помещение не состоится, то просят о возвращении рукописи * .

И здесь статья ваша об отчете прокурора Св<ятейшего> Синода произвела очень живое впечатление * . Мне говорили, что граф Толстой был несколько им затронут, но в конце концов в этой статье более высказано для него лестного, по кр<айней> мере in spe, [54] чем неприятного в настоящем, потому что настоящее это — не что иное, как безобразный хвост независимого от него прошлого.

И вчера полученная статья ваша от 7 февраля чрезвычайно хороша и своевременна. Положение точно таково, как вы его определили*. Здесь уже несколько дней, как получены депеши от Штакельберга*, высказывающие серьезные опасения касательно занятия турецк<их> провинций Австриею. — Но знаем ли мы, что в таком случае нам надлежит делать, — это, увы, подлежит большому сомнению, — и вот почему печать должна, самым решительным образом, высказывать то, чего Россия имеет право ждать и требовать, а именно, чтобы на занятие Боснии и Герцеговины было с нашей стороны отвечено немедленным занятием Галиции. Мне очень понятна вся роковая громадность подобного решения, но ничего другого нам не остается… Вот чего нельзя терять ни на минуту из виду.

Здесь в известной среде страшное нравственное бессилие… Так что есть от чего прийти в отчаяние.

Благодарю Анну за письмо. Буду писать на днях. Господь с вами.

P'etersbourg. Ce 16 f'evrier 1868

Au si`ecle dernier le parlement de Toulouse avait `a l’unanimit'e condamn'e `a la roue le protestant Calas, reconnu innocent plus tard*. — Quelqu’un, pour excuser cette erreur, citait le dicton, que le meilleur cheval bronche quelquefois. — «Passe pour un cheval, — lui fut-il r'epondu, — mais toute une 'ecurie…»* Cette fois c’est encore toute une 'ecurie qui a bronch'e… et bronch'e par complaisance*. C’est l`a ce qui est grave et ce qui jette un singulier jour sur le fond m^eme de la situation.

Quel malentendu cela r'ev`ele entre le pouvoir et toute la partie intelligente du pays — et dans quel moment?.. C’est au moment o`u la Russie aurait besoin de la plus grande 'energie de toutes ses forces — de ses forces morales surtout, — pour faire face aux dangers qui l’entourent, `a la coalition, pr^ete `a se faire de tant d’influences ennemies, que l’on d'emoralise ainsi comme `a plaisir l’esprit public, la conscience nationale du pays… pardonnez-leur, Seigneur, car ils ne savent ce qu’ils font…* Je comprends que l’on administre le chloroforme `a quelqu’un `a qui l’on va faire subir une op'eration… mais chloroformer un homme qui d’un moment `a l’autre peut ^etre appel'e `a combattre… Ce n’est certainement pas lui rendre un service d’ami… Mais encore une fois c’est le malentendu, et ce qu’il y a de plus triste, c’est qu’il est sans solution possible.

Je sais bien, que dans ce qui vient d’arriver, tout n’est pas malentendu, et qu’il y a l`a des gens qui savent fort bien ce qu’ils faisaient. L’article du 8 f'evrier, c’'etait le doigt dans l’oeil, et l’on comprend qu’ils aient tout fait, pour 'ecarter ce doigt qui les g^enait beaucoup… En effet, la contradiction que signale l’article du 8 f'evrier — trop franchement peut-^etre — c’est le fond m^eme du d'ebat…* C’est la question de to be or not to be* pour certaines choses qui, toutes mauvaises qu’elles sont, toutes indignes de vivre, n’en aiment pas moins la douce lumi`ere du jour… et voil`a pourquoi tous les moyens leur sont bons, pour d'efendre leur ch`ere existence. Assur'ement, il n’y a pas la moindre solidarit'e entre les choses mauvaises… et les vrais int'er^ets du pouvoir, il y a m^eme opposition compl`ete — mais comment faire comprendre cela?..

Je n’ai pas besoin de te dire l’'emoi que tout ceci a caus'e ici… Plusieurs d’entre ceux-l`a m^eme, qui ont concouru au vote, g'emissent, et m^eme assez haut, sur l’ill'egalit'e de la mesure, mais son inopportunit'e est encore plus saillante… Et on s’en apercevra bient^ot `a la joie de tout ce qui nous est ennemi, et au d'ecouragement de tout ce qui tient `a nous… Il para^it que nous avons besoin encore de rudes lecons et, certes, elles ne nous manqueront pas…

Je serre la main `a ton mari. — Il a le droit d’^etre satisfait de lui-m^eme. Dieu vous garde.

T. T.

Петербург. 16 февраля 1868

В минувшем столетии тулузский парламент единогласно приговорил к колесованию протестанта Каласа, позднее признанного невиновным*. — Кто-то, чтобы оправдать эту ошибку, привел поговорку: конь и о четырех копытах, да спотыкается. — «Добро бы еще один конь, — ответили ему, — но весь конный двор…»* Ну, так вот и на сей раз целый конный двор споткнулся… и споткнулся из угодливости*. Вот это-то и важно, и именно это бросает особый свет на самую суть дела.

Какое же недоразумение между властью и всей мыслящей частью страны изобличается этим обстоятельством — и в какую минуту?.. В ту самую минуту, когда Россия стоит перед необходимостью собрать все свои силы — свои нравственные силы в особенности, — дабы противустать окружающим ее опасностям, коалиции, готовой образоваться под воздействием враждебных влияний, — в эту самую минуту как нарочно деморализуют общественное мнение, национальное сознание страны… Отче, отпусти им, не ведают бо, что творят…* Я понимаю, когда дают хлороформ кому-нибудь, кого предстоит оперировать… но хлороформировать человека, который с минуты на минуту может быть призван к борьбе… Это ведь не значит оказать ему дружескую услугу… Да, повторяю, здесь недоразумение, и грустнее всего то, что не предвидится никакой возможности его разрешения.