Чтение онлайн

В общем, население Индии представляет собой огромную инертную массу (три четверти населения Европы), находящуюся под властью 200 000 англичан, из которых 76 000 — солдаты.

Все важнейшие явления истории Индии — улучшение административных методов, возрождение стг. рых полевых культур или замена их новыми, введение паровых машин в промышленности — являются делом рук европейцев. Туземцы не ассимилировались, не играли руководящей роли ни в одном ведомстве и к концу XIX века едва только начали давать себе отчет в характере чужеземного управления [84] .

Мы видели, что пример Канадского союза подал мысль о создании других федераций — Австралийской, Южноафриканской, Вест-Индской. Наконец предложено было объединить в федерацию все части Британской империи. Речь шла не о том, чтобы вернуться к административному деспотизму начала века, когда губернаторы были самодержавны и ни в одной из колоний не существовало представительных учреждений. Империалисты, т. е. сторонники федерации, намеревались сохранить и даже расширить автономию колоний. Но они полагали, что и для колоний и для метрополии было бы выгодно теснее скрепить политические и экономические узы, которою их связывают. Одни предлагали таможенный союз, другие хотели бы просто соглашения в целях общей защиты, вроде того, которое существует между Австралией и Соединенным королевством. Для заведывания общими делами предлагали или присылку колониальных депутатов в имперский парламент, как это принято во Франции, или же учреждение специального собрания делегатов, аналогичного австралийскому федеральному совету и ведающего только определенными функциями — таможней или обороной.

Термин «Британская империя» в применении ко всей совокупности английских владений возник в середине, даже, может бвгть, в начале XIX столетия. Империализм же [85] стал развиваться главным образом со времени министерства Дизраэли, который провозгласил королеву индийской императрицей и вернулся к системе колониальной экспансии. Это движение началось около 1868 года как реакция против политики стоявших тогда у власти либеральных манчестерцев, которые предоставляли колонии их собственным силам. В 1869 году, когда министр колоний Гренвиль отозвал последние войска из Австралазии и заявил, что автономные колонии должны впредь сами оборонять свои границы, противники этой политики, в виде протеста против этой меры, попытались созвать в Лондоне во время сессии парламента съезд делегатов от всех парламентов Австралазии. Министр предложил колониям не следовать этому совету, и манифестация не состоялась. Планы сторонников колониального расширения были в эту эпоху еще довольно смутны. Они изложены в программе Королевского колониального института, основанного в 1868 году и состоявшего под председательством принца Уэльского; он представляет собой общество пропаганды, собирает колониальную библиотеку, поощряет разведки, устраивает лекции и издает брошюры с целью вызвать в публике интерес к различным частям колониальной державы и установить сношения между ними и метрополией. Когда правительство уничтожило эмиграционный фонд и упразднило институт эмиграционных комиссаров (1873), это вызвало повсеместный протест. Около 1882–1885 годов, после нового голода в Ирландии и во время экономического кризиса, было основано несколько обществ для поощрения эмиграции. Старое общество, образовавшееся в 1833 году для распространения идей Уэкфильда относительно колонизации с помощью государства (State aided), преобразовалось в общество для пропаганды эмиграции, руководимой государством (State directed). В этом смысле были возбуждены ходатайства перед рядом кабинетов, увенчавшиеся частичным успехом. Так, в 1886 году правительство устроило справочное бюро для эмигрантов, издающее статистические таблицы и брошюры; парламентская комиссия, работавшая с 1889 по 1891 год, обнародовала чрезвычайно важные данные по вопросу об эмиграции. Согласно ее указаниям предположено было организовать при участии государства помощь ирландцам, отъезжающим в колонии из перенаселенных округов. Но тем временем экономический кризис прекратился, и с 1888 года движение в пользу эмиграции ослабело.

Во время этого возбуждения и зародился империализм в том виде, как он выше охарактеризован: его программа была выработана в 1886–1887 годах. В парламентской тронной речи 1886 года говорилось об «имперской федерации». В том же году Королевский колониальный институт был переименован в Имперский институт. Организовалась Лига имперской федерации, пославшая одного из своих членов, Паркина, в Канаду и Австралазию для устройства лекций в пользу федерации (1891). Председателями Лиги были видные члены либеральной партии: сначала Форстер, затем лорд Розбёри. Империализм, зародившийся в рядах торизма, проник во все партии. Радикал сэр Чарльз Дильк, дебютировавший замечательной книгой об английском мире Большая Британия (Greater Britain — 1868), издал в 1882 году одно из лучших империалистических сочинений Проблемы Большей Британии (Problems of Greater Britain). Старая политика status quo в отношении колоний, блестящим представителем которой был Гладстон, имеет теперь лишь горсть адептов, называемых в насмешку сторонниками Малой Англии (Little Englanders).

Проект федерации начал приводиться в исполнение в 1887 году, в год юбилея. Первая конференция представителей главных колоний, созванная в Лондоне, обсуждала основы почтового союза и план обороны; дебаты привели, как мы видели выше, к соглашению с Австралазией относительно увеличения морских сил.

При первых же попытках осуществления плана федерации обнаружились и трудности. Федерация должна была стать или таможенным союзом, или союзом военным. В таможенном вопросе интересы Англии и интересы ее главных колоний стояли в противоречии. Последние, желая содействовать развитию своей молодой промышленности, придерживались протекционизма. Между тем экономическая жизнь метрополии основана была на свободе торговли; Англия нуждается в беспошлинном ввозе сельскохозяйственных продуктов, которых сама она не производит в достаточном количестве, чтобы прокормить свое городское население. Для поддержания своего промышленного производства она также нуждается в возможности свободно продавать за границей свои бумажные ткани, железные изделия и каменный уголь. Говорили, что Великобритания могла бы заменить своих иностранных поставщиков и клиентов своими колониями, и теоретически такое положение кажется верным, хотя оно предполагает продолжительные потрясения, а может быть, и кризис; но в этом случае вся выгода была бы на стороне метрополии; колонии должны были бы принести ей в жертву свою промышленность. Поэтому нельзя удивляться, что все планы таможенного объединения были отвергнуты промышленными и протекционистскими колониями. Паркин со своими лекциями встретил дурной прием в Австралазии и даже в Ноеом Уэльсе, держащемся принципов свободной торговли. Канадские консерваторы, пока они стояли у власти, решительно отклоняли имперскую федерацию. Таможенный союз нашел сторонников лишь в Кап-ленде, т. е. в колонии с наименее развитой промышленностью (если исключить копи). Лидер африкандеров Гофмейер является автором наиболее разработанного и наиболее остроумного плана таможенного союза, согласно которому колонии совершенно самостоятельно устанавливают свой тариф на иностранные товары. В общем можно сказать, что проекты таможенного объединения были отвергнуты колониями, как выгодные для одной только метрополии. Во время юбилея 1897 года вопрос о федерации снова обсуждался английским министром и первыми министрами автономных колоний, собравшимися в Лондоне для участия в торжествах. Большинство последних приводило возражения; за проект высказался почти один только канадский министр сэр Уильфрид Лорье, либерал и сторонник свободной торговли. Когда, некоторое время спустя, Великобритания объявила о своем нежелании возобновить торговый договор, соединявший ее с Германией, прошел Слух, что она намерена организовать вместе с Канадой таможенный союз — британский Zollverein. Однако Новая Зеландия предлагала уменьшение тарифных ставок, совсем не такое значительное, как Канада. Австралия желала сохранить свой тариф и предлагала просто удвоить пошлины для неанглийских товаров. Эти две колонии хотели остаться протекционистскими, чтобы поддержать высокую заработную плату для своих рабочих.

Усилия империалистов ограничивались теперь подготовкой федерации с чисто оборонными задачами. Именно такова точка зрения сэра Чарльза Дилька. По его мысли, колонии должны содействовать необходимому увеличению английского флота. Это — главная жертва, которую надо потребовать от них, потому что защита империи осуществляется преимущественно морскими силами. Австралазия уже участвует в содержании эскадры, как и Канада. Капская колония во время юбилея 1879 года подарила королеве военное судно «Африкандер». Но остальные колонии не выказывали охоты принять на себя крупные военные расходы.

В общем надо признать, что английское общественное мнение так увлеклось идеей имперской федерации потому, что видело в ней противовес протекционизму и вооружениям континентальных держав. Если бы колонии согласились на осуществление этой идеи, британский мир оказался бы — в экономическом и военном отношениях — в том «блестящем одиночестве», о котором говорил один из английских государственных деятелей.

В политической эволюции Австро-Венгрии с 1871 года-можно ясно различить три момента. До 1878 года противники существующих конституций в Австрии покоряются необходимости, в Венгрии — принимают эти конституции: дуализм упрочивается. С 1879 по 1896 год вследствие изменения правительственной системы в Австрии преобладание Венгрии выступает более рельефно, и дуализм функционирует без перебоев. Стремясь обеспечить себе беспрепятственное возобновление соглашения («компромисса»), срок которого истекал в третий раз, австрийское правительство совершило, начиная с 1896 года, ряд ошибок, вызвавших кризис, в который, вслед за Австрией, были последовательно вовлечены и монархия и сама Венгрия [86] .

Министерство Ауэрсперга. Непредвиденная опала Вейста омрачила для немецкой либеральной партии радость ее победы над Гогенвартом. Она показала этой партии, что ей не следует слишком полагаться на свои собственные силы. Поэтому партия поспешила признать сделку, которую ей предложил князь Адольф Ауэрсперг, назначенный главой нового кабинета; условиями этой сделки были строго конституционная внутренняя политика и полная самостоятельность двора в военных вопросах. Председатель совета, младший брат принца Карлоса, был известен своей верностью конституции; его энергия и характерная для отставного кавалериста резкость нравились большинству, пока он обращал их только против оппозиции. Лассер, бывший коллега Шмерлинга, более всех других государственных деятелей Австрии был способен исполнять трудные обязанности министра внутренних дел; министром вероисповеданий и народного просвещения был назначен инициатор отказа от возобновления конкордата Штремайр. Венский университет дал кабинету двух самых выдающихся своих профессоров — Глазера в министры юстиции и Унгера, назначенного министром без портфеля, в качестве «министра печати» и оратора кабинета. Тотчас по сформировании правительство обеспечило себе большинство: для этого, по обыкновению, понадобилось лишь распустить несколько местных сеймов и соответственное число раз произвести новые выборы. Сессия парламента открылась 28 декабря 1871 года, и тронная речь двумя выразительными фразами характеризовала новую политику: «Несмотря на мое твердое намерение сделать, с согласия рейхсрата, все уступки, совместимые с единством государства, до сих пор не удалось восстановить столь желанный внутренний мир. Мое правительство, составленное из людей, избранных среди вас в силу моего доверия, считает первой своей обязанностью упрочить законный конституционный порядок и обеспечить закону безусловное повиновение во всех сферах общественной жизни».

Перввш актом нового министерства была избирательная реформа. Либералы давно ее требовали. Будучи убежденными сторонниками единства австрийской монархии, они не могли примириться с тем, чтобы имперский парламент походил па конгресс делегатов отдельных провинций и чтобы какой-нибудь местный сейм путем отказа от избрания своих депутатов (чешский сейм только что вновь прибег к этому приему после падения Гогенварта) мог урезать национальное представительство и тем лишить его всякого морального престижа. Временный закон (13 марта 1872 г.) уполномочил кабинет замещать путем прямых выборов всякое депутатское место, ставшее вакантным в течение сессии. Политика отказа от участия в выборах стала отныне бесцельной, так как депутаты от немецких округов Чехии заняли свои места в рейхсрате. Окончательный закон, утвержденный 3 апреля 1873 года, не только санкционировал прямые выборы, но и увеличил число депутатских мест с 203 до 353 и перераспределил их. Представительство городов и торговых палат, где главенствовала либеральная партия, было увеличено на шесть процентов, доля сельских общин была уменьшена на два процента, доля крупных землевладельцев — на четыре процента. Неравенство и несправедливости в сфере представительства интересов не были устранены и теперь.

Немецкие либералы не только являлись рьяными приверженцами централизма, они, кроме того, по традиции были антиклерикалами. Отказ от возобновления конкордата, вызывавший необходимость перестройки отношений между церковью и государством, дал им случай применить свои воззрения на практике. Тотчас по открытии парламентской сессии 1874 года Штремайр внес четыре законопроекта: о верховном надзоре государства над духовенством разных исповеданий, о монашеских орденах, о доходах церквей и духовенства и об утверждении религиозных обществ (в пользу старокатоликов) [87] . При том духе, который царил в австрийских придворных кругах, уже самое разрешение поднять эти жгучие вопросы являлось для министерства победой. Ауэрспергу и Штремайру было ясно, что от императора нельзя ожидать большего, чем то, что давали эти законопроекты, и это вскоре подтвердилось на деле. Законы, принятые по соглашению с правительством, получили санкцию, но закон о монашеских орденах не был утвержден императором из-за поправки, направленной против учреждения новых орденов.